Чтение онлайн

– О, а ты чего тут делаешь?..

– Это моя.

– Слушай, да ты крут. А может, – его лоб прорезали морщины, – а может, ты мне тогда денег одолжишь. Совсем немного. А то я, понимаешь, на мели… А?

Я печально вздохнул.

– Нет, Слав, не одолжу. Прости.

Кашарин многие годы учился на том же факультете, что и я. После очередного академа (он брал их регулярно) мы с ним оказались в одной группе. Ненадолго. Занятия он посещал не чаще одного раза в семестр. На экзамены и вовсе не являлся. В результате я перешел на следующий курс, а Слава остался учиться на том же. Он был очень неглупый парень, и если бы захотел, то обязательно закончил бы университет. Но у Славы была проблема – наркотики, и периодически он выпадал из жизни, опрокидываясь в черную яму. У его отца было много денег. Время от времени Кашарина клали в элитные клиники, чистили кровь, пытались психологически на него воздействовать. Но, как это часто бывает, если человек не хочет помочь себе сам, вряд ли его кто-то вытянет.

Папа Славы в свое время отправил его учиться в один из английских университетов. В Великобритании, между тем, имеется целая сеть людей, занятых поисками богатых сынков и дочек – по ним работает наркомафия. Их задача – подсадить отпрысков состоятельных пап и мам на иглу. Чтобы затем грабить их через детишек. Тогда о такой опасности никто не подозревал. Только потом спохватились, когда слишком многие уже стали наркоманами. Кашарин-старший лично ездил в Лондон и, несмотря на протесты сына, вернул его в Москву. Он надеялся, что в отрыве от разлагающей среды Кашарин-младший изменится. Но просчитался. Во времена моей бурной юности в столице уже успела сложиться устойчивая наркоманская тусовка. Они собирались в клубах, где в почти свободной продаже были наркотики. Героин можно было купить в Москве запросто, если, конечно, знать адрес дилера.

Мы познакомились со Славой на одном из семинаров, обменялись в ходе дискуссии парой остроумных реплик. А потом продолжили наше общение в студенческом буфете. Он полез в сумку, чтобы достать журнал (издание для наркоманов – к счастью, его прикрыли), и у него выпал на пол маленький шприц. Кашарин склонился, быстро его поднял, огляделся по сторонам и посмотрел на меня.

– Машинка, – сказал он, – запасная.

Я не стал ничего уточнять, и он принял меня за своего.

Кашарин-старший (напоминаю, что в этом повествовании нет ни одной настоящей фамилии) в советское время был заместителем директора крупного промышленного предприятия. Когда колосс Советского Союза рухнул, у руководителей такого ранга появилась возможность стать частными собственниками. Что они и проделали с немалой ловкостью, словно всю жизнь только и ждали этот шанс – стать из советских руководителей крупными капиталистами. Конечно, не все были способны использовать эту уникальную возможность с толком. Многие товарищи капиталы вложили крайне неумело, и стремительно разорились. Но у Кашарина-старшего оказалась врожденная финансовая жилка. На базе развалившегося производства он создал несколько других. Кое-что продал. Кое-что купил. И быстро развил собственное дело до небывалых высот. Теперь он мог позволить себе жить на широкую ногу – купить несколько квартир, машин, домов в ближайшем Подмосковье, отправить детей учиться за границу. И даже подарил непутевому сыну, когда он вернулся из Лондона, целую строительную фирму вместе с рабочими и устоявшейся репутацией. Подарил для того, чтобы Слава следом за папой научился делать деньги. Он надеялся, что сына заинтересует если не дело, то прибыль, ему понравится набивать карманы и покупать дорогие вещи, и тогда он бросит маяться ерундой, возьмется за ум.

О, сколько таких родителей, потерявших детей, я повидал на своем веку. Сколько наблюдал отцов, пребывающих в иллюзиях, что если дать детям все, то они будут благодарны и счастливы. Но деньги, вопреки мнению людей приземленных, еще никого не сделали счастливыми. Говорят, они дают свободу. Но это вопиющая глупость. Если у тебя нет внутренней свободы, ты никогда ее не обретешь. У наркомана свободы нет тем паче. Как и воли. Он полностью зависит от порошка. Кашарин был несчастлив патологически. Его убивала наркотическая зависимость. И он ничего не мог с собой поделать, медленно погружаясь на черное дно. Я застал его, когда он все еще барахтался на поверхности, даже пытался учиться в университете и строить отношения. Девушки находили Славу привлекательным. Он был худ, всегда стильно одет (много денег и умение прислушиваться к советам может заменить вкус), к тому же, хорошо обеспечен. Он приглашал девиц в дорогие рестораны, кормил, поил, рассказывал, какой крутой у него папа; большинству из них этого было достаточно, чтобы сделать вывод – Слава очень и очень перспективный жених. Одно время Кашарин даже встречался с дочерью знаменитого олигарха, ныне живущего в Туманном Альбионе. Потом с девушкой-бизнесменом по имени Лина. Какое-то время она терпела его выходки, но, в конце концов, ей надоели постоянные Славины срывы.

