Чтение онлайн

Страшненькая подруга Наташи на следующий день накинулась на меня чуть ли не с кулаками.

– Ты что с девушкой сделал?! – кричала она. – Видел бы ты ее спину. На ней же живого места нет.

– Это секс, – отвечал я. – Садо-мазо…

– Два – ноль, – я состроил язвительную гримасу. И Бегемот снова принялся ворчать, что не понимает, как мне это удается. Его возмущению не было предела.

Девушки вскоре уехали к себе в Донецк, а мы нашли себе новых подружек.

– Может, искупаемся? – предложила мне местная красотка Алла, за которой я начал ухлестывать.

– Вообще-то, холодновато, – заметил я.

– Московский мальчик, тепличный, совсем не закаленный, – сказала она насмешливо.

– Ладно, искупаемся, – я рассердился настолько, что даже не заметил, как меня взяли «на слабо» – самая примитивная манипуляция.

– Поплыли далеко, – предложила Алла, когда мы зашли в воду.

– Давай, – согласился я.

И мы поплыли… Поначалу я ничуть не волновался. Мы миновали буйки. Отплыли от них метров на сто, но останавливаться она даже не думала. Я все чаще оглядывался на берег. По мере того, как он отдалялся, я терял уверенность в себе. В конце концов, когда берег окончательно исчез из поля зрения, я сказал, что поворачиваю назад. Она в ответ презрительно фыркнула… Я доплыл. Едва дыша от усталости, выбрался из воды и упал без сил на песок.

Алла оказалась мастером спорта по плаванью. Когда через пару дней она сдалась под моим настойчивым натиском, я трахал ее очень жестко – мстил за недавнее унижение, и получил большое удовольствие от своеобразной секс-вендетты.

– Три-ноль, – поделился я обновленным счетом с Бегемотом, – мужик, похоже, ты безнадежно отстал.

Он покраснел от зависти, закусил губу, вскочил, заходил по комнате.

– Всё! – выкрикнул он. – Я на поиски! – И вышел, хлопнув дверью.

Через час он ворвался в номер, где я смотрел телевизор и пил пиво.

– Нашел! – вскричал Бегемот. – Но их две. Пойдем, присоединишься к нам.

Я заметил, что мой друг успел порядком набраться. Но с удовольствием последовал за ним… Найденные Бегемотом девушки меня ужаснули. Во-первых, обе были в теле, то есть сильно толстые. Во-вторых, не первой свежести, старше нас. В-третьих, вульгарные до невозможности, постоянно матерились. И наконец, последнее, самое страшное. У той, что обнимала Бегемота за плечи, и время от времени что-то жарко шептала ему в ухо, на левой руке была татуировка – восходящее солнце и год – тысяча девятьсот какой-то. То ли Бегемот не заметил этот знак отличия, то ли не обратил внимания. Я решил не портить ему праздник – пусть веселится. Они пили водку, что объясняло неразборчивость моего друга, некоторую зашоренность его зрения. Вскоре, обнимая толстую вульгарную деваху с аутентичным тату, Бегемот направился к ней в номера. А я остался наедине с подругой. Общение у нас поначалу не заладилось. Но потом я предложил покурить. Мы уселись с ней на пирсе, втянули в себя целую беломорину травы, и стали с удовольствием молчать. Мне нравилось, что она ничем не нарушает тишину. Над нами было звездное небо. Перед нами темное море. Под нами – ворох несущественных проблем, втоптанных в землю отчаянным раздолбайством…

Бегемот пришел только утром. Мрачный. Видимо, с утра его избранница не показалась ему привлекательной.

– Три – один, – сказал он тем не менее.

– Из уважения к твоему вкусу, эту красавицу я готов зачесть за полтора балла, – Я засмеялся.

– Смейся, смейся, – процедил Бегемот. – А я сегодня увидел, что у нее на руке уголовная татуировка – солнце и год освобождения. Пиздец какой-то.

– Да ты что?!

– Вот именно.

Я захохотал, но веселье мое длилось недолго.

– В общем, – объявил Бегемот, – мы сейчас завтракаем вместе… Что ты на меня так смотришь? Я пытался отвертеться. Не получилось. Она, знаешь, как давит!

