Чтение онлайн

Жизнь Тадика складывалась непросто, мальчик рос практически сиротой при живых отце-матери, хотя дед с бабкой по-своему о нем заботились. Парень не озлобился, не ударился в беспризорщину, короче, не сбился с пути. Не ссорился с бабкой, не заважничал после возвращения богатенькой и взбалмошной мамаши, не возненавидел сантехника, не обижал младших детей и даже не сбежал из дома. Неплохо закончив школу, он пошел учиться дальше. С сантехником он даже подружился и не без его влияния специализировался в вузе по водопроводной части. Проживал он с мамулей, бабу лей, сантехником и прочими детьми в той самой архитектурной страшилке с башенками, где им было уже тесновато. Не желая пребывать в одной комнате с бабулей, парень оборудовал с помощью отчима комнатку на чердаке. К сожалению, мечтать об увеличении жилплощади не приходилось, ибо Халинка давно растранжирила теткино наследство, а ее муж продал свой скромный домик, переезжая к новой жене.

После возвращения матери из Америки Тадик стал реже видеться с отцом, ибо ребенка мужа пани Богуслава еще могла перенести, но дополнительную женщину ни в коем случае! Кто ее знает, эту заразу, такая способна прибрать к рукам дружка молодости, так что на всякий случай следовало пресечь ее попытки в самом зародыше. Встречи отца с сыном были сведены к минимуму.

И в результате о смерти отца сын узнал из некролога в газете, а к его гробу парню пришлось чуть ли не силой прорываться. После похорон Тадеуш осмелился завести с пани Богуславой речь о том, чтобы взять что-нибудь на память об отце. Парню и в голову не пришло претендовать на свою долю отцовского наследства, как одному из трех законных детей покойного, ведь обычно половина имущества достается вдове, половина - детям. Он не покушался не только на часть жилплощади, но даже и на мизерные крохи имущества, зная патологическую жадность пани Богуславы. Нет, речь шла лишь о каких-то вещицах отца, не представляющих материальной ценности, но дорогих сыну как память. Разъяренная Богуслава и слушать не стала, просто вышвырнула Тадеуша из дому.

Это, в свою очередь, так разозлило парня, что тот, не долго думая, тут же забрал отцовскую машину. Она по-прежнему стояла в примитивном гараже-сарае, примыкавшем к дому и никогда не запиравшемся. Тадик беспрепятственно зашел в сарай - дверь и на сей раз оказалась незапертой. Дверцы машины тоже. Ключи от зажигания и документы на машину отец всегда держал в кармашке на дверце, парню это было известно. А поступал так Северин Хлюп не по недомыслию, просто знал супругу. Та из вредности могла отобрать у него и ключи от машины и где-нибудь спрятать, к машине же никогда не прикасалась по причине присущего ей страха перед всякой техникой.

И вот теперь Тадик приехал к Карпинскому, зная, что тот был лучшим другом покойного отца. Ему просто необходимо было кому-то пожаловаться. Или даже поплакаться. Или просто поговорить, узнать, не высказывал ли отец каких-либо пожеланий, адресованных сыну. Или, может, просил ему что-нибудь передать на словах. А также посоветоваться, как теперь быть, ведь, наверное, присвоение отцовской машины - дело нешуточное.

Ничего из этих планов осуществить не удалось. Тадеуш не знал об амнезии Карпинского?

Ясное дело, о чем теперь можно советоваться? Единственное утешение - хоть Эльжбетка его признала. За десять лет она неузнаваемо изменилась. Смутно вспоминалось что-то тощее и голенастое, ничего общего не имеющее с этой потрясающе красивой девушкой.

Заметив, какое впечатление на молодого человека произвело состояние Хенрика, Кристина от души пожалела растерявшегося парня и пришла ему на помощь.

– Мы тебе от всего сердца сочувствуем, - ласково сказала она.
– Нас тоже потрясла скоропостижная смерть Северина. Ты давно видел отца?

