Он медлил на базаре в Дромахере [112] ,Считал себя в чужой толпе родным,Мечтал любить, пока земля за нимНе запахнула каменные двери;Но кто-то груду рыб невдалеке,Как серебро, рассыпал на прилавке,И те, задрав холодные головки,Запели о нездешнем островке [113] ,Где люди над расшитою волноюПод тканой сенью неподвижных кронЛюбовью укрощают бег времен.И он лишился счастья и покоя.Он долго брел песками в ЛиссаделлеИ в грезах видел, как он заживет,Добыв себе богатство и почет,Пока в могиле кости не истлели;Но из случайной лужицы червякПропел ему болотной серой глоткой,Что где-то вдалеке на воле сладкойОт звонкого веселья пляшет всякПод золотом и серебром небесным [114] ;Когда же вдруг настанет тишина,В плодах лучатся солнце и луна.Он понял, что мечтал о бесполезном.Он думал у колодца в Сканавине,Что ярость сердца на глумливый светВойдет в молву окрест на много лет,Когда потонет плоть в земной пучине;Но тут сорняк пропел ему о том,Что станет с избранным его народомНад ветхою волной, под небосводом,Где золото разъято серебром,И тьма окутывает мир победно;Пропел ему о том, какая ночьВлюбленным может навсегда помочь.И гнев его рассеялся бесследно.Он спал под дымной кручей в Лугнаголле [115] ;Казалось бы, теперь, в юдоли сна,Когда земля взяла свое сполна,Он мог забыть о бесприютной доле.Но разве черви перестанут выть,Вокруг костей его сплетая кольца,Что бог на небо возлагает пальцы,Чтоб ласковым дыханием обвитьТанцоров над бездумною волною?К чему мечты, пока господен пылСчастливую любовь не опалил?Он и в могиле не обрел покоя.
112
Дромахер, Лиссадеделл, Сканавин — названия местностей в Ирландии.
113
… о нездешнем островке… — скорее всего, первое из четырех райских мест, куда Ниамх привела Ойзина в поэме У.-Б. Йейтса «Странствия Ойзина».
114
… под золотом и серебром небесным… — алхимический символ совершенства.
115
Лугнаголл — означает Место Смерти Чужеземцев. Легенда рассказывает о нападении пяти воинов-пуритан на монастырь и их гибели.
ПЕСНЬ РЫЖЕГО ХАНРАХАНА ОБ ИРЛАНДИИ
Перевод А. Сергеева
Черный ветер на Куммен врывается с левой руки [116] ,Боярышнику на взгорье обламывая суки;На черном ветру решимость готова оставить нас,Но мы в сердцах затаили пламя твоих глаз,Кэтлин, дочь Холиэна [117] .Вечер проносит тучи над кручею Нокнарей [118] ,Швыряет грома, тревожа покой могильных камней;Ярость, как бурная туча, переполняет грудь,Но мы к стопам твоим тихим жаждем нежно прильнуть,Кэтлин, дочь Холиэна.Клотнабарские воды выходят из берегов [119] ,Слыша в звенящем небе влажного ветра зов;Словно полые воды, отяжелела кровь,Но чище свечи пред распятьем наша к тебе любовь,Кэтлин, дочь Холиэна.
116
… с левой руки… — то есть неудачливо.
117
Кэтлин, дочь Холиэна — символ Ирландии. Стихотворение посвящено было Мод Ганн, которая играла роль Кэтлин, старой женщины, символизировавшей свободную Ирландию в пьесе У.-Б. Йейтса «Кэтлин в Холибане» (1902).
118
Нокнарей — Королевская гора в Слайго.
119
… Клотнабарские воды выходят из берегов… — Клотнабар — озеро в Ирландии. Легенда рассказывает, что уставшая от жизни Клотнабар обошла весь мир в поисках глубокого озера, чтобы утопиться, пока не нашла такое на вершине Птичьей горы в Слайго.
