Чтение онлайн

Более значительным изменениям был подвергнут регламент для кавалерии, новые предписания для которой учитывали опыт последних военных кампаний. Основным отличием кавалерийского регламента 1743 года от регламента 1727 года было введение галопа, как для манёвров, так и для кавалерийской атаки, которая должна была начинаться на быстрых рысях с переходом на полный галоп. Кавалерийским офицерам предписывалось всегда атаковать неприятеля первыми и пытаться зайти тому во фланг. Стрельба была разрешена лишь после того, как обе неприятельские кавалерийские линии были опрокинуты, то есть, иными словами, когда сражение на кавалерийских крыльях будет уже выиграно. При развёртывании во время сражения фронт пяти эскадронов должен был составлять 240 шагов с интервалами между полками в 20 шагов, между эскадронами в 10 шагов для первой линии и 60 шагов для второй линии. Дистанция между линиями устанавливалась в 300 шагов.

Прусские гусарские части, в отличие от их коллег из других европейских армий, нашли широкое применение не только во время малой войны, но и в полевых сражениях, где они, благодаря умению держать строй и хорошей дисциплине, подчас не уступали тяжёлой кавалерии. Согласно «Диспозиции» составленной королём для кавалерийских офицеров 25 июля 1744 года, гусарские части в сражении должны были прикрывать фланги кавалерийских и драгунских полков. При столкновении с противником гусарам также предписывалось атаковать противника по фронту и во фланг, причём пока одни 4 гусарских эскадрона удерживали фронт, другие 4 эскадрона должны были охватить неприятеля с обоих флангов. Гусарская атака также должна была начинаться на рысях, переходя в 90-120 шагах от неприятеля на полный галоп. Особенно подчёркивалось, что гусары не должны были ввязываться в бой сразу всеми своими силами, но оставлять некоторое подобие резерва для преследования противника вместе с кавалерией первой линии. При этом эскадроны второй кавалерийской линии должны были обрушиться на неприятельскую пехоту. Однако король также предостерегал от поспешных атак, которые часто приводили к поражению кавалерии: «Большинство несчастий для кавалерии происходит оттого, что она яростно атакует прежде, чем завершить построение».

При таком наступательном образе действий, прусская кавалерия гораздо меньше нуждалась в навыках огневого боя. Уже сразу после Мольвицкого сражения, изучив весь его горький для прусской кавалерии опыт, король уделил основное внимание обучению кавалерийских частей маневрированию на поле боя и атаке холодным оружием, что полностью оправдало себя в сражении при Хотузице. Эта линия была продолжена и в мирные годы. Несмотря на то, что драгуны ещё продолжали обучаться пешему строю и стрельбе, подобно пехотным частям, обучение кавалерийских (кирасирских) полков в пешем строю было отменено, а обучение стрельбе проводилось на самом примитивном уровне. Владение огнестрельным оружием для кавалеристов было необходимо для того, чтобы, к примеру, если кавалерийская часть будет застигнута врасплох на постое или во время фуражировки, они могли прикрыть огнём своих товарищей и дать им время оседлать лошадей. На марше каждый кавалерийский полк должен был выдвигать вперёд на 500 шагов авангард в составе 1 офицера и 40 лошадей, а также обеспечивать фланговое охранение на дистанции 150 метров. Кавалерийские и драгунские полки теперь могли проводить разведку лишь в непосредственной близости от лагеря (400–500 метров), а основная задача по несению караульной и разведывательной служб на дальних подступах возлагалась на гусар. Для этого, по примеру австрийских лёгких войск, отлично проявивших себя в недавних кампаниях, они объединялись в большие отряды по 2–4 000 лошадей. Гусарам предписывалось «держать неприятеля в напряжении и постоянно беспокоить, чтобы он каждую минуту ожидал их атаки…». В кавалерии образцовыми считались драгунский полк Байрётского (Bayreuth) и полк Жандармов (Gendarmes).

