Чтение онлайн

– Понимаю, - даже немного обиделся Хенрик.
– Что я, дурак, что ли? Только, видишь ли, я никаких таких денег не помню. Давай-ка повтори мне еще разок, и во всех подробностях.

Пришлось Кристине приструнить свое терпение и по возможности спокойно еще раз обо всем рассказать. Капризничать ей сейчас никак нельзя.

Выслушав во второй раз отчет жены, Карпинский заинтересовался своим сообщником. Кто он такой? Кристина не знала, Карпинский тогда его не назвал. Не исключено, сообщник мог внести какую-то ясность.

– Я надеялась, что твой сообщник - Хлюп, - со вздохом призналась Кристина.
– Но спросить его не решилась, ты так настаивал, чтобы я никому ни слова. А теперь и не спросишь. Даже как выглядели эти деньги, в чем были запакованы, и то понятия не имею. В мешке? В чемодане? В картонной коробке? Ты мне их не показал.

– Вот тогда я действительно был дурак. Тогда, а не сейчас. Очень жаль, дорогая, но я ничегошеньки не могу припомнить.

– Да я и не очень надеялась, - опять вздохнула Кристина.
– Просто мне хотелось, чтобы ты знал. И подумал. Думать ты умеешь. А узнав о деньгах, возможно, просто догадаешься, что тогда с ними сделал. Вот скажи, где бы ты их спрятал сейчас, если бы захотел?

Карпинский вместе со стулом отъехал от стола и огляделся, однако ничего путного в голову не приходило.

– Спрятать в доме?
– неуверенно переспросил он.

Кристина аж подскочила. Не муж, а она, дура набитая, потеряла память! В каком там доме!!!

– Нет, нет! Я вспомнила! Ты мне четко сказал - унес деньги и укрыл их в надежном и безопасном месте. Нет, ты выразился так: "В самом спокойном и безопасном". Где, скажи на милость, ты мог их спрятать? Не в банк положил, это точно, в банк нельзя, потому что они вроде как не совсем легально тебе достались. Я еще пошутила - спокойное и безопасное, значит, на кладбище закопал. Ты только посмеялся, да и не мог закопать их, не был испачкан. Хенрик, постарайся вспомнить, нам так нужны деньги, особенно сейчас, когда ты долго не сможешь работать, рука в гипсе...

– Мне сказали - снимут через две недели. Теперь уже только через десять дней.

– Неизвестно, сколько займет процесс выздоровления. Да и вообще, надо совсем ума лишиться, чтобы поставить крест на таких деньгах!

– Так я и лишился. Хотя, конечно, понимаю, что денежки иметь неплохо.

Кристина окончательно пала духом.

– Похоже на то, что ты так никому и не успел сказать, куда дел деньги, разве что Хлюпу. Остается еще твой сообщник. Наверняка у тебя где-то записаны его имя и адрес. В блокноте, каких-то бумагах... Давай просмотрим все, что можно!

Карпинский не возражал против просмотра бумаг, ему самому было интересно, что в них обнаружится. И они с Кристиной переместились в кабинет.

Бумаги Карпинского оказались аккуратно сложенными, а на столе лежал большой блокнот, сплошь заполненный фамилиями, телефонами и адресами. Маленький блокнотик вместе с Карпинским вернулся из больницы. Больше всего Карпинского заинтересовали огромные компьютерные распечатки со всевозможными графиками, расчетами и бог знает с чем еще. Он с радостью заявил, что почти все понимает, и отвлечь мужа от этих бумаг и заставить заняться нужными поисками стоило Кристине немалого труда.

Карпинский раскрыл большой блокнот и принялся внимательно его изучать. В отличие от компьютерных распечаток записи в блокноте ему ни о чем не говорили. Таинственным сообщником мог оказаться кто угодно. Кристина совсем приуныла и решилась обо всем рассказать Эльжбете.

***

Чрезвычайно довольный жизнью Карпинский с неослабевающим интересом читал энциклопедию, а обе женщины в уголке с чашечками кофе бились над жизненно важными проблемами.

– Боже мой!
– почти с мистическим ужасом восклицала Эльжбета.
– Надо же было такому случиться! Раз в жизни отцу удалось огрести кучу денег, и ищи-свищи! Следовало сразу же спросить Хлюпа, уверена, он - единственный, кто мог что-то знать.

