Чтение онлайн

— Здравствуйте, Глава... — пролепетала она, низко кланяясь.

— Вы что-то хотели? — мой голос прозвучал резче, чем я планировал, по-волчьи рокочуще.

Майк лишь пожал плечами, в его глазах промелькнула тень усмешки.

— Мишель отправила её, — пояснил он, опираясь о косяк. — Сказала, чтобы убрались здесь и приготовили нам поесть.

Я замер. Неужели? Эта строптивая девчонка решила проявить гостеприимство после того, как едва не прокляла нас всех на пороге? Или это еще одна её игра?

— Хорошо, бросил я, не глядя на женщину. — Майк, на выход.

Я вышел на крыльцо, жадно вдыхая прохладный вечерний воздух. Снаружи было спокойнее. Мои воины уже рассредоточились поблизости: кто-то проверял амуницию, кто-то просто разговаривал. Их присутствие успокаивало — это была моя стая.

Я облокотился о старые перила, глядя на тонущую в сумерках деревню. Майк встал рядом, глядя в ту же сторону.

— Что узнал? — спросил я, не оборачиваясь.

Друг помолчал, собираясь с мыслями.

— Всё то же самое, что плел старик Эдгар. Никаких следов других ведьм, никаких подозрительных визитов. Деревня живет тихо.

Он сделал паузу, и я почувствовал, как он усмехнулся.

— Мишель их всех устраивает. Больше того, её здесь буквально обожают. Лелеют, любят.

Я криво усмехнулся, чувствуя, как внутри закипает странная, горькая смесь иронии и недоверия.

— Лелеют, значит? — ядовито повторил я, сжимая дерево перил так, что оно жалобно хрустнуло.

Я смотрел на огни в окнах, и перед глазами всё еще стоял её силуэт на фоне бушующего моря. Она была загадкой, которую я не просил, но которую теперь просто обязан был разгадать. И это бесило меня больше всего.

— Интересно, за какие такие заслуги дали руководить целой деревней какой-то девчонке? — ядовито бросил я, не в силах унять зуд раздражения.

— Чем она их взяла? Красивыми глазами или сладкими речами? В моем мире власть добывают кровью и силой, а не поклонами.

Я никак не мог угомониться. Мой внутренний зверь глухо ворчал, чувствуя в этой женщине угрозу, которую не мог понять.

— Ну как за какие, Глава— внезапный голос заставил нас с Майком синхронно вздрогнуть и выпрямиться.

Мы так увлеклись своим недовольством, что позорно пропустили появление старушки. Она вышла на крыльцо, неся в руках расшитую скатерть, и принялась энергично её вытряхивать.

Пылинки заплясали в лучах заходящего солнца. Мы с другом переглянулись.

— Мишель наша — душа этой земли, — бабушка мило улыбнулась, глядя на нас с лукавым прищуром, а затем тяжело вздохнула, словно погружаясь в воспоминания.

— Она добрая, умная, статная. К людям — всегда с открытым сердцем. Что еще нужно, чтобы за тобой шли?

Она остановилась, прижимая скатерть к груди.

— Мальчика она спасла, тихо добавила она, и её глаза подернулись дымкой печали и гордости.

— Дети на море резвились, лето было и вдруг шторм. Волны поднялись выше крыш, затянули одного сорванца соседского. Мужики наши— она горько усмехнулась, — ныряли, пытались, да куда там! Море его уже забирало. А Мишель она не думала. Просто сбросила плащ и прыгнула в эту ледяную бездну. Мы все на берегу замерли, думали — конец ей.

Старушка прикрыла глаза, и я на секунду представил эту картину: бушующий свинец воды и тонкий силуэт женщины, бросающейся в самую пасть смерти.

— Долго её не было. Мы уже оплакивать начали, прошептала она.

— Но она выплыла. Тянула его на себе, из последних сил,уставшая, но живая. И его живого принесла. После этого к ней уважение не просто выросло — оно в кровь нам вошло.

Эдгар видел в ней искру, учил её всему, что сам знал. Мы сами ему сказали: «Учи её, старик, лучшей замены не найти». Такую, как она, еще поискать надо — и в огонь, и в воду прыгнет за своими.

Я слушал, и внутри меня что-то неприятно кольнуло. Это было не просто уважение, это была преданность, которую не купишь и не выбьешь силой.

— И вас не волнует, что она— я запнулся, подбирая слово, — что она без своей сущности? Что в ней нет зверя? Что она, по сути, ущербна в этом плане?

Бабка вдруг тепло улыбнулась и, прежде чем я успел отстраниться, похлопала меня по плечу.

— Так а в чем она виновата-то, сынок? С детства так — сущности нет, пустота там, где у вас зверь рычит. Но она смогла выстоять. Не сломалась, не озлобилась на мир за то, чего лишена. Наоборот, это в ней еще большее уважение вызывает. Она — человек, прежде всего. А хороший человек — это поважнее любых клыков будет.

Старуха подмигнула нам и, шурша юбками, ушла обратно в дом.

Я стоял на крыльце, сжимая перила до хруста. «Человек…» — эхом отозвалось в голове. Мой мир строился на доминировании сущности, на силе волка.

А эта женщина правила, не имея ничего, кроме собственного духа и воли. Это пугало и восхищало одновременно.

— Теперь понятно, почему её здесь едва ли не боготворят, Майк негромко присвистнул, качая головой.

— Прыгнуть в такой шторм без оборота, без когтей и силы зверя. Это либо истинное благородство, либо чистое безумие.

Я ничего не ответил, но внутри всё сковал ледяной спазм. Стоило мне закрыть глаза, как воображение против воли рисовало одну и ту же картину: хрупкая фигура в темной воде, яростные волны, накрывающие её с головой, и этот момент, когда она исчезает в пучине.

Сердце сжалось так резко и болезненно, словно это я сам тонул в той ледяной бездне, не в силах вздохнуть. Это было странное, пугающее чувство — сопереживание женщине, которую я считал врагом. Оно жгло изнутри, просачиваясь в кровь горьким ядом.

— Что еще? — резко переспросил я, стараясь сбросить это наваждение. Голос прозвучал хрипло. Мне нужно было занять мысли чем-то другим. Только бы не думать о её глазах, в которых, оказывается, плескалось такое мужество.

Майк понял мою попытку сбежать от темы, но подыграл.

— Хьюго письмо прислал. Они с Логаном продвигаются дальше на север, зачищают периметр. Пока всё тихо, но они вошли в зону старых разломов

Я криво усмехнулся, стараясь вернуть себе привычную маску сурового вожака.