Передо мной, как прежде,Веснушчатый человекВ простой коннемарской одежде;Я вижу, как он чуть светИдет закидывать мухВ ручей на склоне холма, —И чту его бодрый духИ мудрую трезвость ума.Зову его образ, чтобыВ спокойных чертах прочестьТо, что настать могло бы,И то, что сегодня здесь, —Когда процветает врагИ умер любимый друг [121] ,Окружен почетом пошляк,И правит страною трус,И ни одного негодяяК ответу не призовут,И, пьяный сброд забавляя,Кудахчет мудрец, как шут,Когда возводит лакейПостыдную клеветуНа самых лучших людей,На Разум и Красоту.Может быть, целый год,Несмотря на безумный век,Передо мной предстаетВеснушчатый человек,И его коннемарское платье,И пена среди камней,И быс рый изгиб запястьяПри падении мухи в ручей.Пришел ко мне, как ответ,И весь день со мной неспростаЧеловек, которого нет,Человек, который мечта;И я написать ему должен,Покуда хватает сил,Стихи, где живут, быть может,Зари прохлада и пыл.
120
Рыболов. — Начальные строки стихотворения представляют собой описание идеального человека; такие люди, по мнению Йейтса, должны были бы жить в Ирландии; далее изображаются люди, которых Йейтс в действительности видит в Ирландии.
121
… и умер любимый друг… — Возможно, имеется в виду Э.-Д.-М. Синг (1871–1909), драматург.
Я знаю, что с судьбою вдругЯ встречусь где-то в облаках,Защитник тех, кому не друг,Противник тех, кому не враг.Ничья победа на войнеНе разорит и не спасетВ нагой Килтартанскои странеБосой килтартанский народ.Не долг, не родины призыв,Не исступленной черни рев —Минутной вольности порывБросает в бой меж облаков.Я взвесил все и рассудил,Что мне отныне не суметьБесцельно жить, как прежде жил,Какая жизнь — такая смерть.
122
Летчик-ирландец предвидит свою гибель. — Стихотворение посвящено Роберту Грегори.
Я видел на склоне дняНапряженный и яркий взорУ шагающих на меняИз банков, школ и контор.Я кивал им и проходил,Роняя пустые слова,Или медлил и говорилТе же пустые словаИ лениво думал о том,Как вздорный мой анекдотВ клубе перед огнемПриятеля развлечет,Ибо мнил, что выхода нет,И приходится корчить шута.Но уже рождалась на светУгрожающая красота.Эта женщина [124] днем былаСлужанкой благой тщеты,А ночью, забыв дела,Спорила до хрипоты —А как ее песни лились,Когда, блистая красой,По полю на травле лисСкакала она с борзой!А этот был педагог [125] ,Отдававший стихам досуг.И, наверно, славно бы могЕго помощник и друг [126]На нашем крылатом конеМир облетать верхом.Четвертый казался мне [127]Бездельником и крикуном.Забыть ли его винуПеред тою, кто сердцу мил?Но все ж я его помяну:Он тоже по мере силОтверг повседневный бредИ снял шутовские цвета,Когда рождалась на светУгрожающая красота.Удел одержимых однойЦелью сердец жесток:Став камнем, в стужу и знойПреграждать бытия поток.Конь, человек на коне,Рассеянный птичий кликВ пушистой голубизнеМеняются с мига на миг.Облака тень на рекеМеняется с мига на миг;Копыта вязнут в песке,Конь к водопою приник;Утки ныряют, ждут,Чтоб селезень прилетел;Живые живым живут —Камень всему предел.Отвергших себя сердецУчасть, увы, каменеть.Будет ли жертвам конец?Нам остается впредьШептать, шептать имена,Как шепчет над сыном мать:Он пропадал допозднаИ усталый улегся спать.Что это, как не ночь?Нет, это не ночь, а смерть,И нельзя ничему помочь.Англия может теперьПосул положить под сукно.Они умели мечтать —А вдруг им было даноИ смерти не замечать?И я наношу на лист:Мак Донах и Мак Брайд,Коннолли [128] , и ПирсПреобразили край,Чтущий зеленый цвет,И память о них чиста:Уже родилась на светУгрожающая красота.
123
Пасха 1916 года. — Это стихотворение в 1916 году было опубликовано в количестве 25 экземпляров для распространения среди друзей поэта. Оно посвящено памяти вождей так называемого Пасхального восстания в Дублине (24–30 апреля 1916 года), подавленного английскими войсками. Шестнадцать руководителей восстания по приговору английского суда были казнены.