На завтрак я не пошел. Бегемот обиделся. Пусть обижается, решил я, заслужил. Пошел на почту, и стал звонить друзьям и знакомым в Москве. Именно тогда я узнал, что сожгли съемную квартиру. Кое-каких утраченных навсегда предметов гардероба было жалко. Но я весьма неважный потребитель, сильной привязанности к вещам не питаю. Из-за таких, как я, страдает мировая экономика, и переезжают на помойку раритеты, некогда дорогие кому-то. Главной новостью для меня стало, что мои стихи взял для публикации крупный литературный журнал. Самому мне и в голову не пришло бы их отсылать – это осуществила Валька, по собственной инициативе.

– И гонорар заплатят, – радостно сказала она, – немного. Но все же что-то. Я же говорила, что ты гений.

– Это здорово! – выдохнул я. – Спасибо тебе.

Я понял, что уже хочу в Москву. Несмотря на то, что там меня, скорее всего, ждут бандиты. В конце концов, решил я, найму охрану, буду везде ходить в сопровождении парочки вооруженных горилл. Деньги еще остались. Правда заключалась в том, что охрана стоила дорого. Да и перемещаться с охраной не слишком удобно – я всегда ценил свободу. И потом, охранник нужен, только если ты уверен, что, увидев его, на тебя не нападут. То есть это скорее фактор запугивания, а не реальной защиты. По-настоящему никто подставляться за тебя не будет – жизнь дороже денег. И снять тебя из снайперской винтовки совсем не проблема, если потребуется. К тому же, отморозков охранники вряд ли испугают. Но что-то же нужно делать. Я чувствовал, что Москва меня ждет.

У трудоголиков всегда так. Стоит на некоторое время отойти от дел – и начинает мучить настойчивое чувство, похожее на совесть, но другое. Тебе кажется, что без тебя все развалится. Внутренний голос требует вернуться, взять ситуацию под личный контроль. И пока ты этого не сделаешь, зуд беспокойства будет нарастать. Не умею долго отдыхать. Отдых для меня – смена деятельности. Хотя, если хорошенько напиться, забываешь обо всем. Но пьянство – непозволительная роскошь для трудоголиков.

Бегемоту известие о том, что мы едем в Москву, не понравилось.

– Ну, ты чего? – возмутился он. – Только начали отдыхать.

– Полетим на самолете, – ответил я. – Дел много.

Мы в последний раз надрались в «Якорной цепи». Причем, я пил мало – мысленно уже был в Москве – а утром такси отвезло нас в аэропорт.

Сразу по возвращении я поселился в гостинице. Встретился с подругой. И мы вместе поехали в редакцию литературного журнала. Там за стихи мне выдали крошечный гонорар и спросили, не хочу ли я поучаствовать в поэтических чтениях. Я замялся. Подумал, и решил, что, по крайней мере, это будет любопытно, новый опыт как-никак – и согласился.

– Запишите телефон, – сказал редактор. – Это организатор чтений. Его зовут Лев Скомородов. Много делает для молодых поэтов.

Мы созвонились. По телефону Скомородов производил впечатление человека чрезвычайно занятого.

– Конечно-конечно, сейчас я не могу, но обязательно переговорю с вами потом… Знаете что, приходите в наш поэтический уголок в эту субботу, к двенадцати часам, – он назвал адрес. – Будете?

– Буду.

– Отлично, тогда я включу вас в список выступающих. Ничего, если пока поставлю вас ближе к концу?

– Не возражаю.

Организаторские способности у Скомородова были на высоте. Как и умение заводить полезные знакомства. Стихи и прозу он писал непрерывно. Печатать его творения отказывались. Скомородов издавался только за свой счет. При встрече намекнул, что проблемы с публикацией – происки могущественных врагов из КГБ. При этом времена были уже такие, что печатали всех. Даже «Эдичку» Лимонова и «Майн Кампф» Адольфа Гитлера. А вот Скомородова – нет, нельзя, вдруг кто-нибудь прочтет что-нибудь эдакое, скомородовское, и тогда немедленно рухнут все государственные и морально-нравственные устои в России. Я ознакомился потом с одной из его брошюр, и весьма опечалился – текст был беспомощен и хил, как похмельный хиппи. Зато организатор Скомородов умел говорить, как никто другой. Я заметил, что хорошие писатели, за редким исключением, – очень плохие ораторы. И наоборот, если кто-то постоянно пизд и т с телеэкрана, разливается в эфире соловьем – значит, читать не стоит, только время потратишь зря.