Записки социопата
Шрифт:
Я натянул трусы и уселся в кресло, глядя на нее выжидательно. Поскольку мы удивительным образом понимали друг друга без слов, она сказала:
– Это был худший секс в моей жизни.
И тут нам стало так смешно, что мы начали хохотать, не переставая. И никак не могли успокоиться. Про такие случаи говорят: «смешинка в рот попала».
Разумеется, я не мог удовлетвориться «самым худшим сексом в ее жизни», мне нужно было доказать Вале, что я настоящий самец. И в течение следующих нескольких недель я вполне вернул пошатнувшуюся репутацию. После нескольких успешных раз она стала меня возбуждать все больше. Да и она уже не смеялась, а тянулась навстречу, приоткрыв рот и жарко дыша…
Затем я познакомился в Валиными родителями. Семья показалась мне замечательной. Папа имел собственный цветочный бизнес. Но главным его увлечением был Николай второй. Он коллекционировал книги о последнем русском царе, и, казалось, знал о нем все. Мама была домохозяйкой. Но настолько интеллигентной, красивой и милой женщиной, что напоминала не русскую домохозяйку в цветастом халате и бигудях, а классическую американскую из пятидесятых годов – у которой и газон возле дома должен быть ухожен, и вид всегда такой, словно через час на светский раут.
Еще у Вали был старенький дедушка, увлеченный шахматист. Мы провели с ним немало часов за шахматами. В основном, выигрывал он. Но пару раз мне удалось свести партию к ничьей.
На этом свете живет множество мерзавцев. Дедушка однажды пошел в продуктовый за кефиром. И не вернулся. У подъезда собственного дома его зверски избили два пьяных подонка. Он умер не сразу. Попал в больницу с проломленным черепом. И там вскоре впал в кому и скончался. На суде убийцы вели себя вызывающе нагло. И получили по полной. Меня всегда удивляло, почему люди такого сорта устраивают подобное представление на суде? Неужели не понимают, что тем самым роют себе яму? Для меня их поведение необъяснимо. Как необъяснима мотивация их поступков.
В общем, семья Вали настолько разительно отличалась от Дашиной, что я поразился, каким может быть отношение. Я к такому не привык. Мне было в их доме и уютно, и тепло. И понимали меня с полуслова. И никакого напряжения в общении я не испытывал. Проблема была только одна: Дашу я любил, а Валю нет.
Можно сколь угодно долго убеждать молодых людей, что думать необходимо головой, и выбирая себе спутницу, нужно, прежде всего, смотреть на ее семью. Они никогда не прислушаются к советам умудренным опытом родителей. Потому что для юного создания всегда на первом месте чувства. Если, конечно это настоящий человечек, а не грезящий только материальными благами моральный урод, воспитанный моральными уродами – родителями. И все же, как страшно за дочерей, как хочется, чтобы им встретился равный, близкий по духовному развитию и по интеллектуальному уровню человек. Но любовь зла. Может так статься, придется бить козлов и отваживать от собственного дома…
Мы встретились с Валей – и никогда больше не расстались. Но и мужчиной и женщиной друг для друга не стали. Ее родители так и не поняли наших отношений. Им казалось – вот они, две половинки единого целого, казалось бы – нашлись, хватайтесь друг за друга и плывите в океане жизни. Но мы не были созданы стать парой, мы должны были стать друзьями. И стали ими, в конечном счете.
Потом я наблюдал бессчетное число Валькиных романов, нисколько ее не ревнуя. Только иногда критиковал за беспутность. Бывало, ругал, когда она находила совсем кретина – рисуя его грандиозным мачо. Женский вкус – загадка. В конце концов, пройдя через крайне неудачное замужество с алкоголиком, который почему-то показался ей похожим на меня (она специально подчеркнула этот момент), Валя вышла замуж за художника. У них родилась дочь.
А потом Валька с мужем переехали в США. И мы потерялись на некоторое время. Но лишь для того, чтобы снова встретиться в Нью-Йорке. Помню, какой я испытал шок, когда увидел ее шикарную фигуру. И свернутые шеи американских мужиков. Один черный даже зацокал языком.
«Как на Вальку похожа, – подумал я, и тут же: – Екарный бабай, это же она!»
И побежал, расталкивая толпу, по 42-й Стрит, крича во все горло:
– Валя! Валька, постой!
Еще когда только попал в Штаты, я думал, что вот – неплохо бы разыскать свою старую подругу. Ведь она где-то живет в этой стране. Но осознавая масштабы Америки, понимал, что это пустые мечты. И вот – словно притянул ее на Манхэттен…
Она буквально онемела. Американские мужики продолжали глазеть, теперь уже с завистью, когда мы обнимались, и я целовал ее чуть ли не взасос от радости. Хотя погодите – взасос, так случайно получилось.
