Чтение онлайн

Через секунду в дверном проеме появился Джоуи, словно подарок от Бога, с лицом в пятнах масла и в грязном рабочем комбинезоне.

Он похлопал папу по плечу и легко оттолкнул его в сторону, а затем направился на кухню, вертя в пальцах связку ключей. — Как дела, семья? — сказал он.

Он выглядел расслабленным и звучал весело, но напряженность вокруг глаз показывала обратное.

Джоуи всегда притворялся, что ничего не случилось.

Моя стратегия — молчать.

— Джоуи, — папа признал его присутствие, слегка оживившись при появлении более доминирующего члена семьи.

Наш отец мог быть большим и горьким, но Джоуи был больше и быстрее.

— Мальчики спят? — спросил Джоуи, доставая из холодильника банку колы.

Папа кивнул, но не сводил глаз со меня.

— Где мама? — спросил Джоуи, пытаясь снять напряжение. Открыв крышку, он глубоко сделал глоток и вытер рот тыльной стороной руки. — Все еще на работе?

— Твоя мама на работе, а эта девочка снова поздно домой пришла, — рявкнул отец. — Пропустила свой чертов автобус, видимо.

— Я знаю, — ответил Джоуи спокойно, а затем обратился ко мне. — Как дела, Шэн?

— Привет, Джо, — прохрипела я, сжимая и разжимая кулаки, чтобы руки не полезли к горлу, отчаянно пытаясь успокоить сердцебиение. — Ничего… просто голодна. Хотела перекусить.

Джоуи подошел ко мне, а я словно приросла к полу, и игриво ткнул меня в щеку костяшкой пальца.

Это был нежный жест привязанности и молчаливое проявление поддержки.

— А Ифа осталась надолго, когда подвезла тебя домой?

Мои глаза расширились от удивления.

Взгляд брата говорил: «Действуй».

И тут я поняла.

Брат дает мне шанс.

— Э-э, нет, — выдавила я, глядя на Джоуи. — Она просто подвезла и сразу домой уехала.

Джоуи одобрительно подмигнул, затем засунул руку за шкаф — тот, до которого я не дотягивалась без стула. — Вот. — Достав пакет шоколадного печенья, он протянул мне. — Наверняка это то, что ты ищешь?

— У нас здесь не пункт гуманитарной помощи, — пробормотал папа.

— Это моя еда, старик, — спокойно ответил Джоуи, повернувшись к отцу. — На мои деньги. С моей работы.

— Это мой дом!

— Дом, подаренный тебе государством, — парировал Джоуи спокойно. — Из-за нас.

— Не умничай со мной, парень, — огрызнулся папа, но тон его уже не имел привычного напора.

Хотя он был пьян, отец прекрасно понимал, что его привычные выходки со мной у брата не пройдут.

За годы между ними было много боев, но самый яркий в моей памяти произошел прошлым ноябрем.

Тема была привычная: измена.

Папу поймали с другой женщиной, что не стало сюрпризом, и он снова решил уйти к ней — тоже без сюрприза.

Мама узнала, что беременна, в тот день, когда он ушел, и легла в постель.

Мы с Джоуи почти две недели ухаживали за младшими братьями и приводили в порядок хаос, который оставили наши родители.

Когда отец наконец вернулся, через десять дней, воняя виски и кидая вещи в маму, Джоуи взорвался.

Они подрались в гостиной, ломая мебель и украшения, сталкиваясь друг с другом.

Но это не главное.

Главное было то, что драка закончилась тем, что отец свернулся на полу в позе эмбриона, а брат наносил ему удар за ударом по лицу.

Это был настоящий ад. Хотя отец сломал Джоуи нос, именно брат вышел победителем.

После этого отец был в плохом состоянии, и в какой-то извращенной манере это сыграло ему на руку — мама пожалела его и снова приняла.

Но для нас, детей токсичных родителей, этот день означал сдвиг в расстановке сил.

Эти события показали отцу, что он больше не главный.

Появился новый «главный» — тот, кто получил слишком много ударов и был готов остановить его выходки в любой момент.

— Шэннон, — сказал Джоуи ровным тоном, глядя на отца, — уже поздно. Пойди лучше спать.

Джоуи повторять не нужно было.

Словно утопающая, я ухватилась за предложенный шанс и рванула к лестнице, замерев, когда отец перекрыл проход.

— Я с ней еще не закончил говорить, — пробормотал он.

— А она с тобой уже закончила, — спокойно сказал Джоуи, вставая позади меня. — Так что убирайся с ее пути, старик. Сейчас же.

Они уставились друг на друга секунд тридцать, пока отец наконец не отошел.

Я вырвалась из кухни и, разогнавшись, взмыла по лестнице, не останавливаясь, пока не оказалась в своей комнате с закрытой дверью и повернутым замком.

Едва успев перевести дыхание, я бросила печенье на прикроватную тумбочку, сняла форму, как только могла, надела пижаму и рухнула на кровать.

Зарывшись под одеяло, я достала портативный дискмен из-под подушки и натянула его на подбородок.

С одним наушником в ухе начался крик.

Через секунду послышался звук падающей мебели.

Меня вывернуло, и я быстро вставила второй наушник, включив старый, пожелтевший дискмен.

Ловко нажимая кнопки, я включила воспроизведение и выкрутила громкость на максимум, молясь, чтобы батарейки хватило заглушить ад, творящийся в доме.

Включив самую громкую и тяжелую метал-песню на CD, я легла на подушку, оставаясь неподвижной, тело напряжено.

Через четыре песни сердцебиение нормализовалось.

Еще три песни — вернулась способность думать.

Не всегда было так.

Будние вечера обычно проходили спокойно, кроме четвергов, когда папа получал пособие.

Выходные могли быть напряженными, но я прекрасно умела избегать конфликта с отцом.

Если он пил в будний день, я старалась быть дома к шести: поужинать и закрыться в комнате.

Если он пил на выходных, я вообще не появлялась из комнаты.

Сегодняшние события выбили меня из колеи — я совершила роковую ошибку.

Джонни вывел меня из себя.

Я опустила защиту.

Я забыла.