В артиллерии сохранилось разделение на полковую и тяжёлую или батарейную, причём, согласно «Диспозиции» от октября 1744 года, 12- и 24-фунтовые пушки батарейной артиллерии в сражении должны были быть распределены в первой боевой линии между батальонами обоих крыльев и центра. Позже это нововведение будет с успехом применено в сражении при Гогенфридберге. Для защиты батарей выделялись отдельные батальоны. Сначала артиллерийский огонь должен был вестись по кавалерии противника, а затем, когда она будет атакована прусской кавалерией, по неприятельской пехоте. О контрбатарейной борьбе в «Диспозиции» для артиллерии упоминания не было. В 1743 году на вооружение была принята сконструированная подполковником фон Хольцманом (Holtzmann) 10-фунтовая гаубица, но главным изобретением Хольцмана стали передки с зарядными ящиками для 3-фунтовых орудий, вмещавшие 100 зарядов. Кроме того, новые передки были введены для 12- и 24-фунтовых пушек, а для 50-фунтовой мортиры – передвижные лафеты. В большом количестве были заготовлены, пожалуй, самые незаметные, но чрезвычайно важные виды военного имущества – зарядные ящики и мучные повозки, которые в походах того времени всегда были в недостатке. В 1743 году Хольцман организовал в Бреслау вторую литейно-пушечную мастерскую по образцу берлинской, в которой отливалось по 12 орудий ежемесячно. Туда для перелива были переданы захваченные в Силезии австрийские орудия. Всего, за 1742-44 годы, в Берлине и Бреслау было изготовлено 516 новых орудий. Потребности в порохе для будущих кампаний должны были покрывать шесть пороховых фабрик. К примеру, в начале кампании на каждого пехотинца, приходилось по 300 патронов.

В мирные годы проходило интенсивное обучение войск. К примеру, с 1 мая по 1 ноября 1743 года близ Берлина состоялись учения гусар, на которых по десять лучших солдат от каждого гусарского эскадрона демонстрировали товарищам свои умения в вольтижировке, стрельбе по мишеням и разведывательной службе. Подобные учения прошли у Ораниенбаумских ворот Берлина весной и осенью 1743 года также и для артиллерии, которая вела стрельбу и бросала бомбы по мишеням. Артиллерия небольших калибров упражнялась в скорости стрельбы. За этими учениями наблюдал сам король. Для офицеров пионерного полка были организованы инженерные курсы, а их коллеги из берлинского гарнизона зимой 1743-44 годов прослушали курс об искусстве атаки и обороны крепостей. Также были организованы совместные учения для разных родов войск. 2 сентября 1743 года 12 гренадерских рот были назначены для обороны деревни, которую должны были атаковать 5 эскадронов гусар Цитена (Zieten). Более значительные манёвры состоялись 30 сентября 1743 года, когда большое полевое укрепление было атаковано одной кавалерийской и двумя пехотными колоннами с участием Жандармов и Гард дю Кор (Garde du Corps). Также упорядочена была служба снабжения. Был сформирован внушительный армейский обоз из 468 повозок, запряжённых четырьмя лошадьми или волами. Согласно новому регламенту от декабря 1742 года дистанция одного перехода была установлена в 2–2,5 немецкие мили (немецкая миля = 7 420 метров), а темп перехода составлял 1,5 мили за 2 часа по хорошим дорогам.

А. Менцель. Король Фридрих на смотре гусарского полка.

Однако король Фридрих старался усилить свою армию не только усовершенствованием тактических приёмов. Постепенно, на всём протяжении этих двух мирных лет, осуществлялось увеличение численности прусской армии. Всего за 1742-44 годы было сформировано 9 полевых батальонов, 7 гарнизонных батальонов и 20 гусарских эскадронов. 1 августа 1742 года был сформирован постоянный гренадерский батальон Била (Byla). В 1743 году из полевых батальонов Бофора (Beaufort) и Крёхера (Krocher) был сформирован фузилерный полк Юнг-Шверина (Jung-Schwerin), а 1 августа 1744 года гарнизонный полк Брандиса (Brandis) был передан в полевую армию под новым именем фузилерного полка Циммернова (Zimmernow). В Везеле генерал фон Доссов (Dossow) на основе 120 человек своего прежнего полка сформировал новый фузилерный полк Доссова, пополненный в основном рекрутами из имперских земель. Сформированные осенью 1743 года фузилерные полки Вюртембергского (Wurttemberg) и Гессен-Дармштадтского (Hessen-Darmstadt) также почти полностью состояли из иностранцев, причём для первого полка новый шеф привёл солдат из Вюртемберга, а основу второго полка образовали два батальона, стоявшие ранее имперским гарнизоном в Мекленбурге.