124
Эта женщина… — Констанс Маркевич (1868–1927), актриса и художница, участница восстания. Была приговорена к тюремному заключению, в 1917 г. освобождена по амнистии, в 1918 году избрана в ирландский парламент.
125
А этот был педагог… — Имеется в виду Патрик Пирс (1879–1916). Писал стихи на гэльском и английском языках.
126
Его помощник и друг… — Томас Мак-Донах (1878–1916), поэт и критик, автор книги «Литература Ирландии».
127
Четвертый казался мне… — Майор Джон Мак-Брайд (1878–1916).
128
Коннолли — Джеймс Коннолли (1870–1916), профсоюзный лидер, организатор Ирландской гражданской армии, комендант Почтамта.
Внезапный шквал: громадные крылаПугают деву, грудь исходит в плаче,На гибком теле ноша тяжела,И гладят лоно лапы лягушачьи.Как могут пальцы слабые изгнатьИз чресел оперенную зарницу?Как может тело всуе проклинатьНесущуюся ввысь, как облак, птицу?Во чреве зыблемом порожденыТроянский конь, всеобщее вдовствоИ мертвый Агамемнон. В ослепленьеОт кровожадных ласк и вышиныПостичь она могла ли божество,Пока к земле не началось паденье?
129
Леда — жена спартанского царя Тиндарея, к которой Зевс явился в образе лебедя. Леда родила от Зевса Елену Прекрасную — виновницу Троянской войны. Агамемнон был убит Клитемнестрой, дочерью Леды. ( греч. миф.).
Тут старых нет. Здесь молодость живетВ объятиях друг друга. Птичья трель —Песнь поколений, их в века исход,В протоках лосось и в морях макрель —Всё славит лето: рыба, птица, скот,Зачатье, зарожденье, колыбель.Всяк в любострастном гимне пренебрегВсем, что бессмертный интеллект сберег.Как ветошь, пережившая свой срок,Стареющий ничтожен. Спой же он,Душой рукоплеща, — свой каждый клокУступит песне смертный балахон.Но нет уроков пенья — есть урокНаследия блистательных времен.А посему моря я переплылИ в Византию вещую ступил.Покинь, мудрец, божественный огонь,Как на златой мозаике [131] стены,Покинь святой огонь и струны тронь,С душой моею сладив дрожь струны,В стареющем животном урезоньБоль сердца, в коем страсти вмещены.Оно себя не знает. ПосемуМне вечность подари — но не ему.Природой созданный — я не искалСебя в ее подобьях воплотить, —Пусть эллин бы искусный отковал [132] ,Измыслив золото с эмалью слить,Дабы сонливый государь не спал,И с ветки золотой напевы длитьДля византийских барынь и господО том, что было, есть и что грядет.
130
Плавание в Византию. — В западном литературоведении высказываются предположения, что У.-Б. Йейтс написал «Плавание в Византию» как ответ на «Оду к соловью» Китса. В начале стихотворения дается, очевидно, описание Ирландии. Византия для Йейтса — символ земли обетованной.
131
… как на златой мозаике… — Имеется в виду мозаичный фриз на стенах собора Святого Аполлинария в Равенне.
132
… пусть эллин бы искусный отковал… — Возможно, отголосок прочитанных Йейтсом в детстве сказок Г.-Х. Андерсена («Соловей императора»); возможно также, что это — описание императорского дворца в Византии, где в саду было дерево из золота и серебра, в ветвях которого пели искусственные птицы.
ПУСТЫННИК РИБХ О НЕДОСТАТОЧНОСТИ ХРИСТИАНСКОЙ ЛЮБВИ
Перевод А. Сергеева
Зачем любовь, господню благодать,Кощунственно на части разнимать?Я ненавистью занят не на шутку [133] :Понятен мне порыв стихии злой —Он выметает из души метлойВсе то, что чуждо чувству и рассудку.О ненависть, души ревнивой свет,Ты — людям и событьям мой ответ.Оставив слабым ложь и опасенья,Я прозреваю, чем душа жила,И что она в грядущем бы нашла,Не зная тленья и восстав от тленья.Освободясь, я втаптываю в прахВсе, что о Боге люди мнят в веках;В душе их мысли вызывают злобу.Душа — невеста, ей ли не позорМишурных мыслей нищенский убор!Кто ненавидит Бога — ближе к Богу.С ударом полночи [134] душа стряхнетПокров телесно-умственных забот.Что взять ей, кроме божьего даянья?Что, кроме дел господних, увидать?Что знать, пока он не велел ей знать?Чем жить, пока в ней нет его дыханья?
