Чтение онлайн

— Я всегда буду съ нимъ несчастна. Мы в?чно будемъ нищенствовать. Онъ ни съ к?мъ ужиться не можетъ. Его глупая гордость…

Завид?въ меня, она оборвалась на половин? фразы. Мать бросилась ко мн? въ объятія и зарыдала.

— Какой ты несчастный, б?дный мой Сруликъ! Вс? обвиняютъ тебя! пожал?ла она меня.

— Кто же эти вс?, матушка?

— Ну, хоть бы жена твоя.

— Выслушайте прежде меня и зат?мъ судите: виноватъ ли я въ томъ, что съ нами случилось.

Я заботливо усадилъ мать и подробно разсказалъ ей то, что уже изв?стно моимъ читателямъ. Жена прерывала меня на каждомъ слов?, но мать не обращала на нее никакого вниманія и сосредоточенно дослушала меня до конца.

— Посудите теперь, матушка, могъ ли я поступить иначе, могъ ли я оставаться у плута, вздумавшаго, въ добавокъ, опутать меня векселями?

— Векселями?! передразнила меня жена, состроивъ презрительную гримасу. — Банкиръ важный, тоже векселей боится! Много съ тебя взяли бы?

— Ты дура, и притомъ злая дура! ср?зала ее мать: — ты честно и умно поступилъ, сынъ мой; я горжусь тобою. Богъ воздастъ теб?; пов?рь, что рано или поздно, но Богъ вознаградитъ прямодушныхъ. Вспомни слова святаго писанія: «Я не вид?лъ праведника, д?ти котораго молили бы о хл?б? насущномъ».

Но разсчитывая на краснор?чіе моей матери, я горько ошибся. Ни уб?жденія, ни просьбы, ни угрозы ея не под?йствовали на мою жену. Она твердила одно:

— Не по?ду я безъ него, не дамъ ему воли. Запрягся, пусть и тянетъ лямку, какъ вс? мужья. Что онъ за цаца такая?

Мать провозилась съ нев?сткой ц?лыхъ два дня къ ряду, и провозилась даромъ, безъ усп?ха.

— Противъ такого закосн?лаго упорства я средствъ не им?ю, сказала мн? мать, на третій день. — Мн? кажется, что было бы всего лучше, если бы ты съ ней вм?ст? переселился въ деревню, къ намъ.

— Мн? переселиться въ деревню? что вы, матушка? Ч?мъ же мы жить будемъ? что я тамъ д?лать стану?

— Мой сынъ, послушайся моего сов?та, оставь откупщиковъ и подрядчиковъ и живи такъ, какъ многіе евреи живутъ. Од?нься просто, поеврейски, выбрось изъ головы кичливость, вспомни, что ты — самый обыкновенный еврей; в?дь маленькое знаніе русской грамоты не Богъ знаетъ какая мудрость.

— Ч?мъ же я жить стану?

— Отецъ уступитъ теб? лучшій кабакъ…

— Что вы, маменька? Я… въ кабачники? Ха-ха-ха! Что вы?

Мать зам?тила язвительный характеръ моего см?ха. Она грустно опустила голову и какимъ-то нер?шительнымъ, притихшимъ тономъ сказала:

— Не знаю, сынъ мой, что въ моемъ предложеніи см?шнаго; знаю только одно, что въ каждомъ ремесл? челов?къ, если захочетъ, можетъ быть честнымъ. Скажи, ч?мъ Тугаловы и Клопы лучше кабатчиковъ? Не т?мъ ли только, что они богаче?

— Трудно быть честнымъ кабатчикомъ, маменька. Необходимо воду въ водку подливать, обм?ривать, обсчитывать и… воровскими вещами шахровать.

— Необходимо, говоришь ты? Кто заставляетъ?

— Нужда, иначе насущнаго куска хл?ба им?ть не будешь.

— Вздоръ. Твой отецъ торгуетъ водкой, и торгуетъ честно, ручаюсь теб?.

— В?рю. Но онъ не кабатчикъ, а маленькій откупщикъ, это совс?мъ другое д?ло. Н?тъ, питаться кабакомъ не желаю; лучше съ голоду умру.

— Ты не им?ешь права такъ разсуждать: у тебя жена и д?ти.

— Знаю, и знаю, что этимъ счастіемъ я теб? обязанъ.

В?роятно, въ моихъ посл?днихъ словахъ скрывалось много желчи. Лицо матери передернулось и крупныя слезы покатились по бл?днымъ щекамъ. Мн? стало жаль ее. Я приласкался къ ней.

— Извини, дорогая, я увлекся. Ты тутъ не причемъ. Ты поступила, какъ вс? поступаютъ, не такъ ли?