Из 10 эскадронов драгунского полка Платена (Platen) 1 декабря 1743 года были сформированы полки Голштинского (Holstein) и Юнг-Мёллендорфа (Jung-Mollendorf) по 5 эскадронов каждый, а из 10 эскадронов драгунского полка Роеля (Roehl) – полки Роеля и Штоша (Stosch). 16 мая 1743 года был подписан приказ об образовании двух новых гусарских полков 10-эскадронного состава, командиры которых перешли из австрийской службы, и которые получили название красных (Галласа (Hallasz)) и жёлтых (Дьёри (Gyory)) гусар. Основой для этих полков послужили эскадрон чёрных гусар и команды из полка Брониковского (Bronikowsky). В 1744 году они были пополнены до штатной численности иностранцами, в основном австрийцами и венграми. Набранный во второй половине 1745 года отряд «босняков» был придан полку чёрных гусар. Гарнизонные батальоны Лопиталя (L’Hopital) и Рёдера (Roder) 1 февраля 1744 года были преобразованы в гарнизонные полки двухбатальонного состава. Из части команд бывших полевых батальонов Крёхера и Бофора в 1743 году были сформированы одноимённые гарнизонные батальоны в Гельдерне и Миндене. В Глац был отправлен новый гарнизонный полк Риттберга (Rittberg), набранный в имперских землях, а в Ангербурге (Angerburg) сформирован гарнизонный полк Путткамера (Puttkamer), получивший своих рекрутов из Пруссии, Польши и имперских земель. Последним в 1744 году был сформирован в Эмдене (Emden) гарнизонный батальон Калькрёта (Kalkreuth) [71] .

Увеличение армии довело число полевых батальонов до 98, к которым, в военное время, могли быть добавлены сводные гренадерские батальоны, сформированные каждый из гренадерских рот двух пехотных полков. При этом численность гренадерской роты была доведена до 120 гренадер и 10 человек сверхштатных резервистов (Uberkomplette). Кавалерия, с учётом новосформированных частей, состояла из 211 эскадронов (61 кирасирский, 70 драгунских и 80 гусарских). На основе опыта прошедшей войны главное внимание было уделено лёгким войскам. Поэтому кавалерия получила пополнение в числе двух новых гусарских полков, для службы в которых стремились переманить опытных офицеров из австрийской армии. Штаты гусарских полков были увеличены до 1 200 человек. Король собирался было ещё более увеличить численность лёгкой кавалерии за счёт вербовки в России казаков, калмыков и татар, но в этом ему было отказано. Наряду с конными фельдъегерями, 15 июня 1744 года был сформирован отряд пеших егерей. Численность каждого из них планировалось довести до 200 человек в двух эскадронах или ротах, но начало войны нарушило эти планы. Гарнизонные войска теперь состояли из 21 гарнизонного батальона с 16 гренадерскими ротами, 23 рот новых гарнизонов и 8 новых гарнизонных полков (из 6 гренадерских рот которых был сформирован гренадерский батальон Била). В 1744 году два батальона полевой артиллерии были объединены в один артиллерийский полк, а в 1742 году была сформирована Силезская гарнизонная артиллерийская рота из 155 человек. Всего армия должна была увеличиться на 18 000 человек (около 15 %) и основные военные приготовления были предприняты в 1743–1744 годах, когда поражения французов в Баварии и при Дёттингене вынудили короля Фридриха начать активную подготовку к новой войне. Поставка в армию такого большого числа рекрутов столкнулась в малонаселённых старых прусских провинциях со значительными сложностями, так что принц Фердинанд Брауншвейгский был вынужден обратиться за помощью к своему брату, герцогу Брауншвейг-Вольфенбюттельскому.

