Чтение онлайн

Кисточка возмущенно фыркнула.

–  Выходит, тебе была выгодна его смерть!

–  А кому она была не выгодна?
– огрызнулся Воробей, не дрогнув перед откровенными вопросами старой Кисточки.
– Уголек вел себя, как одержимый! Он мог устроить неприятности всему племени!

–  Я не говорю, что беды не было, - ворчливо отозвалась старуха.
– Была и беда, были и обиды. Все пострадали - и ты, и Уголек, и Остролистая, и Ежевика. Один-единственный проступок повлек за собой целую вереницу страданий и преступлений. А теперь ты хочешь, чтобы все стало тихо-гладко, будто и не было ничего?

Воробей облизал подушечку на лапе и пригладил шерсть за ухом, чтобы выиграть время на размышление.

–  Я думаю, что у нашего племени сейчас есть дела поважнее, чем переживать из-за смерти кота, погибшего много лун тому назад.

Кисточка фыркнула и погрузилась в раздумья. Воробей уже собрался уходить, но тут она снова заговорила.

–  Тьма уже близко, верно?

Воробей почувствовал, как вся его шерсть встала дыбом.

–  Откуда ты знаешь?
– хрипло выдавил он.

«Неужели Кисточка и есть четвертая? Старейшина?»

–  Я не знаю, как можно помочь моему племени, - горько вздохнула Кисточка. Голос ее звучал глухо и безжизненно.
– Но я уже давно вижу страшные сны.
– Она устало вздохнула.
– Никогда не думала, что доживу до конца племен котов-воителей.

Воробей наклонился к ней.

–  Не будет никакого конца!
– твердо пообещал он.
– Пока я жив, пока кровь течет в моих жилах, Грозовое племя будет в безопасности.

Он посидел с Кисточкой до тех пор, пока она не уснула, бормоча и дергаясь во сне.

«Она очень старая, - думал Воробей, пытаясь отогнать нехорошие предчувствия.
– Может, она сама не понимает, что говорит?»

Он встал и побрел в свою палатку, но шерсть у него все равно стояла дыбом, а в ушах звучали горькие слова Кисточки о правде, которую он скрывал и продолжал скрывать от племени.

«Но племя должно жить дальше!
– твердил себе Воробей.
– У нас нет времени переживать о том, что уже нельзя изменить».

Подходя к своей палатке, он услышал голоса, доносившиеся из-за колючей изгороди, и узнал скрипучий басок Пурди.

–  И вот эта самая лисица повадилась лазать в сад моего Прямохода, ты представляешь? Ясное дело, мне это ой как не понравилось, и что, ты думаешь, я сделал?

–  Даже не представляю, Пурди, - рассеянно отозвалась Остролистая.
– Эй, осторожно, ежевика!

–  Вижу без тебя, - пробурчал Пурди.
– Я, конечно, не молоденький, вроде тебя, но пока не ослеп! Так вот, слушай, - оживился он.
– Я, значит, засел под кустом остролиста, что рос прямо у ограды, и…

Он замолчал, увидев Воробья.

–  Остролистая, мне нужно с тобой поговорить, - объявил Воробей, не тратя время на приветствия.

–  Мы беседуем!
– обиженно воскликнул Пурди, прежде чем Остролистая успела открыть пасть.
– Неужто теперь котов совсем перестали обучать правилам вежливости?
– Он возмущенно фыркнул.
– Я буду в своей палатке, слышишь, Остролистая? Приходи, когда закончишь, я доскажу тебе эту историю.

Воробей дождался, когда шаркающие шаги старика стихнут вдали.

–  Иди сюда, - велел он сестре и повел ее в укромное место за скалой, где рос густой боярышник.

–  Ты уже знаешь, да?
– спросила Остролистая, садясь рядом с ним.
– О том, что случилось утром?

–  Мне Кисточка рассказала, - ответил Воробей. Он помедлил, раздумывая, потом спросил: - Остролистая, ты понимаешь, что Ежевика для тебя сделал?

Воробей знал, чего стоило глашатаю племени сказать то, что он сказал. Но труднее всего для него оказалось принять то, что стояло за поступком Ежевики, поверить в то, насколько сильно молчаливый глашатай любил их всех троих и переживал за них. Возможно, они с Белкой любят их до сих пор… Это была мучительная мысль, от нее Воробью делалось неуютно, как будто у него в шерсти завелись назойливые муравьи.

–  Теперь они все знают, - прошептала Остролистая, думая о чем-то своем.
– Они знают, что я убийца. Я убила кота.

Воробей дотронулся до ее плеча.

–  Это был несчастный случай, ты не забыла?

Он отшатнулся. Взгляд Остролистой обжег его, будто пламя.

–  Это неправда, - прошептала она.

Воробей вновь услышал скрипучий голос Кисточки, напоминавшей, сколько зла причинил один-единственный проступок. Он затряс головой, пытаясь избавиться от этого голоса, словно от мухи.

–  Хватит, - шикнул Воробей на сестру.
– Нам придется жить с тем, что случилось. Я рад, что ты вернулась. Я скучал по тебе.

–  Я тоже скучала, - безжизненно ответила Остролистая. Воробей почувствовал, как она быстро коснулась носом его уха.
– Я надеюсь, что поступила правильно, вернувшись, но пока не знаю, так ли это. Возможно, было бы лучше, если бы вы навсегда забыли обо мне.

–  Мы никогда бы тебя не забыли, - твердо сказал Воробей, вдыхая ее запах.
– Никогда.

Они помолчали. В наступившей тишине было слышно, как ветер шуршит в верхушках деревьев, а из леса доносятся голоса возвращающихся котов. Когда они подошли ближе, стали слышны отдельные слова.

–  Я поймал двух мышей!

–  А я поймала белку! Огромную!

Воробей узнал звонкие голоса Кротолапика и Вишнелапки, следом за ними шли Львиносвет, Пеплогривка и Шиповница с Лисохвостом.

–  Не надо так шуметь, - попросила Пеплогривка оруженосцев.
– В племени подумают, что на нас барсуки напали!
– Она весело рассмеялась.
– Но вы, в самом деле, прекрасно поохотились! Кротолапик, может, отнесешь своих мышей Кисточке и Пурди? Я уверена, что они очень обрадуются такому славному угощению.

Воробей услышал, как Кротолапик помчался через лагерь, а Вишнелапка потащила свою белку в кучу.

«Пеплогривка прирожденная наставница, - подумал он, - хотя у нее до сих пор не было своего оруженосца. И она преданная и храбрая воительница. Звездное племя поступило правильно, когда решило дать ей вторую жизнь».

Внезапно острый коготь тоски пронзил Воробья, словно он с разбегу налетел на ежевичную изгородь. Он весь напрягся, когда понял, что подслушал переживания Львиносвета.

–  Что случилось?
– спросил Воробей.