– Ну, где ты?! Как ты?! Давай рассказывай! – так и не выпустив ее из объятий, сияя, спрашивал я.
– Да здесь же, рядом… Степ, отпусти, неудобно…
И в кафе на углу она потом рассказывала мне, как жила все эти годы. Что поначалу было тяжело. Но сейчас все хорошо, купили сначала машину, потом дом. Правда, теперь все в кредитах. В общем, стандартная эмигрантская история. А я поведал ей о своих злоключениях…
Мы как будто нарочно следовали друг за другом по миру. Сначала я за ней поехал в США. Потом она за мной – в Россию. Так бывает, когда судьбы тесно связаны.
Муж ее в Штатах сначала впал в депрессию. Его живопись никого не интересовала. Его картины не продавались. Его не брали даже иллюстратором в заштатные издания. Потом он познакомился с каким-то ценителем. И тот устроил ему небольшую выставку в собственной галерее. Там его и открыл некий местный знаток. О Валькином муже стали писать в газетах. Картины стали продаваться. Как раз в этот период мы и встретились. Затем он немного изменил стиль письма – и его полотна вдруг стали очень и очень востребованы. По мере того, как росли гонорары, стал портиться характер Валькиного мужа. Прежде тихий скромный человек, он превратился в домашнего тирана. Требовал, чтобы к нему относились, как к гению. И для него стало настоящим шоком, когда Валя в один прекрасный день заявила, что уходит от него. Как?! От него?! От великого таланта?! Участь жены гения, знаете ли, не всем подходит… Некоторые предпочитают жизнь обыденную, но спокойную… Последовала утомительная судебная тяжба, длившаяся несколько лет. Наконец, Валентина, забрав четверть всех денег, которые не успели забрать адвокаты, и дочь, выехала в Россию. После многочисленных судов и общения с юристами, Штаты ей резко разонравились. Она говорила, ей там душно.
Я к тому времени уже давно жил на Родине. Мы регулярно созванивались, переписывались. И потому я встречал ее в аэропорту в Москве.
Она появилась из стеклянных дверей терминала «Шереметьево 2» в шикарной шубе и темных очках в пол лица, похожая на миллионершу. С белокурой дочерью – дылдой, вымахавшей на голову выше матери. Сейчас девочка делает карьеру модели. С ее ногами и ростом туда ей – прямая дорога. Была ранняя весна. Снег уже растаял. И в шубе Вальке, должно быть, было очень жарко. Но она не могла появиться на Родине иначе. Ей нужно было всем, и в первую очередь себе, показать, что она не назад возвращается, а приехала в свое отечество из-за океана победительницей. Я ее отлично понимал.
Когда мы свернули на Ленинградское шоссе, я повернулся к «миллионерше» и спросил:
– Валька, пива хочешь?
– Пива? – переспросила она удивленно.
– Ну, да. Нашего, русского, пива.
– Нашего, русского, очень хочу, – сказала она и засмеялась, так же просто, как когда-то очень давно.
Я притормозил у палатки и купил ей бутылку холодного пива.
Она сделал большой глоток и зажмурилась по-кошачьи:
– Сто лет пива не пила. Хорошо-то как.
– Это Родина, Валь, с возвращением, – я улыбнулся. Я был рад, что она приехала. Мне ее очень не хватало.
После очередного перерыва в отношениях, когда я завел отношения на всю жизнь с Валькой, я снова предстал перед Дашей. Выпрыгнул, как черт из табакерки, по меткому замечанию Дашиной мамы. Я полагал, примирение будет бурным, как всегда. Но Даша неожиданно проявила характер, поскольку была уверена, что я ей изменяю. Она не пустила меня даже на порог. Сказала, что я могу проваливать «к тем девкам, с которыми сплю». Мне пришлось приложить немало усилий, чтобы вернуть ее. Я все время звонил и безбожно врал – уверял, что никогда не изменял, что даже в мыслях у меня такого не было, как можно. А что касается моего отсутствия, то во всем виновата проклятая работа. «Приходится трудиться двадцать четыре часа в сутки, – говорил я, – чтобы дело не заглохло». Трубку она не бросала, внимательно выслушивала все. Хотя ей было непросто. Воодушевленные нашей ссорой родители активно капали на мозги, стараясь вбить между нами большой клин. И все же, им не удалось приблизить наше расставание. Главным моим козырем стала новая квартира в шаговой доступности. Я убедил Дашу, что снял квартиру только для того, чтобы быть поближе к моей девочке. Вообще-то, у меня не было выбора, что предложили – то и взял, но «моя девочка» поверила.