Чтение онлайн

Подобные широкие военные приготовления требовали больших затрат. Доходы Прусского королевства с приобретением Силезии и графства Глац значительно выросли и в 1744 году составляли около 10,6 миллионов талеров (7,4 миллиона со старых провинций и 3,2 миллиона с Силезии и Глаца). По уровню доходов Пруссия приблизилась к ведущим державам континента (доходы Австрии на 1740 год составляли около 14 миллионов талеров) и оставила далеко позади своих германских соседей (Бавария с 4,2 и Саксония с 6 миллионами талеров). Однако затраты на содержание вооружённых сил были огромны. В 1743 году только для силезских крепостей была составлена смета в 460 000 талеров. Увеличение армии на 18 000 человек также потребовало колоссальных сумм. Из 3,2 миллионов талеров доходов с Силезии и Глаца на армию тратилось 2,14 миллионов талеров. Помимо этих затрат королю приходилось оплачивать долги императора Карла VI, взятые им под залог доходов с Силезии и принятые затем королём Фридрихом по условиям мира в Бреслау. Одни только эти выплаты составляли 500 000 талеров в год. В такую же сумму прусской казне обошлись мобилизационные мероприятия летом 1744 года. Даже в мирное время военный бюджет составлял 80 % от государственных доходов, тогда как во время войны затраты на вооружённые силы ещё более возрастали. Несмотря на большие траты перед войной (увеличение армии, укрепление крепостей, заготовка магазинов и прочее), оцениваемые в 3,5 миллиона талеров, на конец 1744 года в прусской казне находилось около 6,4 миллиона талеров, которые, вместе с регулярными доходами, по расчётам короля, должны были покрыть издержки двух военных кампаний [72] . Важным условием при этом было снабжение армии за счёт неприятельских территорий. Это позволяло сберечь собранные в прусских магазинах припасы, и существенно сэкономить средства короля. Спустя полстолетия об этом, как об одной из аксиом полководческого искусства, напишет оракул военной науки Клаузевиц. Две блестящие кампании и общий мир – в этом состоял план прусского короля на предстоящую войну, затягивание которой грозило обернуться для Пруссии финансовой катастрофой.

Таким образом, основной предпосылкой осуществления данного амбициозного и рискованного плана была скорость его исполнения. Как уже говорилось выше, силезская граница была единственной, соединяющей Пруссию с Австрией, но было очевидно, что австрийцы, узнав о сборе прусской армии в Силезии, будут ожидать атаки оттуда и смогут хорошо подготовиться к обороне. Кроме того, переброска значительных сил в Силезию должна была отнять большое количество времени, а любое промедление, учитывая скорое наступление холодного сезона, было крайне нежелательно. Король Фридрих решил эту задачу в свойственной ему манере. Прусские войска должны были развернуться не в Силезии, а в Марке, быстрым маршем пройти через территорию нейтральной Саксонии и вторгнуться в Богемию с неожиданного для австрийского командования направления. Правовая сторона вопроса не слишком беспокоила прусского короля, но и на этот счёт у него имелись определённые аргументы. Предполагалось, что прусская армия будет объявлена вспомогательной для императора Карла VII, от имени которого 12 июня было составлено реквизиционное письмо о проходе войск короля через Саксонское герцогство, как территорию Священной Римской империи. Кроме того, в Берлине вспомнили, что в ходе Северной войны саксонские войска, по меньшей мере, дважды, в 1711 и в 1713, пересекали прусские земли, не получив на это согласие из Берлина. Ещё раз подчеркнём, что и здесь прусские войска названы вспомогательными. Прусский король, как ранее Франция и Англия, отправившие свои войска на помощь Карлу-Альбрехту Баварскому и Марии-Терезии Австрийской, также постарался убедить Европу в том, что действует исключительно в рамках правового поля и ради блага законной императорской власти. Главным адресатом этого посыла была Россия.

Подготовка армии к новой войне началась ещё весной 1744 года. 4 марта было отдано распоряжение о приведении в порядок обозов и закупке лошадей. Войска должны были подготовиться к походу в 14-дневный срок. 1 июля было объявлено о сборе войск на учения и возвращении отпускников, а 23 июля в полки был отправлен приказ перейти на штаты военного времени и привести войска в 24-часовую боевую готовность. Спустя сутки, 24 июля, шефы и командиры полков доложили о готовности своих частей к маршу [73] . Артиллерия в Берлине и Бреслау также была подготовлена к выступлению, хотя и находилась далеко не в лучшем состоянии. Главная забота короля посвящалась двум другим родам войск, пехоте и кавалерии, тогда как артиллерия оснащалась по остаточному принципу. Поэтому, по свидетельству очевидцев, состояние прусской артиллерии было жалким – у лошадей зачастую отсутствовали поводья, не было кормушек, кнехты не были обмундированы и не имели палаток. Все военные приготовления были исполнены точно в назначенный срок, причём цель данных мероприятий держалась в строгой тайне. Наконец, 29 июля полкам был отдан приказ к выступлению. При этом высшие офицеры получили новые инструкции по управлению и снабжению войск, составленные на основе приобретённого в Первой Силезской войне опыта. 30 июля король распорядился о формировании 16-ти сводных гренадерских батальонов, но позже это решение было отложено до сбора корпусов, назначенных к выдвижению к богемской границе [74] .

