Чтение онлайн

— Н?тъ, уклонялась она всякій разъ, когда я предлагалъ ей часть пользы. — Разширяй лучше свою торговлю на этотъ капиталъ. Все равно, на старости л?тъ теб? же насъ кормить придется. Богат?й же, пока везетъ.

Мое счастіе было на самомъ зенит?, когда б?дныхъ деревенскихъ евреевъ, и меня въ томъ числ?, постигла неожиданная б?да. Законъ внезапно воспретилъ евреямъ проживать въ деревняхъ и селахъ. На насъ набросилась ц?лая стая старшинъ, волостныхъ головъ и писарей, становыхъ, исправниковъ и окружныхъ начальниковъ. Насъ прижимали, выживали и изгоняли. Мы откупались на время, расплачивались своими карманами. Мы выжимали изъ себя посл?дніе соки, но не могли насытить свору гончихъ и ищеекъ, нападавшихъ на насъ ежедневно. Мы выбивались изъ силъ и раззорялись, чувствуя, что долго такимъ образомъ не продержишься, что зат?мъ теб? уже пардона не будетъ. Бол?е разсудительные ликвидировали немедленно свои д?ла и переселялись въ м?ста, гд? евреямъ жительство дозволяется. Я р?шился посл?довать этому прим?ру. Но для ликвидаціи моихъ д?лъ требовалось время; необходимо было предварительно взыскать долги, распродать товары и имущество и расчитаться съ кредиторами, посматривавшими уже на еврейскую деревенскую торговлю какъ на ненадежную, угрожающую рано или поздно неизб?жнымъ банкрутствомъ.

Евреи изгонялись изъ деревень и селъ, какъ эксплуататоры деревенскаго пьянаго люда. Не см?я вполн? отрицать основательность этого уб?жденія, во имя котораго темный людъ, и въ наше время, нападаетъ, грабитъ и раззоряетъ безпомощныхъ евреевъ, среди б?лаго дня, среди многолюднаго европейскаго города, я хочу только слегка коснуться вопроса, кто былъ, во время оно, виноватъ въ этой настоящей или мнимой эксплуатаціи? Кто давалъ первый импульсъ тому безобразію, которое взваливалось ц?ликомъ на однихъ евреевъ? Я р?шаюсь коснуться этого важнаго вопроса только въ прошломъ; въ настоящемъ же предоставляю этотъ вопросъ на р?шеніе бол?е глубокихъ наблюдателей.

Я разскажу читателямъ былой случай изъ жизни знакомаго мн? деревенскаго еврея, изъ жизни двухъ негодяевъ, принадлежавшихъ къ различнымъ сферамъ. Предоставляю р?шить другимъ, кто виноватъ: еврей, или…

На поселянахъ одной м?стности накопилась громадная податная недоимка. Поселяне были б?дны, благодаря голоднымъ годамъ и безкорыстью сельскихъ чиновниковъ. Чтобы очистить хоть часть недоимки, поселянъ сотнями выгоняли на работы, на сооруженіе какой-то шоссейной дорога. Время было тяжкое, требовавшее какого нибудь ут?шенія, хоть минутнаго, искуственнаго. Горемыки запили пуще обыкновеннаго. Благо, шинкарь Хаимко отпускалъ въ счетъ будущихъ благъ, обм?ривая наполовину, и присчитывая по десяти на каждую единицу. Хаимко рисковалъ, но рисковать стоило: взыщи онъ хоть сотую долю долга съ своихъ безхитростныхъ должниковъ, онъ былъ бы уже въ барышахъ. Итакъ, мужики пили да пили, а Хаимко записывалъ да записывалъ, въ ожиданіи урожайнаго года.

Однажды, на?зжаетъ исправникъ и останавливается у корчмаря. Кстати у корчмаря им?лась въ запас?, для начальства, удобная комната со столомъ и чаемъ, и все это въ добавокъ предлагалось радушно даромъ, исправникъ къ тому же былъ падокъ на еврейскую фаршированную рыбу съ картофелемъ, лукомъ и ц?лымъ моремъ перцованной ухи.

— Что новаго, ваше высокородіе? спрашиваетъ фамильярно Хаимко, накормивши и напоивши начальство.

— А вотъ, налет?лъ выгонять батраковъ на шоссе, отв?чаетъ исправникъ, потягивая кр?пчайшій пуншъ и поглаживая отяжел?вшее брюхо.

