Чтение онлайн

– Да сто процентов! Ты, вот что, собирайся потихоньку. Поедем через пару дней за ним. Этого так оставлять нельзя.

Я посмотрел на него, как на сумасшедшего. Идея ехать на Северный Кавказ, чтобы убить неизвестного мне придурка, которого я никогда в глаза не видел, представлялась мне полным бредом.

– Даже не знаю… – пробормотал я.

– Ты же сам сказал! – Он настаивал, напирал, давил. И тогда я решил – а черт с ним, поеду. Не знаю, как я на такое решился. Подумал только: «Вот авантюра!» Но в молодости мы все полны безрассудства, и многие потом за это безрассудство расплачиваются всю жизнь. А многие сразу же – жизнью.

Еще пару дней после этой встречи я был исполнен решимости, мне казалось: отомстить за Гошу – святое дело. Не знаю, как Гошиному родственнику удалось настолько заразить меня этой идеей. Но я по-настоящему загорелся вендеттой. Купил консервы, плащ-палатку, новые тяжелые ботинки, чтобы шагать по грязи. Почему-то мне казалось, там нас обязательно ожидает грязь. Хотя сейчас я знаю, что в дальний переход лучше брать старую, проверенную в деле обувь – достаточно разношенную, чтобы в ней было комфортно.

Он все не звонил, прошла неделя, затем другая, и постепенно мое желание – сгонять на Северный Кавказ, поучаствовать в групповом убийстве – стало проходить. А тут еще начались очередные проблемы с бандитами. Они зачем-то приехали ночью к палатке, пугали пистолетом продавца, разбили витрину. Покуражились, сказали, чтобы владелец, то бишь я, ждал сюрпризов, и уехали. Я снова стал волноваться. Похоже, назревал очередной наезд. Были ли это те самые братки, или какая-нибудь другая бригада, я не знал. Но насторожился, стал думать, какие меры предпринять, чтобы обезопасить себя. В общем, когда позвонил очкарик, и сказал, что они выдвигаются сегодня, я ответил, что не поеду – слишком много проблем сейчас. Он помолчал:

– Что ж, – сказал с ледяной интонацией, – это твой выбор.

Больше я о нем никогда не слышал. Я никогда также больше не встречался также с Гошиными родителями. Никогда не навещал его могилу. Не знаю, есть ли могила у его убийцы. Или он до сих пор бродит по земле и, может быть, поджидает сейчас за поворотом с ножом кого-то еще, кто сказал ему что-то не то.

Сожалею ли я, что не отправился мстить за друга? Нисколько. Прежде всего, я не убийца. Хотя в определенных обстоятельствах любой из нас способен убить. Надеюсь, жизнь никогда не заставит меня пойти на подобное преступление. Не моя вина, что мы живем в государстве, где убийца может быстро выйти на свободу. Мне известны случаи, когда тяжкое предумышленное убийство переквалифицировалось за деньги в убийство по неосторожности, после чего злодей отправлялся на три года в колонию-поселение. Я знаю о делах, когда убийца, и вовсе, получал условный срок. Не моя вина, не моя вина, – повторяю я снова и снова, так спокойнее на душе. Остается надежда, когда-нибудь все изменится к лучшему. Но и в девяностые, и сейчас, порой единственным способом достичь справедливости в России является самосуд. Глубоко личный выбор – желаете вы такой справедливости или нет. За родных я бы убил. За друга – не смог. Гордиться нечем, стыдиться нечего.

Телефон с некоторых пор стал меня раздражать. Не иначе, сотовую связь придумал злой гений. Боссы крупных компаний давно смекнули – удобно, когда работник всегда на связи. То, что поначалу кажется бонусом – бесплатная дорогая трубка и переговоры за счет компании – на поверку оказывается ошейником и цепью. Тебя дернули, и ты, гремя звеньями, побежал отвечать на вызов хозяина. Хорошо живется счастливчикам, чей мобильный можно выключить. Некоторые мои знакомые из самых высших бизнес-кругов и вовсе им никогда не пользуются. О чем заявляют с немалой гордостью с телеэкрана. Возможность не иметь сотового телефона стала прерогативой влиятельных людей. Простые граждане обязаны пользоваться мобильным, – если, конечно, они не законченные маргиналы, – отвечать на бесконечные звонки по работе, разговаривать с давно опостылевшими приятелями, родственниками, решать по телефону бытовые и прочие проблемы. Жизнь обывателя немного облегчает определитель номера. Благодаря определителю можно отсечь нежелательные звонки, сформировать черный список, сливать в утиль ненужных людей и навязчивых знакомых. Что касается девяностых, технологическое несовершенство делало телефон крайне неудобной и непредсказуемой вещью. Никогда не знаешь, кто позвонит, и зачем. Я остро почувствовал это после одного телефонного звонка в девяностых.

В трубке сначала тяжело задышали, словно на том конце провода был не человек, а горилла, затем некто проговорил подчеркнуто недоброжелательным тоном:

– Слышь, ты?.. Попал ты на счетчик. Понял?