Войска, назначенные для кампании в Богемии, были разделены на три группы. Первый корпус, численностью около 40 000 человек, который возглавил сам король Фридрих, был сформирован из войск, расквартированных в Берлине и западнее от столицы. Он должен был двигаться через Саксонию к Петерсвальду (Peterswald, совр. Петровице) и затем наступать вдоль левого берега Эльбы на Прагу. Второй корпус, состоявший из войск, стоявших в Померании, восточной части Марки и северной Силезии, получил приказ собраться у Циттау (Zittau) и быстро выдвинуться к Брандайзу (Brandeis, совр. Брандыс). Несколько батальонов из этого корпуса должны были занять стратегически важный Лейтмериц, обеспечивавший контроль над течением Эльбы, и организовать там большой магазин. Командование над вторым корпусом (16 батальонов, 20 эскадронов, всего около 16 000 человек) было доверено герою Хотузица фельдмаршалу Леопольду наследному принцу Ангальт-Дессаускому. В армии принца называли Молодым Дессаусцем (Der Junge Dessauer), во избежание путаницы с его знаменитым отцом, князем Леопольдом Ангальт-Дессауским (Старый Дессауец (Der Alte Dessauer)). Наследный принц был одним из лучших военачальников прусской армии. Он не обладал харизмой и подавляющим авторитетом своего отца, чей менторский тон часто раздражал короля. Зато принц перенял от великого родителя такие необходимые для полководца качества, как методичность и хладнокровие, точный расчёт и прекрасное понимание поля боя. Ему действительно недоставало духа авантюризма и азарта, этих спутников гениальности, но он был в высшей степени надёжным генералом, которому король мог спокойно доверить самостоятельное командование. Он хорошо показал себя в Мольвицком сражении, но в тот день Шверин затмил всех своей славой. Уже через год, в сражении при Хотузице, принц в полной мере проявил свой талант полководца и получил фельдмаршальский жезл на поле боя из рук короля. Для ускорения марша к Эльбе войска короля и принца Леопольда должны были реквизировать все найденные упряжки для нужд прусской армии.

Леопольд II Максимилиан Ангальт-Дессауский (1700–1751), прусский фельдмаршал и один из лучших прусских полководцев в период первых двух Силезских войн (1740–1745).

Третьим корпусом, численностью около 16 000 человек, состоявшим из силезских полков, командовал старый и опытный солдат Его Прусского Величества фельдмаршал Шверин (Schwerin). По полководческому опыту и умению Шверин в прусской армии уступал разве только князю Дессаускому. В молодости будущий фельдмаршал учился в Лейдене, имел галантные манеры и предпочитал общество образованных людей грубым лагерным компаниям. Шверин был прямой противоположностью простому до грубости старому князю Дессаускому, так что неудивительно, что он состоял в открытой вражде с Ангальтским кланом. Импульсивный и отважный до безрассудства, Шверин не страшился рискованных решений, которые на советах он отстаивал со всей горячностью. Иногда это приводило к ссорам с королём, который после Мольвицского сражения очень чувствительно относился к советам фельдмаршала. За эти качества, а также за свои тщеславность и обидчивость Шверин получил прозвище «маленький Мальборо». Фельдмаршал сохранил этот безудержный темперамент до последних дней, когда, несмотря на свои 72 года, в сражении при Праге со знаменем в руках бросился навстречу своей смерти. В королевской инструкции значилось, что фельдмаршал должен вторгнуться из Силезии в Богемию через Браунау, занять Кёниггрец и Пардубиц и заложить в последнем городе магазин. Его войска должны быди прикрывать первые два корпуса от возможных атак неприятеля, для чего Шверину была придана сильная кавалерия. Особенно подчёркивалось, что фельдмаршал должен был рассчитать марш таким образом, чтобы прибыть к Праге одновременно с королём. День встречи под Прагой был назначен на 30 августа.

Прусский фельдмаршал Курт Кристоф, граф Шверин (1684–1757). В несколько необычном виде.