После той первой встречи на семинаре мы созвонились, он пригласил меня в гости – попить пива, послушать музыку. И хотя я почти все время был занят, на праздные посиделки времени не было, но решил, что зайду. Кашарин мне показался человеком с юмором. Почему бы и нет? Квартира у Славы была примечательной, на Маяковке, в очень старом доме. Чтобы сделать «студию» (такой у него был бзик), он с помощью строителей своей фирмы снес практически все стены, включая несущую, так что дом мог рухнуть в любой момент.

– А, – Слава махнул рукой, – все равно под снос идет. Так что по барабану.

Мне, в общем, было все равно, а вот Лина действительно сильно переживала. Хоть дом и состоял в ветхом фонде (его, кстати, снесли через пару лет), квартира принадлежала ей. Поскольку дом перекосило, – по внешней стене пошла трещина, и у соседей перестали закрываться входные двери, – ее обязали выплатить крупный штраф (и государству, и соседям) и поставить стену обратно.

– Я заплачу, – Кашарин был по обыкновению беспечен, – главное, не надо париться. Не надо нам этой стены. Лучше штрафы платить. – Тогда у него еще было много денег.

Когда он передавал мне этот разговор с Линой, я отлично представлял, как она себя ощущала. Слава доводил эту сугубо рациональную и умную девушку до безумия. Иногда у меня складывалось впечатление, что она вот-вот выбросится из окна от отчаяния.

Когда я впервые оказался в этой квартире, то изумился ее необычности: бросалось в глаза не только отсутствие стен, но и необыкновенно яркие краски отделки – каширинские строители сделали все в соответствии с его предпочтениями. Из стереосистемы звучала бесконечным «туч-туч-туч» музыка в стиле рейв, электронная услада наркоманских ушей. У стены стоял стол из зеленого стекла. На нем лежал пакетик с белым порошком.

– Героин, – поведал Кашарин. – Не хочешь попробовать?

Я пожал плечами.

– Вообще-то, я думал, пива попьем…

– Да какое пиво? Это же гораздо лучше. Соглашайся. У меня и шприцы есть. Есть новые, нераспечатанные.

– Да ты что?! Ни за что! – решительно отказался я.

– Ну и зря, – Кашарин искренне расстроился. – Если машинкой по вене, гораздо лучше эффект.

– Нет, извини, это не мое.

– Ладно-ладно, не буду настаивать, – Слава достал металлическую трубочку, похвастался: – В Лондоне купил. Там, вообще, такие классные штуки можно приобрести. У нас не найдешь таких. В общем, так. Равняешь – и вдыхаешь дорожку.

– У меня нос сильно сломан, – сказал я. – Правой ноздрей могу вдохнуть. Левой – вряд ли.

– Плохо, – снова расстроился Кашарин. – Может все же по вене? Я поставлю.

– Нет.

– Ну, тогда вдыхай только одной, чтобы продукт не переводить.

Он высыпал немного порошка на зеленую поверхность и разровнял кусочком картона, специально предназначенного для этих целей (кредитные карты тогда еще не были в ходу). Я взял трубочку, склонился над столом – и быстро вдохнул линию. Ноздря сразу онемела, потеряла чувствительность, холодок затронул и небо.

– Не чихать! – предупредил Кашарин. Чтобы не смущать меня, он, наматывая на руку резинку, ушел на кухню. Скорее всего, не хотел показывать, что вены у него исколоты. А когда вернулся, был в весьма приподнятых чувствах: – Присядем, – предложил он.

В диване мы буквально утонули. Я и не заметил, как мы просидели молча полчаса. Состояние мое было странным: с одной стороны хотелось спать, с другой, я не чувствовал такой потребности, эмоциональное состояние стало непривычно вялым, обычно я бодр и полон сил, а сейчас мне не хотелось ни говорить, ни двигаться. Еще через полчаса пришла Лина и устроила тихий скромный скандал. Во всяком случае, он таковым воспринимался. Потом мы очень спокойно, буквально крадучись, вышли из квартиры и направились в сторону метро. Почти не разговаривали. Не было смысла. Я упомянул только, что ничего не чувствую, наверное, героин был плохой. Слава заверил меня, что это нормально…

Ночью мне приснился порошок. Целые россыпи порошка. И больше ничего. Статичная картинка. Такого со мной еще не случалось. Потом героин снился мне периодически в течение целого года. И всегда одинаково. Аккуратные белые кучки. И при этом ничего не происходит. Но я его хочу. Очень хочу. А через год героин покинул мою жизнь. Навсегда. Ушел даже из снов. Сейчас я думаю, мне повезло. Оказалось, что это не мой кайф. Наркоманы, уверяющие – дурь расширяет сознание, назвали бы меня человеком примитивным. Потому что из тонизирующих и «расширяющих сознание» веществ я предпочитаю алкоголь.