– Хватит пилить, меня и без того замучила совесть. Но ведь твой отец велел мне молчать, говорил, не совсем законно...

– Наверняка незаконно, разве законным путем можно такие деньжищи заработать? А сколько он тогда отсутствовал? Часа два?

– Наверное, меньше. От силы полтора. Время-то тянулось медленно, ведь приходилось присматривать за Клепой.

– Ладно, допустим, он потратил около часа, - рассуждала Эльжбета. Поехал, спрятал, вернулся. Где за столь короткое время можно найти надежный тайник? В каком-нибудь костеле? На кладбище? Фамильного склепа у нас нет. Хлюпа не воскресить, остается лишь неизвестный сообщник, он мог что-нибудь знать, раз принес деньги. Ты сказала - именно он принес деньги?

– Такое у меня создалось впечатление. Принес в тот вечер, когда к нам заявился холерный Клепа, а мы с Хенриком на следующий день должны были уезжать.

Эльжбета задумалась, молча попивая кофе. Для своих лет девушка была серьезной и рассудительной. Этими достоинствами она была обязана второй жене отца, злой мачехе. Ей же, впрочем, принадлежала заслуга и в воспитании высоких интеллектуальных и духовных качеств падчерицы. А все потому, что о падчерице этой мачеха редко вспоминала, целиком и полностью предоставив ее самой себе. Отец дочерью не занимался, у него не было времени, он вкалывал с утра до ночи, чтобы обеспечить достойную жизнь требовательной жене. Вот почему с самого раннего детства девочка научилась сама о себе заботиться. Знала, что если сама не умоется - останется неумытой, если сама не приготовит себе чего-то поесть останется голодной, если сама не ляжет в постель - отлежит все косточки на жестком полу или вывернет шею в кресле. Если простудится и заболеет - потом будет мучиться и никто ей не поможет, так уж лучше сделать так, чтобы не заболеть. Не у кого было спросить совета, некому было пожаловаться. Сложную науку жизни приходилось изучать путем проб и ошибок, что поневоле развивало в ребенке сообразительность и выдержку, закаляло характер.

Поскольку Эльжбетка росла без присмотра, легко могла стать двоечницей или вообще бросить школу, удариться в наркоманию, пристать к преступной шайке и в результате оказаться в исправительном заведении. Если этого не случилось, то лишь благодаря книгам.

Читать Эльжбетка научилась рано и к чтению пристрастилась с первых школьных лет, причем свято верила написанному в книгах. К счастью, это оказались старые добрые романы, высоконравственные и поучительные. Зло в них всегда наказывалось, а доброта вознаграждалась, глупость всячески осуждалась, а разум всегда побеждал. Вот девочка и воспитала сама себя, руководствуясь высокими нравственными критериями. Кроме толстых романов она прочла множество детективов, а ведь добротный детектив - не только интереснейшее чтение, но и кладезь познаний о жизни и людях. Если к этому присовокупить умение Эльжбеты учиться на горьком опыте глупых подружек и соучениц, то не приходится удивляться уму и жизненной зрелости этой очень еще молодой особы.

Вот и теперь она на равных обсуждала с Кристиной серьезные жизненные проблемы.

– Я понимаю, - говорила Эльжбета, - отцу фамилии в блокноте ни о чем не говорят. А тебе? Хоть немножко?

– Немножко говорят, кое-кого я знаю, о других что-то слышала. Но больше половины мне совершенно незнакомы. Среди них надо искать!

– Так давай для начала вычеркнем знакомых, другого выхода я не вижу. В первую очередь вычеркивай всех многочисленных директоров, вон их сколько, только и видишь - "дир." такой-то.

Работа оказалась кошмарно трудоемкой. Карпинский послушно отправился спать, а обе женщины просидели над блокнотом до трех часов ночи, выпили море кофе, Кристина подкрепилась еще и рюмочкой коньяка, а ощутимых результатов добиться не удалось. Все дело в том, что даже от знакомых не так-то просто было отлепиться.

– Ну и что с того, что он бабник!
– не соглашалась Эльжбета.
– Бизнесом и бабник может заниматься, одно другому не мешает.

– Так я Бордовского прекрасно знаю, для него интересно лишь то, что ниже пояса!
– сердилась Кристина.
– Из него такой же бизнесмен, как из меня Эйнштейн!