Чтение онлайн

— Пение сирен, это форма природной магии — сказал он — В хранилище находится амулет, который может подавлять голосовые формы магии, и я верю, что этого будет достаточно, чтобы облегчить состояние Мелоди настолько, чтобы она могла говорить, не подвергая риску умы тех, кто слышит. Однако перед этим нам нужна её песня.

— Для чего нам вообще использовать звуковые наркотики? — Спросил Гримсби. Затем он вздрогнул и взглянул на Мелоди — Без обид. Я уверен, что это звучит прекрасно.

Она прищурилась, глядя на него, но в её глазах мелькнула искорка веселья.

— Хранилище не остается без охраны — сказал Джаспер — Внутри находится что-то очень старое и очень опасное. Однако, благодаря песне Мелоди, я думаю, мы сможем выиграть несколько часов на поиски наших призов.

— Часов? — Спросил Гримсби — Ты же не можешь просить её петь часами!

— А я не могу? — Он повернулся к Мелоди — Ты ведь способна на это, не так ли?

Мелоди посмотрела на Кейденса, затем повернулась и решительно кивнула.

— Хорошо. Итак, сейчас. Гримсби, я надеюсь, ты позаботишься о том, чтобы Мэйфлауэр не нарушил наши планы, охотясь на Кейденса.

Гримсби сглотнул. Ему не нравилась идея лгать Мэйфлауэру, не говоря уже о том, чтобы делать это открыто. С другой стороны, единственным интересом Мэйфлауэра к Кейденсу было вытащить его из Бостона.

Он повернулся к молодой паре.

— Когда мы здесь закончим, вы, ребята, уедете из города, верно?

Они оба кивнули.

— Бостон не для нас — сказал Кейденс — Мы найдем место потеплее, может быть, на побережье.

Мелоди сделала жест рукой и улыбнулась, прижимаясь к его груди.

Гримсби кивнул.

— Хорошо, тогда ладно. Тебе также нужно будет убедиться, что твой брат знает, что тебя больше нет в городе.

— Договорились — согласился Кейденс.

— Хорошо — сказал Джаспер — Нам осталось немного подготовиться. Кин свяжется со всеми вами, когда мы будем готовы. Каденс и Мелоди, я найду вам другое место для ожидания. Гримсби, я отвезу тебя в отель. К завтрашнему вечеру мы все должны будем попрощаться с призами в руках.

Гримсби почувствовал легкий трепет предвкушения.

Дела наконец-то пошли на лад.

Он найдет лекарство для Рейн.

Он снова все исправит.

Предполагая, что все пройдет по плану.

Но когда такое вообще случалось?

Мэйфлауэр кивнул мисс Ститч, которая стояла в открытых дверях заброшенной фабрики. За её спиной он увидел теплый свет.

Брасс ничего не сказал, только сердито посмотрел на нее.

— Я не был уверен, что ты все еще здесь — сказал Мэйфлауэр, чувствуя, как холодный ветер проникает сквозь его рубашку.

— Я чувствую себя комфортно, молодой человек — сказала мисс Ститч, с любопытством наклонив голову — Почему я должна куда-то уйти?

— Молодой человек — сказал Мэйфлауэр, усмехнувшись и покачав головой — Никогда такого не было. В любом случае, я рад, что ты не ушла. Мне нужен новый костюм.

— Что ты сделал с моим ребенком? — Она изогнула тревожно изогнутую бровь и шагнула вперед, осторожно забирая остатки куртки из рук Мэйфлауэра.

— Честно говоря, мне этого хватило надолго.

Ее бледные губы поджались под острыми скулами.

— Я полагаю, ничто хорошее не длится вечно.

— Тогда, может быть, для меня еще есть надежда — сказал Мэйфлауэр.

— Нет — сказала мисс Ститч, и между её бровями пролегла аккуратная складочка – Нет.

Она подержала разорванную куртку в руках, прежде чем, не сказав ни слова, развернулась и вошла внутрь. Тем не менее, она оставила двери за собой открытыми, что показалось Мэйфлауэру таким приглашением, какого она только могла ожидать.

Он взглянул на Брасса, но тот лишь скрестил руки на груди, и стало видно, как в швах его кожаной куртки поблескивает серебро.

— Давай, давай. Я постараюсь иметь с этим существом как можно меньше.

— её работа, вероятно, спасала жизнь твоему отцу столько же раз, сколько и мне.

— Мы имеем с ней, когда вынуждены, и не более того — сказал Брасс, и его лицо потемнело — Я собираюсь поискать Кейденса. Я позвоню тебе, если найду зацепку.

Мэйфлауэр кивнул, но не потрудился посмотреть ему вслед. Он повернулся и, оставив его в тусклом лунном свете, вошел внутрь.

Мастерская Стич была таким же уютным гнездышком, как и все остальное. Гобелены украшали комнату, покрывая окна и стены, пока Мэйфлауэр не засомневался, что находится в том же здании, в которое вошел.

Бесчисленные лампы дюжины разных десятилетий были расставлены вдоль стен, их различные оттенки теплого и холодного света почти ослепляли и вызывали мгновенный приступ боли в глазах Мэйфлауэра.

В центре комнаты висела массивная люстра, которую можно было бы украсть из оперного театра или бального зала, если бы она была сделана из хрусталя.

Вместо этого она была сделана из иголок.

Они свисали остриями вниз, некоторые были размером с булавку, другие толщиной с палец Мэйфлауэра и длиной с его руку, и все они были подвешены на мерцающих серебряных нитях.

Металлическая люстра была такой большой, что, несмотря на сводчатый фабричный потолок, её нижние концы касались холодного бетонного пола. Спицы улавливали свет окружающих их ламп, рассеивая его по комнате бесчисленным количеством оттенков и красок.

Мэйфлауэр сразу же обрадовался своим очкам с тонированными стеклами.

Мисс Ститч, стоявшая впереди него, смотрела на люстру, держа его пиджак в руках, как больного ребенка. Затем она повернулась и направилась к дубовой плите, служившей огромным столом. На нем стояло хитроумное приспособление из черного железа с золотой филигранью, которое в меньшем масштабе могло бы сойти за швейную машинку.

Она осторожно положила куртку на пол, прежде чем повернуться и посмотреть на Мэйфлауэра.

— А другой остался снаружи? — спросила она, сплетя свои длинные пальцы и прижав их к груди.