— Н?тъ, я загубила тебя и казнюсь предъ тобою. Я во многомъ была глупа и несправедлива. Сознаюсь теб?, что я въ посл?днее время много поняла изъ того, чего прежде не понимала, такъ что даже отецъ твой, въ шутку, величаетъ меня по временамъ еретичкой.

За это искренное признаніе я горячо поцаловалъ мою мать.

— Слушай, сынъ мой. Я накопила, тайкомъ отъ отца, тысченку, другую. Я нам?ревалась сохранить ихъ на черный день. Но твое скверное положеніе, въ которомъ я, отчасти, сама виновата, я считаю черн?йшимъ днемъ въ моей жизни. Съ радостью я отдамъ теб? эти деньги. Ты купишь себ? въ деревн? домикъ — я уже им?ю такой на прим?т? — и устроишь себ? лавочку. Честно шинкуя и торгуя, ты будешь им?ть кусокъ хл?ба и докажешь, что можно быть и честнымъ кабатчикомъ, и честнымъ крамаремъ. Не такъ-ли?

Я молчалъ. Внезапный наплывъ чувства сдавилъ мн? горло; я боялся заплакать. Но въ конц? концовъ, разум?ется, я согласился.

Жена не была при этомъ разговор?. Я объявилъ ей о нашемъ р?шеніи. Она даже не поблагодарила свекровь.

Чрезъ н?сколько дней, мы перетащили весь нашъ скарбъ въ деревню. Мать моя, между т?мъ, купила для меня деревенскій камышевый домикъ на базарной площади, привела его въ порядокъ и позаботилась объ устройств? нашего хозяйства.

Когда я свид?лся съ отцомъ, онъ хлопнулъ меня по плечу и похвалилъ.

— Молодецъ ты у меня, Сруль! Мать сказывала, что ты у Клопа усп?лъ накопить кругленькую сумму. Очень радъ, очень радъ. Жаль только, что ты такъ поторопился его бросить; в?дь на подобные случаи не каждый день наткнешься.

Мнимая моя способность копить деньгу внушила отцу особенное уваженіе ко мн?. Онъ смотр?лъ уже на меня какъ на д?льнаго челов?ка и пересталъ опекать, чему я былъ безконечно радъ. Я пересталъ быть зависимымъ отъ другихъ и зажилъ свободно и, относительно, счастливою жизнью, благодаря доброт? и щедрости моей матери.

Домишко мой, состоявшій изъ двухъ комнатокъ, кухни, кладовой и с?ней, л?пился въ углу деревенскаго, маленькаго, густаго, но одичалаго садика; за садикомъ тянулся небольшой лужокъ до самыхъ окраинъ болотистой р?ченки. Дворъ заключалъ въ себ? обширное пустопорожнее м?сто, тянувшееся до самой базарной площади. На конц? двора, я выстроилъ, на скорую руку, деревянную лавочку подъ соломенной крышей, и землянку для кабака. При сод?йствіи матери, я накупилъ разнаго деревенскаго лавочнаго товара. Тутъ были и яркія ленты, и гигантскіе гвозди, и деготь, и конопляпное масло, подковы, чоботы, медъ и купоросъ, иголки, селедки, ор?хи и пряники, подошвы и ситецъ, однимъ словомъ: полное крамарское tutti-frutti. См?сь эту я однакожъ привелъ въ строгую систему, расположилъ на полкахъ по роду и свойству продуктовъ и товаровъ. Кабакъ снабдилъ значительнымъ количествомъ пьянаго матеріала въ боченкахъ и стеклянной посуд?, и посадилъ ц?ловальницу, старую хохлушу. За устройствомъ моей торговли, осталась еще часть наличныхъ денегъ и для мелкой спекуляціи. Толковая мать руководила мною какъ опытный, но безгласный компапіонъ, но хозяиномъ вс?хъ этихъ благъ именовался я.

Въ продолженіе длинной, суровой зимы, я не переставалъ тосковать въ глуши. Новыхъ книгъ я не им?лъ, достать было негд?, съ живымъ челов?комъ, съ которымъ можно было бы перекинуться интереснымъ словомъ, я не сталкивался. Мужики, даже престар?лый деревенскій попъ, день и ночь копошились въ гумнахъ. Торговля шла копеечная, мелкая, противная. Я сначала попытался новесть торговлю безъ торгу, но мужики осм?яли меня.

— Ишь, что выдумалъ! указывали они на меня узловатыми пальцами — не торговаться! Гд? же это водится? Въ губерніи и то добрые люди торгуются, а онъ новые порядки заводить вздумалъ! сказано: молодо-зелено.