Из-за своих размеров Прага в то время была крайне неудобным для обороны городом, для занятия протяжённых стен и бастионов которого требовалось около 20 000 человек. Укрепления города находились в таком же плохом состоянии, какими они были в начале 1743 года, когда Прагу покидали французы. Поэтому, если гарнизон богемской столицы оказался бы недостаточно сильным, король планировал немедленно штурмовать город и взять его «эскаладой», то есть, штурмом без предварительной артиллерийской подготовки. При этом пример удачного штурма Праги войсками антиавстрийской коалиции осенью 1741 года давал основания рассчитывать на успех. Но если крепость оказалась бы снабжена достаточным для обороны гарнизоном, возникала необходимость в регулярной осаде. На этот случай генерал-майор Бонин (Bonin) должен был переправить осадный парк по Эльбе из Магдебурга через территорию Саксонии в Лейтмериц. Так как выше Лейтмерица глубина Эльбы не позволяла конвою двигаться дальше водным путём, осадный парк планировалось выгрузить в этом порту и отправить к стенам Праги по суше. Также Бонин должен был привезти запасы фуража и муки для армии на три месяца и большое количество упряжек для организации снабжения армии на богемской территории. В конвой столь ценного груза были выделены пехотный полк и сводный отряд из гренадер четырёх полков [75] , а во избежание возможных посягательств с саксонской стороны Бонину предписывалось проделать весь путь быстро и без ночных остановок. Если бы в Виттенберге и Дрездене попытались остановить транспорт, Бонин должен был предъявить императорское письмо, предоставлявшее прусским войска право прохода через имперскую территорию. При попытках наложить арест на груз, конвой должен был применить силу, для чего солдатам был отдан приказ всегда держать оружие наготове и заряженным.

Четвёртый корпус под командованием генерала от инфантерии фон дер Марвица в количестве около 18 500 человек должен был собраться в Верхней Силезии. Марвиц был опытным генералом старой школы. Он отличился в сражении при Мольвице, где в кризисный момент был рядом со Швериным, помогая ему перестроить пехоту и двинуть её на неприятеля. В этом сражении он был тяжело ранен и обнаружен среди убитых лишь на следующий день. Назначение его во многом был обусловлено тем, что генерал со времён Первой Силезской войны хорошо знал местность, где ему надлежало действовать. В 1741-42 годах он был губернатором Нижней Силезии и оказал королю важные услуги при подписании Кляйн-Шнеллендорфского соглашения. Из Верхней Силезии его корпус должен был двинуться в Моравию, осадить и взять Ольмюц (Olmutz, совр. Оломоуц) и там занять оборонительные позиции. По 5 эскадронов из этого корпуса должны были быть оставлены для охраны границ в районе Тешена и Глаца (Glatz, совр. Клодзко). Марвиц должен был распространить среди местного населения королевский патент, в котором жителям обещалась полная безопасность, если они не будут препятствовать действиям прусских войск. Грабежи и насилия были строжайшим образом запрещены, но в занятой части Моравии предполагалось провести набор рекрутов, которые должны были быть отправлены в Нейссе. После этого Марвицу предписывалось встать на зимние квартиры в окрестностях Ольмюца, чтобы снабжать войска за счёт территории неприятеля. Всего в походе, с учётом войск Марвица, участвовали около 90 000 человек [76] .

В домашних провинциях королевства оставалось около 33 000 человек под командованием Старого Дессаусца или попросту Князя, как называли его в войсках. Последний в нашем перечне лучших прусских генералов, но первый среди них по рангу и заслугам, князь Ангальт-Дессауский был знаменитым полководцем и военным реформатором. Пожалуй, самой известной его новацией было введение железного шомпола для прусской пехоты. Свою военную карьеру князь начал ещё в войну за Пфальцское наследство, после чего его боевой путь был отмечен многими славными деяниями. На начало войны за Австрийское наследство это был самый опытный генерал Европы. Король ревниво относился к его славе и не взял князя с собой в Силезию в 1740 году, опасаясь оказаться в его тени. Также и сейчас, Его Прусское Величество оставил своего лучшего генерала в Пруссии, доверив ему ответственную, но неблагодарную задачу по защите границ Марки на случай осложнений с соседними Саксонией или Ганновером. Как и в 1740 году князь был задет таким пренебрежением, но уже через несколько месяцев у него вновь появится возможность употребить свой опыт и полководческий талант во славу Пруссии [77] .

Леопольд I, князь Ангальт-Дессауский (1676–1747), «Старый Дессауец».

