Чтение онлайн

Я познакомился через пару лет после этих событий с одним милиционером из Пензы (название города изменено), любителем погонять на БМВ пьяным, да еще и по встречной полосе. Так он демонстрировал лихость. А я, хоть и не робкого десятка, едва не поседел. Если бы был трезвым, то испытал бы, наверное, еще б о льший страх. Мы выпили с ним совсем немного, и я спросил его, изображая душевную простоту, откуда у него деньги.

– Так… У меня это… инструментальный магазинчик. Инструментами для ремонта торгует. Ну, как магазинчик… – Он замялся. – В общем, все инструментальные магазины в городе…

Почти все деньги я вкладывал в развитие, и опасался, что откат за право работать может быть настолько велик, что похоронит дело. И был недалек от истины. Поскольку аппетиты у Арсения Валерьевича оказались колоссальные, а в финансовые дела он вникать не желал. Совсем. Лановой жил на широкую ногу – достраивал в Подмосковье трехэтажный кирпичный дом, о чем поведал мне сразу же после встречи.

– Пенсия скоро, мы рано выходим, – сказал он доверительно, – буду в собственном доме на пенсии жить. А там еще столько всего сделать надо… – И сразу же перешел к делу: – Что ж ты, гнида такая, меня за нос водил?

– Так получилось, – ответил я.

– А раз у тебя так получилось, надо бы оплатить всё – за те месяцы, когда выплаты не поступали. Так. Ты палатку когда поставил?

К тому моменту меня уже просветили знающие люди, что платить «крыше», если хочешь иметь бизнес, все равно придется. За каждую точку. Поэтому лучше договориться сразу, иначе проблем не оберешься. Но сумма, которую озвучил участковый, меня просто убила.

– У меня таких денег нет!

– Что, значит, нет? Найди. Ты же не просто так их даешь. Ты штраф платишь, за установку в неположенном месте, без разрешения. Да у тебя, наверное, и пожарного разрешения тоже нет. Мы тебе все обеспечим. И будешь работать. Ну?..

Удивительно, но тогда участковый милиционер вел такие разговоры с предпринимателями прямо в собственном кабинете, без всякого стеснения. Позже они стали куда осторожнее – передоверили переговоры мелким чинам, бывало, заходили сами, чтобы поговорить, назначали встречи в ресторанах, если речь шла о крупной сумме. Но все эти простые ухищрения взяточников были еще до инвестиционной эпохи, новые схемы пока не были обкатаны и отработаны. Они пребывали в состоянии полной безнаказанности, и творили все, что хотели.

– Да я никак не могу столько заплатить! – уперся я. – Ну, нет сейчас таких денег.

Таких денег, и правда, не было. Чтобы с ним расплатиться, я должен был бы распродать все до копейки, включая все имущество, и отдать ему. Наверное, такой расклад вполне устроил бы кровопийцу.

– Нет?! – он вдруг раскраснелся, саданул кулаком по столу. – Что ты мне ваньку валяешь?! Нет – так займи! Укради! Мне насрать на твои проблемы! А штраф ты мне заплатишь!..

Я мучительно пытался втолковать этому кретину, что он уничтожает бизнес, что он может, поумерив аппетиты, получать выплаты регулярно, но он был непробиваем, как стена. Не знаю, чем думают такие люди. Аргументация у них железобетонная – ничего не хочу знать, вынь – да полож.

Характер у меня весьма вспыльчивый, хотя я и стараюсь сдерживаться. Но здесь, видя, что по-другому он не понимает, я тоже вошел в раж и заорал:

– Раз так, вообще, ни хрена ты не получишь! Пошел ты знаешь куда?!. Откуда я тебе бабки возьму?! Ты меня, вообще, слышишь, дебил?!

Он сначала опешил, потом схватил трубку стоявшего на столе телефонного аппарата:

– Стоянов, зайди!

В кабинет через пару секунд вбежал запыхавшийся милиционер, на груди у него висел автомат.

– Вот этот только что сознался в тяжком преступлении. В камеру его посади. За ним теперь глаз да глаз нужен. Понял меня?

– Ах ты мразь! – не успокаивался я. – Думаешь, ты тут самый главный?! Это мы еще посмотрим. Я позвоню куда надо, повыше, и попрут тебя из органов!

– Да ты кто такой?! – Лановой стал пунцовым от гнева. Он вскочил из-за стола и двумя отработанными ударами в подбородок, – очевидно, за годы службы ему очень и очень многих приходилось бить, – отправил меня в нокаут. Стоянов рывком поставил на ноги. Меня немного повело, он придержал, чтобы я, не дай бог, не свалился, и, открыв дверь, вытолкал в коридор. Вслед неслись ругательства – участковый тоже отличался крутым нравом.

Я попытался развернуться. Стоянов похлопал по автомату:

– Пшел, давай. Не останавливайся.

Тут я пожалел, что поддался эмоциям.

– Мы не договорили…

– После договорите. Посидишь немного, подумаешь, что тебе сказать.

Меня обыскали. Я порадовался, что пистолет оставил в палатке. Найди они его, и у меня были бы большие проблемы. Хотя куда уж больше?! Они забрали ремень и шнурки, после чего запихнули меня в общую стоячую камеру-распределитель, где находилось уже человек двадцать. У одной из стен помещалась большая клетка. В ней, положив тяжелые руки на прутья и широко расставив ноги, стоял печальный рецидивист лет сорока. Я сразу решил, что он представляет опасность, поэтому его и отделили от остальных. Как оказалось, опасность для остальных представляю и я тоже…

– Ну, ты чего наделал?! – свирепо спросил Стоянов, вынимая меня из камеры, где только что развернулось массовое побоище. – Я думал, ты приличный человек.

Началось все по-дурацки. Один из задержанных спросил, есть ли сигареты, я ответил, что нет. Он поинтересовался: «А что есть?» В общем, в классической манере стал задираться. Мужик лет сорока с помятым лицом за меня заступился. Задира немедленно ударил его поддых. После чего получил от меня по физиономии. Кое-кто предпочел не вмешиваться. Но среди задержанных было много людей в сильном подпитии и раздражении. Так что помахаться большинство из них были не прочь. Силы оказались не равны. Коалиция тех, кто был на моей стороне, быстро одержала сокрушительную победу. Некоторые рвались добить противников, но я был категорически против – и оттаскивал их от избитых. В этот момент меня и изъяли из камеры, объявив главным зачинщиком драки.

Честно говоря, к этому моменту, вся эта тюремная феерия стала мне порядком надоедать.

– Слушай, – сказал я Стоянову, – ты же понимаешь, что это не я все затеял.

Но он, должно быть, получил четкие указания от шефа, и теперь с небывалым рвением собирался исполнить свой долг. В его задачу входило продавить коммерса, заставить выплатить озвученную сумму. Скорее всего, Лановой даже посулил ему в случае успеха комиссионные.

– Пойдешь в другую камеру, – ухмыляясь, сказал Стоянов, – там контингент покруче будет, не какие-нибудь забулдыги.

Рядом стояли другие милиционеры. Судя по счастливым выражениям их холеных физиономий, им происходящее очень нравилось. Работа в такой милиции воспитывает в людях садистские наклонности. Было видно, что им отнюдь не впервой ломать мелких предпринимателей, да и прочих граждан – просто из удовольствия.

– Может, я все же поговорю с Арсением Валерьевичем?

– Потом поговоришь, – Стоянов ухмыльнулся. – Он сейчас занят… очень. И это… штаны сымай.

– Чего? – поразился я. Я, конечно, слышал о том, что милиция способна на любые пакости, но со мной подобное происходило впервые.