Чтение онлайн

Но в тот же миг мой взор вернулся к девушке, к ней, к её имени. Мишель. Имя, простое, но в этот момент звучавшее как раскат грома в моем сознании. Оно оседало на языке, странное и чужое, но уже почему-то отзывающееся эхом.

Мишель. Значит, её зовут Мишель. Мой волк внутри немного утих, словно получив то, чего так жаждал – кусочек информации, имя той, что посмела стоять против Альфы.

Вальтер

Я продолжаю буравить взглядом Мишель, игнорируя приближающегося старика, который поспешно встал рядом с ней, едва переводя дыхание. Она схватила его за руку, поддерживая, и её глаза снова метнули на меня полный злобы взгляд. Ни капли страха, лишь чистая, неразбавленная ненависть и упрямство.

Я хмыкнул, коротко переглянувшись с Майком. Он наслаждался всей этой абсурдной ситуацией, его губы слегка изогнулись в кривой усмешке. А меня же, наоборот, эта ситуация выводит из себя до предела.

Обычная девчонка, которая, я уверен, была младше меня, смела ставить условия и вообще пререкаться со мной, Альфой, перед лицом моей стаи! Кровь пульсирует в висках, но я держу себя в руках, не желая устраивать кровавую бойню посреди дороги из-за её упрямства.

— Еле успел, думал, что концы отдам, пока гнался за ней, пробормотал старик, шумно выдыхая. Мишель нахмурилась, поджимая губы, и в этот момент на её лице промелькнула мимолётная тень вины.

— Какие проблемы? – спросил он, наконец выпрямившись.

Я скрестил руки на груди, наклонив голову набок, демонстрируя свою незаинтересованность и скрытое превосходство.

— Да вот, не пропускает мою стаю в вашу деревню, нарочито небрежно бросил я, не отрывая взгляда от Мишель. Я вижу, как она на секунду прикрыла глаза.

— Вы приехали без предупреждения, намеревались пройти просто так, даже имени своего не назвав, – парировала она, её голос был твёрд, хотя я заметил, как она судорожно сглотнула.

— Кого мне предупреждать, если все эти земли и так принадлежат мне? – я развёл руками, показывая свою мощь, свой непререкаемый авторитет.

Мой голос опустился до рычащего баритона, наполненного звериной силой. Воздух вокруг нас загустел. Мои воины позади меня едва заметно зашевелились, их запахи стали сильнее, подтверждая мои слова.

Это было не просто заявление, это было предъявление права. Она снова сглотнула, но потом прищурилась, её голубые глаза сверкнули, как осколки льда. Её непокорность была настолько сильной, что почти физически ощущалась. И это, к моему полному бешенству, заводило меня.

— Не серчай на нее, глава, старик обнял Мишель за плечи. Мишель же лишь хмуро вскинула подбородок, её глаза продолжали гореть вызовом. Старик, по крайней мере, знал своё место, в отличие от этой девчонки.

— Понял, кто я? Твоя подопечная сразу не смогла этого сделать, уколол я её. Мишель скривилась от моих слов, её губы тонкой ниточкой сжались.

— Вашей аурой фонит, хоть отбавляй, старик посмеялся, но его взгляд скользнул к Мишель, полный беспокойства. Он явно пытался разрядить обстановку, но его слова лишь подливали масла в огонь моего раздражения.

— Вальтер, наши люди уже устали просто так топтаться на месте, напомнил мне Майк, его голос был сдержанным, но в нём читалось нетерпение. Он был прав. Кивнув ему в знак согласия, я сделал шаг вперёд.

— Кто у вас здесь главный? — спросил я, мой голос стал твёрдым, низким рыком, разносящимся по поляне. Я хмуро оглядел их обоих, затем снова сосредоточил взгляд на Мишель. Она выпрямилась, её плечи напряглись, а пальцы вцепились в края шали, прижимая её сильнее к груди. Её поза выдавала волнение, но глаза всё так же горели непокорностью.

— Так вот, — начал старик, и прежде чем я успел осознать, что происходит, он сделал движение, выдвигая Мишель вперёд. — Мишель.

Мои глаза невольно округлились. Этого я не ожидал. Она? За спиной послышался короткий, удивлённый свист Майка, разделявшего моё изумление.

— Это шутка, усмехнулся я, пытаясь убедить себя, что это какой-то нелепость . Но я вижу всю серьёзность в глазах старика.

— А что такое, не ожидали? — выпалила уже Мишель, её голос был пропитан ядовитой издёвкой. Её слова, полные злорадства, попали точно в цель, разжигая во мне яростную искру.

Я сжал кулаки так сильно, что костяшки побелели. Мой взгляд, полный ярости и неверия, впился в неё.

— Никого лучше не нашлось поставить, а не женщину?— слова вырвались из меня почти рычанием, полным презрения и разочарования.

— Кроме вас не было протестующих, сказала она, её голос был ровным, но в каждом слове чувствовалась сталь. Она выпрямилась во весь свой небольшой рост, её голубые глаза сверкнули.

— Если есть какие-то вопросы, я жду. Имя вы мое знаете, должность тоже.

Моё нутро скрутило от ярости. Она говорит это с таким ледяным спокойствием, словно я был просто ещё одним деревенским дурачком, а не Альфой, перед которым должны дрожать её жалкие коленки.

— Ты изначально слышала, ради чего мы здесь, прорычал я сквозь стиснутые зубы, слова прорывались с трудом.

— Веди в деревню. Буду смотреть, что тут да как, а потом уже скажу свой вердикт.

— Наша деревня в вердиктах не нуждается, попыталась она возразить, её голос был чуть громче, почти отчаянный.

— Это уже буду решать я, осадил её, не дав договорить. Мой волк внутри рычтт, требуя подчинения, и эта вибрация исходила от меня, окутывая её, пытаясь подавить. Я вижу, как она вздрогнула, но тут же оправилась.

— Я не терплю оплошностей, а ты доверие совсем не вызываешь, сказал я, прищурившись, пронзая её взглядом. В её поведении было что-то такое, что одновременно и отталкивало, и необъяснимо притягивало. Эта смесь упрямства и хрупкости.

— Перед тобой не просто мужчина, а глава целого клана, поэтому тебе стоит вести себя подобающе, девочка, каждое слово я произносил медленно, с расстановкой, чтобы оно врезалось ей в память.

— Неповиновение я не терплю.

Мишель прикрыла глаза на мои слова, словно пытаясь отгородиться от их веса, от моей силы. На секунду её плечи опустились.

— Помни, кто я, и всем будет хорошо, прорычал я, усиливая давление своей ауры. Мои слова были предупреждением, обещанием, угрозой — всем сразу. Она вскинула голову вверх, её губы искривились в горькой гримасе.

— Вы, похоже, забываетесь, глава, её голос был уже не таким твёрдым, но всё ещё держался на грани. В нём проскользнула дерзость.