Чтение онлайн

— Какимъ это образомъ?

— Видите-ли! Я, конечно, какъ и всякій, даже крупный капиталистъ, нуждаюсь иногда на короткое время въ наличныхъ деньгахъ. Чтобы им?ть всегда подъ рукою рессурсы, я усп?лъ исходатайствовать должность директора одного банка. Этотъ банкъ выдаетъ деньги въ заемъ исключительно купеческому сословію подъ вексель. На вексел? должны быть подписаны два лица непрем?нно. Если вы сд?лаетесь купцомъ, то мы оба подпишемъ векселя, чтобы, въ случа? надобности, взять кое-какія деньги на короткій срокъ и то, если ужь очень нужно будетъ, что я, впрочемъ, и не ожидаю.

— Для чего-же послужитъ моя подпись?

— Видите. Купецъ, наприм?ръ, какъ я, им?етъ обыкновенно расчеты съ другими купцами, положимъ, хотя съ вами. Вы состоите мн? должнымъ по векселю. Я обращаюсь въ банкъ и говорю: я им?ю получить отъ такого-то купца такую-то сумму, къ такому-то сроку. Но нуждаясь, между т?мъ, въ капитал?, требую, чтобы банкъ выплатилъ мн? между т?мъ за моего должника, подъ закладъ того-же векселя и за изв?стные проценты, и ко времени истеченія срока того векселя, я обязываюсь уплатить, въ чемъ ручаюсь своею подписью или жирою.

— А если вы не уплатите въ банкъ?

— Вы меня обижаете: какъ можно, чтобы я не уплатилъ?

— Ну, а если?

— Тогда со мною поступятъ по всей строгости законовъ.

— А со мною?

— Какже они см?ютъ придираться въ чужому челов?ку? Разв? у насъ безсудная земля, что-ли?

— Позвольте мн? подумать.

Я обратился за сов?томъ въ Ранову.

— Сохрани тебя Богъ подписывать этому плуту векселя. Онъ на нихъ получитъ деньги изъ банка, не уплатитъ, обанкрутится, и тебя, раба божія, притянутъ въ отв?тственности, какъ неисправнаго должника Клопа, а такъ-какъ платить у тебя неч?мъ, то придется теб? и съ тюрьмою познакомиться.

Я вздрогнулъ отъ этой прелестной перспективы.

— Разв? ты им?ешь понятіе о томъ, что подобные мазурики, какъ Клопъ, будущій директоръ банка, творятъ? Я зналъ одного директора, который записывалъ въ гильдію первыхъ встр?чныхъ евреевъ-нищихъ. Однихъ онъ превращалъ въ векселедателей, а другихъ — въ векселепредъявителей, или жирантовъ. По векселямъ этихъ нищихъ онъ получалъ изъ банка громадныя деньги въ свой карманъ, а благородныхъ своихъ подставныхъ снабжалъ н?сколькими сотнями и отправлялъ въ Іерусалимъ на в?чное, безвы?здное богомолье. Богомольцы были уже рады-радехеньки и тому, что ихъ костямъ не придется совершать неудобное путешествіе посл? смерти [83] .

Благодаря практичному другу Ранову, я проникъ весь гнусный замыслъ Клопа и твердо р?шился не поддаваться ему. Придя домой, я запискою ув?домилъ Клопа о томъ, что отказываюсь отъ предлагаемаго мн? первогильдейскаго почетнаго званія, и что если я нич?мъ, кром? этого, не могу быть ему полезнымъ, то прекращаю и мою службу у него. Во изб?жаніе сцены, я скрылъ передъ женою всю эту исторію.

На другой день, чуть св?тъ приб?жалъ ко мн? Клопъ. Онъ былъ разстроенъ, его воровскіе глазки искрились яростью.

— Такъ вотъ какъ вы изволите благодарить меня за хл?бъ-соль, за дружбу и доброту; такъ вы значитъ меня надули, ограбили?

Я сдержанно объяснилъ Клопу, что никогда его не надувалъ, что, напротивъ, онъ старается меня надуть и довести до несостоятельности, до тюрьмы, до погибели.