– Да, наверное, год назад, - с трудом выговорил Тадеуш.
– Извините меня, я ведь понятия не имел, что пан Хенрик.., что у него плохо с памятью. Отчего это произошло? Несчастный случай?

– Господи, ты и в самом деле не знаешь?
– ужаснулась Эльжбета.
– Богуся тебе не сказала? Ты хоть вообще с ней говорил?

– Вряд ли это можно назвать разговором...
– замялся Тадеуш.
– Да, вспомнил, она жаловалась, что последние дни отец пропадал в больнице у пана Хенрика, но не сказала, почему тот очутился в больнице. Я думал, аппендицит какой...

– Хорошенький аппендицит!
– возмутилась Кристина.
– У этой бабы и в самом деле ни ума ни сердца! Ну да ладно, не стоит о ней.

– Почему же, очень даже стоит!
– оживился Тадеуш.
– Я ведь тоже о ней, скажем так, не наилучшего мнения. Она.., как бы это поточнее выразиться? Недобрая она. Впрочем, я старался избегать с ней контактов, из-за отца, ему всегда доставалось от жены, если со мной общался. Ну да, полагаю, вам это известно?

– Известно.

– А что с паном Хенриком? Если, конечно, не бестактно с моей стороны...

– Скажите ему!
– потребовал Карпинский.
– Я тоже охотно послушаю, мне самому не мешает хорошенько во всем разобраться. И никакая это не бестактность, я уже понял, что многого не помню. А вон та штука - компьютер, кажется, - ведь это самое трудное, правда?

Его горячо поддержали - он прав, конечно, компьютер - самое сложное. И раз он к нему вернулся чисто автоматически, именно компьютер может оказаться важнейшим элементом терапии. Ну и очень пригодится хорошее, ровное настроение больного и полнейшее отсутствие депрессии. Пусть даже о прошлом Хенрик напрочь позабыл, на будущее его болезнь явно не распространялась.

Вот почему и молодой человек, и хозяин дома с равным интересом выслушали подробнейший рассказ о несчастном случае с Карпинским и обо всем, связанном с этим. Тадик был потрясен. Навалилось новое горе. Такое ощущение, что он словно вдвойне потерял отца, - не только физически скончался человек, исчезла теперь и вся память об отце, которой располагал его лучший друг. Оставалось только рассчитывать на собственные воспоминания.

– И подумать только, эта ведьма ничего мне не сказала!
– воскликнул Тадеуш.
– Не могла же не знать! Несчастье с паном Хенриком - и сразу умирает отец. Хуже случиться и не могло.

– Именно!
– подхватила Кристина. Она одна знала, сколько горькой правды в этих словах.
– У них было столько общего. Знаешь, такие свои, мужские тайны, о которых лишь они оба знали. Только твой отец мог в чем-то помочь Хенрику, подтолкнуть его память.

– А что теперь происходит в доме покойного?
– вдруг поинтересовался дотоле молчавший Клепа.

– Откуда мне знать?
– удивился Тадеуш.
– Я пробыл там какие-то две минуты. Кажется, мегера собирается проводить генеральную уборку, и это меня тревожит, наверняка выбросит ценные для меня вещицы отца, сочтет ненужным хламом. А я бы охотно взял что-нибудь на память. Но ведь с ней просто невозможно говорить...

– Так попробуй договориться с братишкой, - сочувственно посоветовала Эльжбета.
– Со Стасем. Знаешь, у меня создалось впечатление, что он был на стороне отца. А с Агат-кой не стоит, от нее держись подальше, маменькина дочка.

– Ты так думаешь? Это идея! Мне тоже казалось, что Стась - неплохой мальчишка.

И тут опять сказал свое слово шурин:

– А вы не считаете, что мы все обязаны нанести пани Хлюповой визит? Выразить, так сказать, свои соболезнования.

– Кто должен нанести?
– вскинулась Кристина.
– Может, я? Да она меня и на порог не пустит.