Чтение онлайн

Мои губы дёрнулись, но я быстро взяла себя в руки. Он пытался меня задеть, вывести из равновесия, но я не дам ему такого удовольствия.

Я проигнорировала его слова, словно он и не открывал рта. Я не обязана с ним разговаривать, не обязана отвечать на его провокации, если он ведёт себя так, словно я никто. Пусть сам захлёбывается в своей желчи.

Гнетущее молчание преследовало нас, когда мы медленно двигались по деревне. Воздух вокруг стал вязким, тяжёлым, пропитанным невысказанной напряжённостью.

Эдгар, словно пытаясь разрядить обстановку, рассказывал о каждом доме, о каждой детали, пока я, словно тень, просто следовала за ними.

Вальтер

Неповиновение. Чистое, неприкрытое неповиновение с её стороны. Мало того, что проигнорировала мой прямой приказ, так ещё и намеренно выводит меня из себя, каждым своим движением, каждым вздохом, каждым шагом, который она делает рядом со мной.

Времени для показа деревни, видите ли, у неё не было, зато крутиться с каким-то другим мужчиной – это она успела. Этот Кевин что за фарс? Мои зубы скрипнули, и внутри меня что-то натянулось до предела.

Злость и ярость захлестнули меня так, что едва не перекрыли рассудок. Мой волк метался внутри, рвался наружу, готовый разорвать всех на части.

Впервые за долгие годы я чувствую себя так, на грани потери контроля, балансируя на тонкой грани между звериным инстинктом и остатками здравого смысла.

Я сжал ладони так сильно, что ногти впились в плоть, оставляя полумесяцы на коже. Еле сдерживался, чтобы не поставить на место, доходчиво объяснив, кто здесь принимает решения.

Чтобы отвлечься от этих мыслей слушал рассказ Эдгара о деревне. Он хотя бы знает, а вот смогла бы доходчиво все рассказать Мишель, сомневаюсь.

Деревня была небольшой. Старые дома, огороды, люди. Удивительно, что они до сих продолжают здесь жить, ведь она самая ближняя к морю. Ее легко могли атаковать ведьмы. Но ее преимущество в том, что трудно найти. Пока мы ездили по лесу, даже не думали, что здесь есть поселение, пока не почуяли Волков.

— Где ваши люди тренируются? — спросил я, стараясь придать голосу максимально нейтральный тон, хотя внутри всё клокотало.

Мы подошли к просторному полю, сматривал пустырь, который простирался в стороне от домов – голое, вытоптанное пространство. Идеальное для боёв.

— У нас это ни к чему, услышал я от Мишель. Она по-прежнему не удостоила меня своим взглядом, обнимала себя за плечи. Слишком самоуверенно. Слишком самонадеянно.

— Уверена? — спросил я, вскидывая бровь, позволяя сарказму проскользнуть в голосе. Наконец, она взглянула на меня. В её глазах промелькнула растерянность, а затем я отчётливо увидел тревогу. Хорошо. Хоть что-то пробилось сквозь её ледяную маску.

— Да, ответила мне, её голос звучит чуть тише, но всё ещё упрямо.

Я поджал губы, вновь медленно осматривая этот пустырь. Решение созрело мгновенно, молниеносно.

— Пока я здесь, на этом месте будут проходить тренировки молодых Волков, от волчат и старше. Каждый волк должен уметь драться, произнёс я, чётко, не оставляя места для возражений. Это не было предложением, это был приказ.

— Как думаешь, друг? — обратился я к Майку, который до этого момента стоял чуть поодаль, наблюдая за нами с едва заметной усмешкой. Он шагнул на пустырь, осматриваясь, прикидывая что-то.

— Здесь можно хорошие бои устраивать, место хорошее, просторно, проговорил Майк.

— Я тоже так думаю.

С этими словами я резко развернулся, чтобы впиться взглядом в реакцию этой льдышки. Что теперь скажет? Сможет ли она и это проигнорировать.

Она недовольно поджала губы, но перечить не стала, что удивительно. Только один день здесь, а мы уже готовы поубивать друг друга.

– Наши люди не дерутся, спросила она.

– Твой знакомый сказал , что он воин, поэтому сможет показать себя во всей красе, с этими словами развернулся, дальше осматриваясь.

– Для чего это все, если надолго вы здесь точно не задержитесь? Её голос, пронзил насквозь, вырвал меня из собственных мыслей и заставил резко остановиться.

Воздух вокруг нас, уже и так густой от невысказанного напряжения, вдруг стал осязаемым, почти удушающим. Он загустел, выдавая острую, почти физическую враждебность, что повисла между нами. Это было так очевидно, что невозможно было не заметить, не почувствовать.

Я развернулся, медленно, почти хищно, и впился взглядом в эту ледяную особу. Она стоит напротив, неприступная, и взирала на меня своими глазами – бездонными, пронзительными, и совершенно лишёнными хоть тени страха.

Ни малейшего трепета, ни малейшей нервозности не дрогнуло в её взгляде. Это выводит из себя. Это абсолютное бесстрашие была оскорблением, вызовом, игнорированием моей власти, моего горя, всего, что меня разрывало.

Я преодолел разделявшее нас расстояние одним размеренным, тяжёлым шагом, другим, третьим, пока не оказался прямо напротив неё. Моя тень поглотила её, и ей пришлось вскинуть голову, чтобы взглянуть мне в лицо.

– Мои люди должны быть обучены, прорычал я, и мой голос был низким, рычащим.

– В независимости от того, останусь я здесь или нет. Всё меняется, девочка. Мой клан должен быть сильным, чтобы справиться с врагами, которые расплодились по всей моей земле, словно гниль.

Каждая буква пропитана яростью и болью от битвы, которую я вёл. Я не позволял себе поддаться отчаянию, но оно клокотало внутри, требуя выхода.

Я не дал ей и шанса ответить. Мой взгляд, всё ещё прикованный к её бесстрашным глазам, лишь на мгновение смягчился от внутренней боли, прежде чем вновь затвердел.

– И не думай, что я так быстро уеду отсюда, продолжил я, в моих словах звучит неприкрытая угроза.

– Я ещё должен убедиться в том, подходишь ли ты или нет. А после приму решение насчёт тебя. Пока оно не в твою пользу.

– Думаете, что мне нужно ваше одобрение, Глава? Её голос вновь ударил, но на этот раз в нём прозвучала не просто дерзость, а откровенное, едкое презрение.

Она скривилась.

Я сжал кулаки так сильно, что костяшки побелели и заныли. Ее плечи расправились, а подбородок гордо взметнулся вверх. Она стоит, не отступая ни на шаг.