Чтение онлайн

– Я многое понимаю. Вспоминается не все. Не помню, как построить таблицу или найти нужную базу данных, приходится экспериментировать, но полученный результат мне понятен. Ведь я на этом работал, так? Не очень трудно овладеть этой штукой, только не знаю, что я на ней делал и зачем.

– Не бери в голову, коллеги по работе тебе помогут, - утешил бывшего родственника шурин. Сердце у него было доброе, невзирая на патологическую склонность к воровству.

– Я устал, - заявил Карпинский.
– Голова разболелась.

Кристина спохватилась - ведь врачи категорически запретили больному переутомляться - и сделала попытку загнать мужа в постель. Тот наотрез отказался, тогда женщины велели больному расслабиться, ничего не вспоминать, ходить по квартире и нюхать цветочки, а сами тем временем принялись накрывать на стол. Уставили его вкусностями, которых Карпинский и не пробовал в больнице. Шурин предложил выпить по рюмочке. Поскольку медики запретили больному спиртное, исходя из того, что и нормальный пьяница, проспавшись, ничего не помнит, Кристина резко отвергла предложение. Клепа выдвинул другое пиво или легкое вино, дескать, они еще никому не приносили вреда. На этот счет врачи никаких указаний не давали. Кристина заколебалась. А вдруг и в самом деле in vino veritas? <Истина в вине (лат.).>.

Карпинский отведал пива. Понравилось, и он принялся попивать его мелкими глотками. Почти опорожнил бокал, когда кто-то позвонил в квартиру.

Клепа сорвался со стула и бросился открывать. Что-то он последнее время очень услужлив, подумали обе женщины, с какой это радости? Но ничего путного на этот счет не успело прийти им в голову, ибо Клепа уже ввел в гостиную-столовую темноволосого молодого человека приятной наружности. Остановившись на пороге, молодой человек вежливо поздоровался и со смущенной улыбкой произнес:

– Извините, что врываюсь к вам без предупреждения. Разрешите войти?

– Проше бардзо, - привычно улыбнулась в ответ Кристина, пытаясь сообразить, где она могла видеть этого молодого человека и кто он такой. А что видела - совершенно точно. Глянула на Эльжбету - судя по всему, девушку мучили те же сомнения.

Еще раз вежливо поздоровавшись с дамами, молодой человек обратился прямо к Карпинскому:

– Пан меня не узнает, как я вижу? Так ведь, пан Хенрик?

Если после автокатастрофы характер Хенрика Карпинского и изменился, то лишь в лучшую сторону. Он стал мягче и сдержаннее. Своей амнезии нисколько не стыдился и не пытался ее скрывать, вообще не слишком переживал по этому поводу. Напротив, с большим интересом и любопытством открывал для себя этот лучший из миров, к людям всем без исключения относился доброжелательно, а к жулику шурину уже проникся симпатией.

Вот и теперь с улыбкой ответил:

– Не узнаю. Я вообще никого не узнаю. А пан кто?

– О Езус-Мария! Не называйте меня паном, мне непривычно такое слышать. Я Тадеуш Сарницкий. Северин Хлюп, пусть ему земля будет пухом, мой отец. Даже если бы вы и узнавали всех, меня наверняка бы не узнали, потому как видели лет десять назад. А я с тех пор немного.., подрос.

– А!
– одновременно вырвалось у Кристины и Эльжбеты.

Карпинский к этому времени уже усвоил, что некий Северин Хлюп, недавно скончавшийся, был его лучшим другом. А поскольку с сыном друга встречался лет десять назад, и в самом деле не обязан был того узнавать. Понятно. И радушно пригласил сына друга разделить с ними ужин.

– Вот это пиво, - стал потчевать он.
– Очень хороший напиток. Советую выпить. А тебя я, похоже, и в самом деле знал когда-то давно.

– Мы недавно виделись с тобой, - " сказала Эльжбета, - на похоронах твоего отца. Хотя я тебя помню с детства. Ты, разумеется, уже позабыл, как вылил на меня ведро воды, когда мы к вам пришли в гости. А на мне были новые туфельки.

– Неужели я тогда был такой скотиной?
– изумился Тадеуш.

– Да нет, ты случайно...

– Садись, садись!
– приглашала и Кристина.
– Ну чего жмешься? Давай без церемоний.

– Выпей пива, - гнул свое хозяин.
– Очень рад снова с тобой познакомиться.