— Боже, что со мною теперь будетъ!

— А что?

— Я несчастн?йшій челов?къ, я теперь — нищій: вс? батраки мн? должны, вс? долги лопнутъ.

— А долги, за что? за водку?

— Н?тъ… но…

— Не ври, мошенникъ! Ну, водочные долги твои, какъ есть, фу! Разв? не знаешь, что водку въ долгъ отпускать запрещено закономъ?

Еврей поникъ головою и заломалъ руки. Воцарилось молчаніе.

— А много долга? спросилъ исправникъ чрезъ н?сколько минутъ.

Еврей назвалъ круглую цифру.

— Им?ешь росписки на должникахъ?

— Какія тутъ росписки? Разв? не знаете, что мы на слово в?римъ?

— Ну, значитъ, пиши, Хаимко, пропало.

— Если-бы ихъ не выгоняли! разсуждалъ задумчиво шинкарь.

— То что было бы?

— Уплачивали бы по немножку. Кстати, и хорошій урожай предвидится.

— А что дашь, если взыщу твои долги?

Хаимко затрепеталъ отъ радости.

— Дашь половину — возьмусь! р?шительно объявилъ исправникъ, укладываясь на еврейскіе пуховики.

Д?ло уладилось.

На другой день, чуть заря деревня зашевелилась и ходуномъ заходила отъ ужаса. Сотскіе б?гали какъ угор?лые изъ улицы въ улицу, изъ дома въ домъ, и сгоняли народъ какъ на пожаръ. Бабы сопровождали своихъ мужей и сыновей, и голосили на взрыдъ. Вся толпа сгонялась къ управ?. Слухи разнеслись, что прямо изъ управы, неисправныхъ податныхъ плательщиковъ погонятъ на казенныя и частныя работы, куда-то въ страшную даль, за тридевять земель. О распространеніи этихъ страшныхъ слуховъ постарался, по наставленію самого исправника, ловкій Хаимко.

Народъ, сплошной толпой, съ обнаженными головами долго ждалъ появленія начальства, переминаясь съ ноги на ногу и шопотомъ с?туя на свою судьбину.

При появленіи исправника, толпа поклонилась въ поясъ. Н?сколько стариковъ выступило впередъ и бухнуло въ ноги строгому начальству.

— Не губи, батюшка, не губи, родимый! завопила депутація.

— А что? спросилъ надменно исправникъ.

— Не гони насъ на работы! Богъ милостивъ, хл?бецъ народится, все уплатимъ, до копеечки уплатимъ. Нешто платить не хотимъ? Не можется, родимый, видитъ Господь — не можется.

— Да что вы, ребята? Я совс?мъ по другому д?лу на?халъ; по д?лу радостному — вотъ что!

Мрачныя лица толпы вмигъ озарились надеждою.

Исправникъ направился въ сельскую управу, позвавъ за собою толпу.

— В?домо ли вамъ, ребята, что жидовъ изъ деревень гнать вел?но?

— Чули это мы, отозвались одни.

— Давно бы такъ, нехристей! одобрили другіе.

— Водку въ долгъ не отпускать; — жидамъ строго было заказано. Объ этомъ знаете вы?

— Ни, ни, сего не в?даемъ.

— Такъ в?дайте же!

— Значитъ, и платить не надо? спросилъ какой-то забулдыга, выдвинувшись изъ массы.

— Не только что платить не надо, но жиды, отпускавшіе свою поганую водку въ долгъ, вопреки закона, должны еще платить громадамъ штрафу столько же, на сколько имъ народъ задолжалъ. Штрафъ этотъ пойдетъ на податную недоимку — вотъ что. Поняли?

— Какъ не понять, батюшка!

Поднялся восторженный говоръ и шумъ.

— Молчать! гаркнулъ исправникъ. — Что расходились? забыли, при комъ стоите?

Настало глубокое молчаніе.

— Пиши! скомандовалъ исправникъ, обращаясь къ писарю сельской управы. — Нужно составить списокъ, сколько деревня задолжала жиду, чтобы опред?лить количество штрафа, предстоящаго ко взысканію въ пользу деревни. А вы, обратился исправникъ къ толп?: — говорите, каждый сколько долженъ шинкарю Хапмк?; только, чуръ, не врать.

Писарь, чуть зам?тно ухмыляясь, взялся за перо.

— Стой! остановилъ его исправникъ. — Притащить сюда жида съ его разсчетной книжкой.