133
Я ненавистью занят не на шутку… — Йейтс считал, что душа должна любым образом соотноситься с богом, даже если это соотношение основано на ненависти.
Их Пифагор считал. В чем их секрет?Конечно, числа в мраморе живее,Но одухотворенности в них нет;И лишь для тех, кто, от любви немея,Распознавал их потаенный свет,Теплели статуи и, смутно мрея,Влекли припасть украдкою к ланитам,Единой мерой и числом отлитым.Да, все-таки влюбленные мудрей:Ведь Пифагора точные расчетыВаяли плоть и плоть, забыв за ней,Что есть не только Саламина флотыНа пьедестале из живых людей,Но и Востока смутные дремоты.Лишь Фидий [136] , женам сотворив зерцала,Их примирил со скорбью пьедестала.Европа спит, а в тропиках, вдали,Негамлетоподобного титанаВека средневековья возвели,И видели глазницы истукана,Что все, явившееся из земли, —Зеркальный мир зеркального обмана.Скликая к Будде, гонг ударит звонко,И к пустоте приникнет старушонка.Когда был Пирсом призван Кухулин [137] ,Чем был Почтамт [138] наполнен — размышленьем,Числом, расчетом, сопряженьем длин?Нас тоже мир не обошел гниеньем,Но мы, придя из вековых глубинИ захлебнувшись новым просвещеньем,Спешим назад, к чертам почти забытым,Единой мерой и числом отлитым.
135
Статуи. — Йейтс писал: «Доктрина чисел Пифагора проложила дорогу искусству греческих скульпторов, которые ваяли свои статуи при помощи точного расчета. Не столько греческие солдаты и матросы при Саламине, сколько греческий интеллект завоевал Азию».
136
Фидий (V в. до н. э.) — греческий скульптор.
137
Кухулин — центральная фигура древнейшего цикла ирландского эпоса.
138
Почтамт — центр Пасхального восстания 1916 года в Дублине.
ПРИВИДЕНИЯ
Перевод А. Сергеева
В иронии хоть чему оправдание,И я рассказывал о привидении,К правдоподобию не стремилсяИ не тревожил здравого смысла:Мой собеседник не может вынестиНародной мудрости или хитрости.— Пятнадцать призраков я видал,И худший — пальто на вешалке.Теперь полмира отдать захочется,За половинное одиночествоЗа полночь с долгожданным другом,Который не станет казнить упрекомИ силы найдет не выказать чувств,Когда я, по мненью его, заврусь.— Пятнадцать призраков я видал,И худший — пальто на вешалке.Чем человек становится старше,Тем в его сердце больше и большеПолноты бытия и радости —А силы приходятся кстати в старости,Ибо кругом сгущаются тени,И в них мерещатся привидения.— Пятнадцать призраков я видал,И худший — пальто на вешалке.
ДЖЕЙМС ДЖОЙС
Джеймс Джойс(1882–1941). — Родился в Дублине, учился в Дублинском университете, преподавал языки в Триесте и Цюрихе. Долго жил в Париже; в 1940 г., после оккупации Франции гитлеровцами, уехал в Швейцарию. Первой книгой Д. Джойса был стихотворный сборник «Камерная музыка» (1907). Изысканные и мелодичные, напоминающие лирику елизаветинцев, стихи этой книги были положены на музыку. Вторая поэтическая книга Д. Джойса — «Яблоки — по пенни штука» (1927) — отличается большей конкретностью образов, более свободным ритмом и более резким тоном стиха. Здесь Джойс близок имажистам и отчасти утонченному символизму Йейтса. Первые переводы стихов Д. Джойса на русский язык (Ю. Анисимова) относятся к середине 30-х годов.