От такого натиска скромный парень совсем потерялся, сел за стол и отдал должное пиву, хотя и был за рулем. Следует отметить, что упорное расхваливание пива вовсе не означало развивающейся в Карпинском склонности к алкогольным напиткам, просто пиво было новым открытием. Заново познавая мир, Карпинский старался особо запомнить явления и вещи, которые производили на него наибольшее впечатление, а известно, повторенье - мать ученья, вот он и повторял до тех пор, пока новое понятие не закреплялось прочно в его свежей памяти.

В гости к Карпинским Тадик Сарницкий явился по вполне конкретному поводу, но пока что ему не дали возможности его изложить. Он и в самом деле был сыном Северина Хлюпа, правда внебрачным, но признанным отцом и числящимся в документации загса как сын Халины Сарницкой и Северина Хлюпа.

Халинка Сарницкая отколола номер, породив сына в очень молодом возрасте, Севочка тогда тоже был совсем зеленым юнцом, оба несовершеннолетние. Возможно, позднее Халинка и вышла бы замуж за Севочку, если бы не ее тетка. Дело в том, что Халинка обладала прекрасным голосом, могла и хотела петь, что же талант в землю зарывать? Родная ее тетка, проживающая в Штатах, обещала помочь племяннице сделать ошеломляющую карьеру, при условии, что та не похоронит себя заживо, выйдя замуж за голодранца без гроша за душой и надежд на будущее. Ребенок? Ради бога, пусть будет ребенок, отдадим его на воспитание матери Халинки, ее же тетка пригласит в Америку и там поможет стать примадонной Метрополитен-оперы.

Севочку отставили, чем он не особенно огорчился, а молодая мамаша, подкинув дитя родителям, полетела в Штаты. Там выяснилось, что на примадонну следует долго и упорно учиться, а если без учебы - пожалуйста, тоже можно петь, но тогда не в Метрополитен, а в жалких забегаловках. Правда, для этого требовалось еще кое-что, чего у молоденькой польки не было и в помине. Ну, скажем, изящество, грация, врожденное достоинство, их же в данном случае нашлось бы не больше, чем у стельной коровы. Не говоря уже об уме, силе воли и трудолюбии. И даже просто секс не мог ее спасти, ибо в таких делах, по мнению девушки, надо быть смертельно влюбленной в партнера, не иначе, и пытающихся попользоваться ею в эротических целях шефов Халинка без зазрения совести била по мордам, пронзительно визжа при этом. Словом, и в куртизанки не годилась.

Так промучилась Халинка несколько лет, меняя места работы и нигде надолго не задерживаясь. Тут, к счастью, тетка померла, оставив племяннице небольшое по американским меркам, но вполне приличное по польским наследство. К тому же Хлюп честно платил алименты на сына. Поэтому, когда блудная певица вернулась в родительский дом, денег вполне хватало на безбедную жизнь трех человек: самой Халинки, ее овдовевшей к тому времени матери и уже пятнадцатилетнего Тадеуша.

Все эти пятнадцать лет мальчик жил у деда с бабкой, воспитывался нормальным ребенком, не в роскоши, но и не в бедности. Время от времени встречался с отцом, и между ними установились хорошие отношения, несмотря на яростное противодействие Богуси. А потом из-за океана вернулась поющая мать и началась свистопляска. Халинка и без того не отличалась особым умом, а теперь и последних его остатков лишилась, растеряв их за долгие годы тщетных усилий сделать карьеру великой певицы, абсолютно ей противопоказанную по всем статьям. Зато приобрела замашки оперной дивы и на полученное от тетки наследство перестроила родительский домик в одном из пригородов Варшавы, соорудив на редкость паскудное строение с башенками, полукруглой аркой и пузатенькими колоннами. Внутри, правда, цивилизация была представлена в полном объеме. Еще Халинка купила себе иномарку и почила на лаврах. Она занималась делом: воспитывала сына.

Не прошло и года, как овдовевший сосед-сантехник узрел в ней чудо природы и сумел затащить это чудо к алтарю. И откровенно говоря, только тогда Халинка, созданная для семейной жизни, первый раз оказалась на своем месте. Халинка родила сантехнику двух детей и стала нормальной женой, матерью, хозяйкой дома. И все получалось, хотя нагрузка была немалой, все-таки четверо детей: собственный сын Тадеуш, дочь сантехника от первого брака, немного моложе Тадика, и двое общих. Из Халинки вышла отличная домашняя хозяйка, а если иногда за работой - например, моя посуду или гладя белье - она напевала, все слушали с удовольствием, а случайные прохожие даже останавливались под окнами.