— Н?тъ, крикнулъ онъ на меня. — Вы плутъ, вы даже доносчикъ. Вы изм?нили мн?. Вы предали меня въ руки моему врагу. Вы ему разсказали всю исторію пов?рки см?ты… Онъ уже готовитъ новый доносъ на меня.

— Вы врете, не выдержалъ я. — Я никогда не былъ ни подрядчикомъ, ни плутомъ, сл?довательно не им?лъ повода сд?латься казнокрадомъ и доносчикомъ.

— Я теб? покажу, кто я такой, пригрозилъ Клопъ. — В?дь подложные итоги ты самъ под?лалъ. Я в?дь ничего не знаю… Пойдешь ты у меня въ Сибирь, эхидъ ты едакій!

Прошип?въ эту страшную угрозу, Клопъ вн? себя выб?жалъ вонъ.

Посл? ухода Клопа, жена, какъ разъяренная тигрица, подскочила ко мн? съ сжатыми кулаками.

— Опять швырнулъ отъ себя кусокъ хл?ба! Опять напакостилъ, опять тебя выгоняютъ со службы! закричала она на меня.

— Ум?рь свой тонъ, жена; не раздражай. Я не могу служить у этого мерзавца-карманщика. Я еще слишкомъ молодъ для тюрьмы.

— Болванъ ты книжный, угостила меня моя голубица. — Жить съ порядочными, добрыми, людьми не ум?ешь. Бери же своихъ д?тей, своихъ щенковъ и отправляйся съ ними по міру.

Моя голова закружилась, сердце какъ будто остановилось въ груди, въ глазахъ запрыгали и вихремъ заверт?лись какія-то огненныя очки. Я протянулъ руки… къ счастью, накто и ничто не попало между нихъ.

Я стремительно выскочилъ на улицу и, какъ угор?вшій, жадно началъ вдыхать въ свои легкія живительную прохладу осенняго, яснаго утра.

Мое положеніе сд?лалось опять жалкимъ, почти безвыходнымъ: жить было неч?мъ, и частной службы не предвид?лось. Одни откупщики, или, изр?дка, подрядчикъ какой-нибудь нуждались въ грамотныхъ служащихъ, прочій же торгующій и спекулирующій еврейскій людъ искалъ людишекъ подешевле, позабит?е, которые довольствовались бы запл?снев?лымъ сухаремъ и нищенскимъ рубищемъ, которые, въ добавокъ, ум?ли бы, при случа?, въ пользу своихъ хозяевъ, обсчитать, обм?рить и обв?сить кого сл?дуетъ.

Во что бы то ни стало, я долженъ былъ отправить мою семью къ родителямъ, въ деревню, чтобы пріобр?сти временную свободу у?хать куда-нибудь въ другое м?сто для отысканія какой-нибудь частной службы. Но упорная жена моя на отр?зъ отказалась тронуться съ м?ста.

— Корми какъ знаешь, твердила она съ непоколебимымъ упорствомъ: — на то ты мужъ. Куда ты, туда и я.

Чтобы образумить упрямицу, я выписалъ мою мать. Все время я скрывалъ отъ матери, какъ несчастную мою семейную жизнь, такъ и скверную мою службу; я зналъ, что она моему горю пособить не можетъ; къ чему же огорчать ее и безъ пользы умножать ея собственныя горести?

Меня не было дома, когда мать моя прі?хала. Я безъ ц?ли шлялся по улицамъ, лишь бы не вид?ть в?чно угрюмаго лица жены и не слышать ея безконечныхъ упрековъ. Мн? опротив?лъ и мой домъ, и моя семья. По правд? сказать, я и д?тей своихъ не любилъ; я ихъ ласкалъ не подъ вліяніемъ натуральнаго родительскаго чувства, а подъ вліяніемъ чувства состраданія и жалости къ этимъ несчастнымъ твореньицамъ, в?чно хныкающимъ и плачущимъ, в?чно ругаемымъ и наказываемымъ матерью.

Когда я возвратился домой и засталъ мою мать въ слезахъ, а жену что-то съ необыкновеннымъ жаромъ разсказывающею и жестикулирующею руками, я сразу понялъ, что моя супруга усп?ла уже передать матери обо всемъ, и передать, конечно, въ томъ ложномъ и изуродованномъ вид?, въ которомъ она всегда старалась выставить самые простые мои поступки.