Чтение онлайн

– А когда пан уехал?
– чуть дыша, спросила она.

– В мае. Скоро два месяца будет. А что?

– Боже! Вы были у Хенрика в день отъезда?
– почти кричала Кристина. Приходили к нему сюда, к нам домой?

– Ну приходил. А что?

Карпинский уже не перебивал, а сам с интересом слушал разговор.

– Проше пана, проше пана, - умоляюще произнесла Кристина.
– Это для всех нас страшно важно. Вы тогда что-нибудь приносили Хенрику?!

Казик не отозвался. В трубке напряженно молчали.

– Алло!
– отчаянно взывала Кристина.
– Вы еще там? Алло!

– Ну здесь я, - нехотя признался Казик.

– Так ответьте нам! Вы тогда что-то принесли Хенрику, ведь так?

– А что?
– осторожно донеслось из Амстердама.

Карпинский счел нужным подключиться к разговору:

– Ты, как тебя, Казик, послушай. Память я потерял, но соображать умею. Если бы ты ничего тогда мне не принес, так бы и ответил, правда? Значит, принес...

– Как сказать...

– Мы с тобой провернули одно дельце, да я все позабыл. Теперь вот мои девушки, дочь и жена, вынуждены из-за меня, беспамятного, разыскивать по всему миру человека, с которым я тогда провернул дело.

– А на кой черт им его разыскивать?
– подозрительно поинтересовался Амстердам.

Кристине стоило большого труда не потерять самообладания.

– А потому, - почти спокойно пояснила она, - что принесенное тогда вами.., э-э.., утеряно. И нам очень нужно знать, как оно выглядело.

– Понимаешь, кореш, я им, моим дамам, не много успел сказать, - снова счел нужным подключиться Карпинский.
– Еще до несчастья со мной успел Крысе шепнуть всего два слова о наших делах, а теперь о них знаю лишь то, что тогда ей сказал, то есть практически ничего. И теперь Крыся с Эльжбеткой... Эльжбетка это моя дочка.

– Да знаю я!
– нетерпеливо перебил амстердамский Казик.

– Знаешь?
– удивился Карпинский.
– А откуда знаешь?

– Нет, я больше не выдержу! Да я на ее крестинах был! Ты еще меня пригласил.

– Скажи пожалуйста!
– обрадовался Карпинский.
– Как все хорошо складывается. Ну и то, что ты мне принес, - пропало.

– Что?!
– рявкнул Амстердам.
– Все пропало?! Ты серьезно? Или опять штучки с памятью?

В голосе школьного друга мужа прозвучали такой ужас и искреннее сострадание, что Кристина решила поговорить с ним открыто. Теперь уже не оставалось сомнений: именно он был таинственным сообщником. Кратко изложив случившееся, Кристина попросила оказать помощь в поисках пропажи хотя бы тем, чтобы описать, как же внешне выглядело то, что принес Казик своему другу. Казик не стал темнить. Оправившись от шока, явно преисполненный сочувствия к своему напарнику, он ответил:

– Портфель я принес. Большой кожаный портфель, старый, совсем потрепанный, одна ручка того и гляди оторвется, да больше ничего подходящего в доме не нашлось, а я спешил в аэропорт. Портфельчик был битком набит и, холера, тяжеленный, больше двадцати килограммов весил. И что он с ним потом сделал понятия не имею.

– А что я с ним сделал, когда ты мне его вручил?
– задал умный вопрос Хенрик.

– Ты его под стол засунул, потому как в тот момент аккурат сидел за письменным столом. Тьфу, глупо как-то такие вещи тебе самому говорить, вот если бы ты хоть был в дымину пьян, а так... Знаешь, я буду для себя Думать, что в дымину, идет? Так мне легче, а то твоя память в голове не укладывается.

– Знал бы ты, как мне самому глупо!
– вздохнул Карпинский.

Тут в комнату вошла вернувшаяся домой Эльжбета. Услышав обрывки разговора отца с неизвестным собеседником и долетавшие из спальни возгласы Кристины, девушка поняла - случилось что-то важное. Не раздеваясь, она присела в спальне на ручку кресла и не сводила с Кристины глаз. Та ухитрилась шепнуть ей, закрыв трубку рукой:

– Сообщник!

Но вот Хенрик и Кристина одновременно положили телефонные трубки. Все собрались в гостиной.

– Все-таки какой-никакой прогресс наметился, - рассуждала Кристина. Значит, деньги были в портфеле. Большом и тяжелом. Черном. Битком набитом. И стоял портфель у Хенрика под столом.

– Точно, под столом!
– подхватила Эльжбета.
– То есть портфеля я не видела, но когда прибежала сказать о приезде Клепы, отец сидел за письменным столом у себя в кабинете. Прекрасно помню!

– И я помню. Портфеля и я не видела, но он наверняка был под столом, не мог отец такую большую и тяжелую вещь спрятать за несколько минут.

– Погоди, ведь мы уже решили - деньги он из дома унес!

– Унес. Теперь остается выяснить самую малость - куда именно.

– Ладно, сейчас мы по крайней мере знаем, чего искать. Не поеду никуда на каникулы, не оставлю тебя одну с такой проблемой. Папа, садись и думай. Что бы ты сейчас сделал с таким багажом, если бы пришлось срочно спрятать? Знаем, прятать ты должен был не в своем доме, туда только что заявился ворюга, значит, требовалось найти надежное место за пределами собственной квартиры.

Карпинский внимательно слушал и беспомощно улыбался...

***

Решающее открытие было сделано случайно. Кристина зашла за мужем в клинику, где тому делали предписанные процедуры. Так получилось, что в тот день клинику посетил профессор, и он вместе с ведущим врачом обсуждал ход лечения больного Карпинского. Оба медика охотно подключили к обсуждению молодую и красивую супругу пациента.

– И еще, пан профессор, меня интересует вот какая вещь, если разрешите. Не уверен, что это имеет какое-то значение, но...

– Смелее, коллега, - приободрил врача важный профессор.
– Каждое ваше наблюдение, любое замечание может иметь значение.

– Я имею в виду последнее слово, которое наш больной произнес перед тем, как потерять сознание. И его же он выговорил, еще не совсем придя в себя.

– Какое же это было слово?

– Хлюп. Фамилия конкретного лица.

– Как вы сказали? Хлюп?
– удивился профессор.

– Да, именно Хлюп.

В беседу включилась Кристина:

– Видите ли, Северин Хлюп был близким другом мужа. Такая у него фамилия Хлюп.

– А почему вы говорите о друге мужа в прошедшем времени?

– Потому что Северин Хлюп умер. Недавно. И так получилось, смерть его совпала по времени с приходом в сознание мужа. Умер он от инсульта.

– А этот Северин Хлюп виделся с вашим мужем после автокатастрофы?

– Да, успел посетить Хенрика еще в больнице.

– Однако в сознании нашего пациента словечко "хлюп" и конкретный Северин Хлюп не ассоциировались, - пояснил ведущий врач.
– Человека больной не узнал. Никакой связи. И все же... Как вы полагаете, пан профессор, имеет ли значение вырвавшееся у больного словечко?