Общая численность прусской армии на июль 1744 года по оценке того же принца Фердинанда составила 142 714 человек, из которых 96 000 пехоты, 28 850 кавалерии и 13 570 сверштатного резерва без учёта ландмилиции, корпуса егерей и войск, размещённых в Восточной Фрисландии. Но не всё шло гладко. На пути укрепления обороноспособности своего королевства прусского монарха также встречали трудности и неудачи. Введение в Силезии кантонной системы столкнулось со значительными сложностями, так как население новой прусской провинции было совершенно чуждо военным повинностям. Сословно-представительская система управления Силезией при Габсбургах предусматривала совещательный порядок назначения налогов и повинностей и введение обязательных и директивных повинностей, обычных для прочих прусских провинций, требовало определённого времени. Шесть силезских кантонов, в которых была особенно развита текстильная промышленность, освобождались от рекрутского набора, вместо которого обязаны были создать отряды ландмилиции для защиты границы. Ландмилиция должна была состоять из 20 рот по 100 человек в каждой и собираться для учений весной и осенью. Несмотря на то, что в 1744 году было собрано несколько отрядов, попытка образования ландмилиции закончилась неудачей и, так как финансовых средств на униформу, вооружение и снабжение изыскать не удалось, уже после начала войны они были расформированы.

Наряду с увеличением армии, главного инструмента своей внешней политики, король также обращал пристальное внимание на модернизацию крепостей, призванных сдерживать продвижение неприятеля на тех участках, которые король не успеет или не сможет прикрыть войсками. При этом главной его заботой была оборона новой провинции, тогда как фортификационные работы в старых землях были отложены. Крепости Глац, Нейссе, Козель должны были прикрывать основные дороги, ведущие в Силезию из Богемии и Моравии, а Глогау, Бриг и Бреслау – контролировать течение Одера. Основное внимание уделялось восстановлению и модернизации укреплений крепости Нейссе (Neisse, совр. Ныса), стратегическое значение которой король на собственном опыте понял во время кампании 1741 года. Тогда оставшаяся в руках австрийцев крепость позволила фельдмаршалу Найппергу беспрепятственно войти в Силезию, быстрым ударом достичь Одера и угрожать Бреслау. Предполагая, что наступления противника следует ожидать с нескольких направлений, а сам он с армией может быть занят в другом месте и не иметь возможности своевременно прийти на помощь, король Фридрих решил как можно лучше укрепить эту крепость. Как позже напишет король, «австрийский гарнизон не успел ещё выйти, как прусские инженеры уже чертили новые укрепления, которые впоследствии сделают Нейссе одной из мощнейших крепостей». Уже 30 марта 1743 года король Фридрих самолично заложил первый камень нового форта «Пруссия» на том самом месте, откуда в январе 1741 года прусские орудия обстреливали город. Несколько тысяч рабочих неустанно трудились над возведением укреплений Нейссе, строительство которых должно было быть закончено к июлю 1744 года, но, несмотря на выделение значительных денежных сумм, не было завершено в срок. В Нейссе, где предполагалось соорудить большой магазин, в значительных объёмах свозились свинец, порох, лес и военные материалы. Для защиты Верхней Силезии король избрал Козель. В ноябре 1743 года он одобрил план расширения укреплений этой крепости, работа над которыми, однако, будет закончена лишь в 1745 году. Новые укрепления Нейссе вызывали восхищение современников. В частности, Валори, осмотрев работы по строительству бастионов, сказал королю, что для взятия крепости будет недостаточно всех австрийских и саксонских войск вместе взятых. «И французских» – удовлетворённо добавил король. По его рассчётам, теперь только для блокады Глаца и Нейссе понадобится 40 000 человек.

Большое значение приобрела крепость Бриг, расположенная рядом с местом впадения реки Нейссе в Одер. Король помнил, с какими трудностями была связана осада Брига в кампанию 1740-41 годов. Крепость контролировала течение Одера – эту жизненно важную для ведения военных действий водную дорогу Силезии, которую сам король называл «приёмной матерью прусской армии». Первоначально рядом с Бригом планировалось возвести новую крепость Шургаст (Schurgast), но в 1744 году от этого намерения окончательно отказались в пользу усиления Брига. В силезские крепости свозились орудия и военные материалы из других провинций королевства, и после завершения фортификационных работ Силезия была защищена несравнимо лучше, чем во время австрийского правления. Крепости Глац, Нейссе и Козель запирали входы в провинцию со стороны Богемии, Моравии и Венгрии, а Глогау, Бреслау и Бриг служили тыловыми опорными пунктами, державшими под контролем течение Одера. Король Фридрих лично осматривал работы по укреплению крепостей и даже делал наброски и чертежи, которые затем передавал своему активному помощнику в деле фортификации известному военному инженеру фон Вальраву (Walrave), в 1741 году вместе с чином генерал-майора получившему командование над корпусом инженеров.