После того, как мы познакомили читателя с составом и численностью войск короля Пруссии, уделим немного времени театру военных действий, где предстояло оперировать армиям противников. Провинция Богемия, самая богатая из наследных габсбургских земель, отделена от Саксонского курфюршества и Силезии горами Эрца (Рудными) и Судет. Большие массы войск, разумеется, могли преодолеть эти горы лишь по дорогам. Интенсивная торговля между Богемией и Саксонией способствовала развитию дорожной сети. Войска в основном использовали почтовые дороги, имевшие ширину до десяти метров. Через горы Эрца между Карлсбадом (Karlsbad, Карловы Вары) и Ауссигом (Aussig, Усти-над-Лабем) вело шесть таких дорог. Однако, как часто бывало в те времена, все они находились в очень плохом состоянии, так что для преодоления гор Эрца приходилось затратить немало усилий. Зимой эти дороги были часто завалены снегом и непроходимы вплоть до поздней весны. Для нашего повествования особенно важна северная дорога, ведущая от Пирны и Кёнигштайна через Пашкополе (Paschkopole) к Эльбе у Лобозица (Lobositz, совр. Ловосице). Вдоль Эльбы дороги на этом участке в те времена ещё не было. Также оживлённое сообщение происходило тогда между Богемией и Саксонским Лаузицем, куда вели несколько дорог, главная из которых шла через Циттау и Брандайз на Прагу.

Через разделяющие Богемию и Cилезию Судетские горы движение было менее интенсивным и, соответственно, дорожная сеть была более редкая. К западу от Лаузица поднимались огромные Ризенгебирге, где вообще не было больших дорог. Но к востоку от них, в седловине Вальденбургских гор, силезскую границу пересекали сразу две такие дороги. Одна вела через Яромирж (Jaromiersch) и Траутенау (Trautenau, совр. Трутнов) к Ландсхуту (Landshut, совр. Каменна-Гура), а другая через Наход (Nachod) и Браунау (Braunau, совр. Броумов) на Фридланд (Friedland, совр. Мерошув). Из Моравии в Силезию слева от Одера вели три дороги – прямая на Нейссе через Цукмантель (Zuckmantel, совр. Злате Горы), по которой наступал весной 1741 года фельдмаршал Найпперг, через Егерндорф (Jagerndorf, совр. Крнов) и Нойштадт и через Троппау (Troppau, совр. Опава) на Ратибор (Ratibor). По правому берегу Одера через Моравские ворота вела дорога через Тешен (Teschen, совр. Чески Тешин или Цешин) к Ратибору. Области Верхней Силезии были слабо заселены и покрыты многочисленными болотами и лесами. Это затрудняло перемещения войск и снабжение их фуражом и продовольствием, но облегчало ведение малой войны. Население Верхней Силезии было в основном католическим и, в отличие от протестантского населения Нижней Силезии, сохранило симпатии к Австрии. Главными опорными пунктами и дорожными узлами с австрийской стороны здесь были Кёниггрец и Ольмюц, с прусской – Швайдниц (Schweidnitz, совр. Свидница) и Нейссе. Так как Ризенгебирге представляли собой непреодолимую преграду для перемещений больших масс войск, значимые операции могли проводиться лишь к востоку от этой горной гряды. При этом графство Глац вдавалось на богемскую территорию, что препятствовало координации австрийских войск, действующих из Богемии и Моравии. Также и пруссакам, из опасения за сохранность коммуникаций, было затруднительно проводить наступление из Глаца. Таким образом, Глацкий котёл делил приграничный театр военных действий на два самостоятельных участка, один из которых относился к Нижней Силезии и Богемии, другой к Верхней Силезии и Моравии.

Река Эльба делила Богемию на две неравные части. К северу до Судетских гор расстилалась плодородная равнина. Это были земли тех самых северобогемских округов, которыми хотел завладеть король Фридрих. К югу от Эльбы местность холмистая и часто пересечённая, но в целом богемские земли были очень плодородны и богаты, так что здесь долго могли снабжаться даже большие армии. Самым крупным и населённым городом провинции была её столица Прага, в которой на 1740 год насчитывалось около 70 000 жителей. Крупными городами были Кёниггрец, Пардубиц, Эгер, Будвайз, Пилзен. В последних двух городах проживало по 5 000 жителей. Из крепостей в Богемии, пожалуй, можно выделить лишь Эгер. Города часто были окружены стенами и рвом, но эти укрепления, в большинстве своём, совершенно устарели и не представляли препятствий для артиллерии. Хорошими укреплениями обладали разве что Будвайз и Пардубиц. Зато Прага и Кёниггрец, из-за их размеров и обветшалости укреплений, были очень неудобны для обороны. Кроме того, в Богемии находилось большое количество замков, которые, конечно, не могли остановить наступление большой армии, но были вполне способны его осложнить. В качестве примера можно вспомнить об обороне замка Фрауенберг баварским гарнизоном в прошлую войну. Из Вены в Богемию и Моравию вели три больших дороги, через Будвайз в Прагу, через Иглау в Кёниггрец и через Брюнн в Ольмюц. Эти дороги распорядился проложить ещё император Карл IV и с тех пор они назывались «императорскими» (Kaiserstrasse). Они были шириной шесть метров, имели искусственное покрытие и были очень удобны для перемещения войск. По одной из них прусский король намеревался наступать через Будвайз на Вену.