Я пару секунд помолчал. Сердце екнуло. Все знали, что это значит. Но я решил, все же, выяснить, почему попал, и на чей, собственно, «счетчик». Меня порядком покоробило, что неизвестные откуда-то откопали мой телефон. Телефон был четко привязан к адресу квартиры. То есть им не составляло труда придти для разговора прямо ко мне.

– Ничего не понял, – ответил я. – Давайте конструктивно. Откуда счетчик – и почему?

– Я тебе папины слова передаю. Папа очень просил передать, что ты долг свой так и не занес. Время вышло – теперь счетчик тикает.

– Стоп, я никому ничего не должен.

– Гнилой базар, баклан. А за базар отвечать придется.

– Мне что, кто-то должен был передать, что я должен отдать деньги? – попытался я нащупать логику.

Я был слишком наивен. В такого рода наездах логики не существовало, да и быть не могло. Любого бизнесмена прессовали по давно наработанной схеме. Ему объявляли вдруг, что он не вернул долг – энную сумму денег, цифра была, как правило, совершенно фантастической. После чего включался «счетчик» – и долг рос в геометрической прогрессии. Никто не мог выплатить сумму «долга». Да это и не нужно было вымогателям. В конце концов, они забирали себе все, а коммерса валили. Так делало большинство, но были и цивилизованные бандиты. С ними я встретился гораздо позже. И эта встреча, поначалу показавшаяся мне выходом из положения, тоже оказалась тупиком. Причем, тупиком, на долгие годы загнавшим меня в эмиграцию.

– Короче, я тебе сказал: «счетчик включен». А ты теперь сам шевели мозгой! – Горилла отключилась.

А я начал стремительно «шевелить мозгой». Первым делом я позвонил владельцу квартиры, и немедленно с нее съехал, в тот же день – надо было спешить. Перебрался я подальше от бизнеса, поближе к Даше. Теперь мне не нужно было добираться до нее на электричке. Можно было ходить пешком. Правда, через железнодорожные пути – неизменно навевавшие дурные воспоминания. Затем я взял много денег и поехал в милицию, к жадному участковому. У меня снова теплилась надежда, что, может быть, хоть на этот раз он мне поможет. Но Арсений Валерьевич меня в очередной раз удивил.

– Знаешь что, – сказал он хмуро, – я тебе честно скажу, мне твоих денег больше не надо.

– Как? – поразился я.

– Вот так. Всё, свободен.

Я ничего не мог понять. Раньше он настаивал, чтобы я постоянно заносил деньги. А теперь вдруг отказывается от любых отчислений с бизнеса.

– Меня прикроют? – спросил я.

– Что ты тут ваньку валяешь?! – заорал он. – Сам отлично все знаешь! Ну, все, вали, давай…

Я направился к Сереге, благо, он жил неподалеку, изложил ему вкратце суть событий.

– Че, прямо отказался, и все? – удивился он.

– Да.

– Слу-ушай, – он растянул рот в улыбке. С тех пор, как ему вставили новые передние зубы, белые и красивые, он постоянно улыбался. – Так дай мне денег тогда. Мне они сейчас во как нужны.

– Ты совсем дурак? – расстроился я. – Ты хоть понял, что на нас наезжают? На счетчик ставят?

– Не на нас, а на тебя. Это какие-то твои терки. На меня почему-то никто не наезжает.

– А ты не думал, почему на тебя никто не наезжает?! – Я начал злиться. – Потому что я взял все на себя. Я сказал, что я владелец бизнеса. А мог бы стрелки, между прочим, и на тебя перевести. Ты же тоже в деле на равных. По крайней мере, по проценту прибыли.

– Ты чего, совсем, что ли?! – он обиделся. – Стрелки перевести… Слушай, ну, дай мне денег. Реально не хватает на одну вещь. Я отдам со следующей выручки.

В очередной раз убедившись, что от Сереги никакого толка, я вышел на улицу, взял пива и уселся на лавку. Нужно было подумать. Под пиво всегда думалось лучше. Если участковый отказался от процентов, значит, он либо собрался меня прикрыть совсем, а дела передать кому-то из своих, либо, что весьма вероятнее, ему кто-то запретил меня трогать. Неужели у бандитов столько рычагов, что они могли надавить на милицию?.. Маловероятно. Или, все же, так и есть? До чего же тогда все прогнило, если у нас в стране всем заправляют бандиты. И если они могут так вертеть ментами, что им стоит меня вычислить, где бы я ни жил. Телефон они наверняка раздобыли через ментов. Я порадовался, что квартиру снял через знакомого паренька, малознакомого с прочими районными обитателями. Кстати, раньше за сдачу квартиры могли запросто привлечь к уголовной ответственности. Но все равно находились добрые и жадные люди. В общем, ни в какие базы и реестры я не был внесен. Агентств по аренде жилья пока не существовало. Все, что мне нужно сделать сейчас, понял я, тщательно скрывать от всех, где я живу, и попросить управляющего закупками самого получать прибыль и передавать деньги при личной встрече. А, в общем и целом, я могу спать спокойно.