Чтение онлайн

Пани Богуслава в автомобилях не разбиралась, водить не умела, и ей даже в голову не пришло испортить что-нибудь в машине, так что тут проблем не было, и вскоре Хлюп появился в больнице.

Карпинский смотрел на лучшего друга уже не так тупо, как утром на лечащего врача, а даже с некоторым любопытством, как на очередного незнакомца.

– Хенек, не сойти мне с этого места!
– завопил Хлюп при виде приятеля, уже сидящего в постели.
– Да ты совсем оклемался! Мы еще поживем, старик! А ты меня звал, мне тут сказали, все время звал Хлюпа, кореша своего, ну вот я и явился. Узнаешь меня? Вот он я. Хлюп!

– Хлюп!
– не стал возражать Карпинский.

– Да, да, Хлюп! Северин!

– Хлюп!

– О Езус! Ну да, я Хлюп, Северин Хлюп! Ну что уставился на меня, как на обезьяну в цирке? Скажи по-людски, узнаешь меня? Или в самом деле не узнаешь?

– Не знаю, - вежливо, но и без тени сожаления ответил Карпинский.

Похоже, неузнавание всех этих людей и незнакомство с предметами окружающего мира стало для него нормальным состоянием. А может, ему надоели бесконечные "узнаешь", "не узнаешь".

Кристина с Эльжбетой, пристроившись в ногах постели, напряженно следили за сценой встречи. И эта надежда лопнула. Не удержавшись, Эльжбета горестно застонала. Хлюп обернулся к ней.

– Разрази меня гром... Он что, все время такой?

– Все время, - угрюмо подтвердила Кристина.
– Никого не узнает, не знает, как его имя и где живет.

– Имя и фамилию уже знает, - вмешалась Эльжбета.
– Сказали ему.

– Сказали, но, кажется, он не очень-то им верит. Хотя доктор говорит - так быстро все схватывает, что не стоит отчаиваться. Очнувшись, вообще ничего не соображал, а за один день добился потрясающих успехов.

– В самом деле, глядишь, лет за сто вообще все вспомнит, - саркастически прокомментировала дочь.

Хлюпу вдруг пришла в голову идея. Наклонившись над другом, он многозначительно прошептал ему на ухо:

– У меня все в безопасности. Не беспокойся! Никакой реакции со стороны больного не последовало. Тогда Хлюп объявил недоумевающим женщинам:

– Попробую с другого боку. Деликатненько. Хенек, ты умеешь считать?

– Не знаю.

– Ну так я тебе помогу. Раз, два, три.., слышишь? Считай дальше. Четыре, пять.., ну!

Карпинский долго молчал, но было видно - напряженно раздумывает. Присутствующие затаили дыхание. Хлюп подсказал:

– Четыре, пять...

– ..вышел зайчик погулять!
– радостно, хотя и с некоторым усилием припомнил Карпинский.

– Раннее детство, - глубокомысленно изрек врач. Остальные молчали, не зная, как воспринять новое проявление умственной деятельности больного. Стряхнув с себя оцепенение, Хлюп опять наклонился к другу.

– Да погоди, мне вовсе не того хочется. Давай еще попробуем. Ну, раз, два, три, четыре...

– ..пять, - сразу же подхватил Карпинский. И, очень довольный собой, без остановки продолжал:

– Шесть, семь, восемь...

– Молоток!
– завопил Хлюп, вскочив и триумфально вскинув руки, как это делают футболисты, неожиданно для себя забив гол противнику. Кристина с Эльжбетой со слезами радости кинулись друг дружке в объятия.

– Девять. Десять. Одиннадцать. Двенадцать, - разошелся Карпинский, продолжая счет с небольшими запинками.

Врач счел нужным вмешаться:

– Хватит, господа, достаточно для первого раза, нельзя переутомлять больного. В его состоянии излишняя нагрузка на мозг может привести к непредсказуемым последствиям. На сегодня закончим. Возможно, завтра он проснется другим человеком.

– Я бы ему еще таблицу умножения!
– окрыленный успехом, умолял Хлюп. Что-нибудь простенькое, ну хотя бы на два.

– Пятнадцать. Шестнадцать. Семнадцать, - как заведенный, бубнил Карпинский.

– Если отец так отлично считает, память к нему непременно вернется! воспрянула духом Эльжбета.
– Пан доктор, вы полагаете - есть шансы? Ведь не обязательно же должно пройти сто лет, вдруг память будет возвращаться скачками?

– Не исключено, но сейчас прошу всех посетителей удалиться и дать больному отдохнуть. Переутомление для него чрезвычайно опасно.

– Может, мне остаться в больнице на ночь?
– предложила Кристина.
– Пусть он спокойно поспит ночь, а проснувшись утром, увидит знакомое лицо и узнает.

– Я уже высказал свое мнение и готов прибегнуть к силе, чтобы удалить из палаты посетителей! Продолжим разговор в моем кабинете.

– Двадцать четыре. Двадцать пять. Двадцать шесть.

– Пан доктор, раз уж он так разогнался, давайте хоть простейшие арифметические действия попробуем?

В палате стоял неимоверный галдеж, каждый высказывал свое мнение, причем особенно усердствовали стажеры, готовые самоотверженно провести ночь у постели пациента, осуществляя свои фантастические концепции. Карпинский громко и с выражением продолжал считать, добравшись уже до семидесяти. И тут положение спасла решительная медсестра. Уложив больного и сделав ему успокаивающий укол, она локтями и пинками изгнала из палаты посторонних. "Восемьдесят пять, восемьдесят шесть", - неслось им вслед, но уже не с такой энергией, а вроде бы сонливо. Доктор надеялся, что где-то в районе сотни лекарство подействует.

В кабинете врача подробно обсудили результаты математической терапии и только теперь спохватились, что напрочь забыли о буквах, увлекшись цифрами. Никто не догадался проверить, сохранилась ли у больного способность читать и писать. Хлюп нервно вызвался привезти фрагмент какого-нибудь из инженерных проектов друга и сунуть тому под нос. Уж его-то Карпинский опознает.

– Черт с ними, лицами, - заявил Хлюп.
– На них он мог потерять память, а профессиональные навыки засели прочно!

Врача больше всего заинтересовал зайчик, который вышел погулять. Ассоциативное мышление, связанное с понятиями раннего детства, - это, знаете ли, о многом говорит. Вот только неизвестно, с собственным ли детством ассоциируется этот зайчик или с детством его дочери? Кристина напрочь забыла о припрятанных где-то сокровищах, все ее помыслы были лишь о возвращении памяти к дорогому Хенричеку. Она была уверена, что мужа надо как можно скорее перевезти домой, уж там она позаботится, чтобы память поскорее вернулась.