Чтение онлайн

– Очень хорошо, - похвалил его врач.
– Теперь прошу вас пошевелить рукой.

По-прежнему тупой и бессмысленный взгляд больного стал каким-то растерянным.

– Рукой, прошу вас пошевелить рукой, - упорствовал врач и для наглядности сам пошевелил рукой, а вслед за ним то же сделали и сопровождающие его лица. Карпинский поглядел на них, поглядел на свою левую руку, которая была в гипсе, перевел взгляд на правую и поднял ладонь.

– Прекрасно!
– расцвел врач.
– Еще немного выше! Еще!

Карпинский послушно поднял вверх не только ладонь, но и всю руку. Похоже, это ему понравилось. Видимо, никаких неприятных ощущений он не испытывал, потому что даже пошевелил пальцами, а затем уже безо всяких просьб еще два раза поднимал и опускал руку. После чего обвел взглядом комнату и с трудом выговорил:

– Это.., что?

– Где?
– вырвалось у одного из глупых стажеров.

– Наверное, вы хотели бы знать, где сейчас находитесь?
– помог больному врач.

Больной размышлял так интенсивно, что весь сморщился.

– Вы Хотели.., где теперь.., где я теперь?

– В больнице.

Судя по бессмысленному выражению лица, пациенту это слово ни о чем не говорило. Врач встревожился.

– Кто вы?
– громко и выразительно произнес медик.
– Назовите свое имя и фамилию.

Карпинский взглянул на врача, закрыл глаза, открыл их и уставился в потолок, шевеля губами. Наконец изрек:

– Хлюп.

– И вовсе нет!
– возмутилась старшая сестра.
– Его зовут...

Врач резким движением руки заставил ее замолчать - больной должен сам назвать себя. Почти не оставалось сомнений, что оправдываются его самые худшие подозрения - у больного нелады с памятью. И осторожно, шаг за шагом, задавая хорошо продуманные вопросы, врач принялся выяснять характер амнезии.

Вскоре выяснилось, что разум пациента функционирует. За очень короткое время он сумел внушить своему хозяину, что тот - человек, существо разумное, как и вот эти, обступившие его, что у него тоже имеются руки-ноги и голова, хотя от нее пока и мало толку. Доктор легко разъяснил больному, что вот это окно, а это - дверь. Карпинский сам по себе этого явно не знал, но доктору охотно поверил и легко усвоил, переводя взгляд на тот предмет, который ему называли. Что касается принятия пищи и прочей физиологии, то больной как-то быстро припомнил наработанные за довольно долгую жизнь навыки. Например, врученный ему шоколадный батончик Карпинский здоровой рукой правильно сунул себе в рот. Кстати, батончик позаимствовали у соседа по палате, с любопытством наблюдавшего за экспериментом. У самого Карпинского пока никаких продуктов не было, а предложенный сестричкой засохший огрызок булки был отвергнут из опасения, что тот просто не прельстит больного и ему не захочется утруждать себя, доказывая умение есть.

Так, с батончиком во рту, и застала мужа Кристина. И вообще выглядел он прекрасно: полусидел, обложенный подушками, с аппетитом уминал шоколад и довольно улыбался. Зарыдав от счастья, исстрадавшаяся женщина бросилась к нему с громким криком "Хенричек!".

Врач не препятствовал, ему и самому было интересно наблюдать реакцию пациента на появление любимой женщины. Он даже уступил посетительнице свое место у постели, так что Кристина получила возможность осторожно пасть на грудь мужа.

Карпинский перестал жевать и, подумав, неуверенно произнес:

– Хлюп?

Подняв голову, Кристина взглянула мужу в глаза.

– Хенричек, это я! Кристина! Наконец-то ты пришел в сознание!. Какое счастье. Ты меня узнаешь?

– Хлюп!
– упорствовал больной. Выпустив мужа из объятий, Кристина обернулась к врачу.

– Что это значит? Он что, ничего другого говорить не может? Неужели он меня не узнает?

– Боюсь, не узнает, проще пани. Пока всего мне установить не удалось, но некоторые нарушения мозговой деятельности налицо.

Кристина в отчаянии принялась умолять:

– Хеня, это я, твоя Кристина. Ну погляди на меня! Узнаешь?

Карпинский смотрел на нее охотно и даже с явным удовольствием, но ничто не свидетельствовало о том, что он ее узнает. Правда, чувствовалось, что больной ощущает необходимость что-то сказать этой женщине, кроме неизменного "хлюпа". Вытерев испачканные шоколадом пальцы о простыню, он с усилием произнес только что выученные слова:

– Да. Нет. Я теперь окно.

– Нет, вы не окно!
– гневно вскричала непреклонная старшая сестра.

Из задних рядов сгрудившихся за спиной врача медиков отозвался ломкий басок одного из стажеров:

– А может, человеку захотелось побыть окном? Почему вы отказываете ему даже в такой малости?

– Ясь, не устраивай спектакль!
– одернули его коллеги.

Кристина не могла смириться с новой бедой и попыталась пробудить в любимом хоть искорку памяти.

– Хеня, это я, твоя Крыся! Ты должен меня вспомнить! Пан доктор, можно мне его поцеловать?

– Почему бы и нет? Не вижу никаких противопоказаний.

Затаив дыхание, весь наличный медперсонал следил за новым экспериментом. Поцелуй был исполнен не торопясь, с большим чувством и весьма эротично. Карпинский охотно принял дар, ему не только понравилось, но и припомнилось что-то, ибо он самостоятельно обнял даму здоровой рукой. Включился очередной рефлекс.

– Что ж, очень неплохо, - одобрил доктор. Высвободившись из не совсем полноценных объятий, Кристина с горечью произнесла:

– Ничего хорошего! Он все равно меня не узнает. Может, хоть родную дочь вспомнит?

К вечеру этого дня Карпинский мог бы похвастаться грандиозными успехами в своем развитии. Он понял, что одна его рука в гипсе, что в больнице он не живет, а лечится, что жидкая масса в тарелке называется супом и ее нельзя есть вилкой. Даже запомнил - наверху потолок, а внизу - пол. Однако на Эльжбету смотрел с такой же тупой вежливостью, как и на всех остальных, а слово "дочь" ему явно было незнакомо.

Некоторые надежды еще связывали с Хлюпом, хотя его фамилию больной перестал выдавать по любому поводу. Кристина с Эльжбетой нетерпеливо ожидали его, ведь он каждый день наведывался в больницу, но время шло, а Хлюпа все не было. Потеряв терпение, Кристина позвонила ему.

Услышав о том, что его друг пришел в сознание и, похоже, лишился памяти. Хлюп просто рассвирепел. Возможно, он бы отсидел взаперти и на этот раз, потом потребовав у жены взамен какие-то особые льготы, но теперь! Нет, плевать ему на супругу, он ей покажет, кто здесь хозяин! Хлюп прекрасно знал, каким образом покидали дом дети, когда их запирала грозная мать, и последовал их примеру. Дети, разумеется, были более ловкими, но и Хлюп сумел протиснуться в окно высокого первого этажа, невзирая на пятьдесят килограммов лишнего веса так раскормила жена. Из-за толщины он не мог воспользоваться окошком полуподвала, да ничего, спрыгнул и с первого этажа.