Чтение онлайн

Для которой, как я и предупреждал, никакой denouement невозможен, разве только обрыв на полуслове или ироническая кода. Но — вот я и доскрябал до самого хвоста Елены; я выплеснул Каллиопу в песок. Я хотел возвысить робинзонаду до поэтического шедевра; вместо этого, как я теперь понимаю, я даром истратил свои последние ресурсы, сведя шедевр к хронике несчастий бедняги менестреля. И даже в этом случае многое осталось недосказанным, а многое, должно быть, сказано впустую.

Не важно. Текст, хвала Аполлону, дописан; остается только запечатать Каллиопу и отправить ее в свободное плаванье. Я уже давно перестал беспокоиться о том, найдут его когда-нибудь и расшифруют или же он окончит дни в китовом брюхе. Я не сомневаюсь в том, что до той поры, как глаз переводчика взглянет на эту рукопись, мои собственные глаза давно уже станут прахом, как и глаза Клитемнестры, Эгиста, Агамемнона… и Меропы, если так тебя звали, если я не выдумал тебя заодно с собой самим. Теперь я бы поладил с тобой, сладкая моя, ты, к кому и этот, и все мои предыдущие тексты суть одно, довольно странное, с «продолжением-в-следующем-выпуске» любовное письмо. Как бы я хотел, чтобы ты была здесь. Вода прекрасна; в перерывах между главами этого моего сочинения я выучился плавать, и если однажды ночью твой голос позовет меня, поманит новым именем, я доверюсь ей, я буду плыть и отдыхать попеременно, и лягу в дрейф, как все мои амфоры, чтобы добраться до тебя или пойти ко дну.

Ну вот, моя история тронулась в путь. Мне нравится представлять, как ее несет по волнам, из века в век, покуда на земле поколение за поколением сражается, поет, и любит, и сходит на нет. Сейчас она, возможно, трется боком о микенские причалы, откуда я отправился в свое роковое путешествие. А вот сейчас проходит на волосок от мужчины — или от женщины, — чья душа, как никакая другая душа на свете, могла бы понять и насладиться ее медовым вкусом; но они слишком заняты, чтобы протянуть к ней руку, а она сама этого сделать не в состоянии. Она тихо дрейфует, мимо Геркулесовых столпов, через Великий Океан, ее задевают большие и малые рыбы, она плывет под странными созвездиями и перекатывается, перекатывается на волнах. Города и статуи рушатся, боги приходят и уходят, новые миры и языки выплывают на авансцену, а старые уходят навсегда. Потом и она должна будет уйти, дорогой всех расшифрованных и нерасшифрованных текстов: мужчин и женщин, небес и звезд.

Запомнит кто-нибудь хотя бы имя ее? Кто-нибудь? Не важно. Сегодня, приблизительно в районе полудня, между ночью ушедшей и той долгой ночью, которая придет на смену изнурительно долгому дню, на пустынном чистом берегу, безымянный менестрель

Все это

Написал.