Чтение онлайн

– Я не позволю, чтобы какой-то мужчина решал, подхожу я или нет! Её голос звенел, острый и чистый, не дрогнув.

– Ваша власть может и сильна, но сама я точно не отступлю!

Эти слова были последней каплей. Они пронзили меня насквозь, выбив из привычной колеи.

Я стоял, вслушиваясь в её дерзкую речи, и в груди закипала смесь ярости и странного, почти невозможного изумления.

Мои кулаки сжались ещё крепче, ногти впивались в ладони, пытаясь хоть так выпустить рвущуюся наружу злость.

Ни одна женщина – ни одна! – за всю мою жизнь не позволяла себе и рта открыть в мою сторону с таким тоном. Они склоняли головы, опускали глаза, их голоса были мягкими и покорными.

А эта дерзит, словно имела какой-то титул, словно обладала неотъемлемым правом бросать мне вызов.

Я усмехнулся. Это был оскал, полный горечи, сарказма и затаённой угрозы. Внутри меня всё кипит. Мой инстинкт требовал поставить её на место, показать ей её место в этом мире, в моей иерархии.

Но что-то другое, нечто незнакомое, удерживает меня. Эта женщина была необычной. Ее бесстрашие, хотя и бесило до дрожи, невольно приковывало внимание.

Она была вызовом, который я не ожидал здесь встретить. Мой взгляд задержался на ней на мгновение дольше, чем следовало бы, изучая эту непокорность, этот огонь в её глазах.

Я знаю это противостояние только начинается. И оно будет жестоким.

– И я вам не девочка, Глава! Её голос звучит резко, отчётливо.

Мы прожигали друг друга насквозь, не просто взглядами, а самой сутью нашего существа.

Весь мир вокруг нас, казалось, исчез, растворился в этой дуэли глаз.

Даже невидимая толпа моих воинов – всё стёрлось.

Остались только она и я, искрящие непримиримой враждой, застывшие на грани нечто большего, чем просто словесная перепалка.

Её взгляд, глубокий и твёрдый, встречал мой без малейшего намёка на отступление, и эта абсолютная непокорность разжигала во мне пожар.

– Брат, тебе нужно остыть, раздался спокойный, но настойчивый голос Майка. Его тяжёлая рука легла мне на плечо, пытаясь остудить кипящую во мне кровь.

Я даже не повернул головы, едва не сбросил его руку, но усилием воли удержался. Мой взгляд всё ещё был прикован к её лицу.

– Тебе знакомо слово уважение? – прорычал я, и мой голос был низким, звериным рыком, почти неконтролируемым.

Он вырвался из самой глубины груди, из того места, где горело пламя.

Она сглотнула, едва заметно, но я уловил это движение, этот крошечный жест нервозности. И тут же её губы изогнулись в усмешке, тонкой, едва заметной, но полной такого пренебрежения, что кровь закипела.

– Разумеется, ответила она, скрестив руки на груди. Этот жест был закрытой позой, говорящей о её полной готовности к обороне.

– Похоже, что нет, отчеканил я.

Мишель вздёрнула подбородок вновь, словно желая показать, что не сломлена, не сбита с толку.

– То же самое могу сказать и о вас. Заметьте, я к вам обращаюсь на вы, Глава.

Её голос стал ещё холоднее, ещё острее. Мои зубы скрипнули. Я зажмурился на долю секунды, пытаясь сдержать рвущийся наружу гнев, пытаясь не сорваться, не сделать что-то, о чём потом пожалею.

Её дерзость была невыносима, но в то же время в ней была какая-то дикая, необузданная сила, которая приковывала моё внимание.

Я открыл глаза, и мой взгляд был твёрже кремня.

– Уважать нужно за заслуги, а ты пока ничего не совершила, произнёс я.

– И называть я тебя буду так, как посчитаю нужным, закончил я, поставив точку в этом раунде нашей борьбы.

Я повернулся к ней спиной, не дожидаясь ответа, и почувствовал, как её взгляд буквально прожигает мне затылок.

Пошёл прочь, чувствуя, как её злой взгляд впивается мне в спину.

Я ощущаю его, сквозь прожигающие ткань плаща, добирающиеся до самой кожи. Это был взгляд, полный непримиримой ненависти, и возможно, обещания, что она не позволит так легко сломить себя.

И я знаю эта женщина не отступит. Это и делает её опасной.

Вальтер

Я сжал кулаки. Злость, холодная и обжигающая одновременно, пульсировала в висках, отказываясь уходить, несмотря на мои отчаянные попытки её подавить.

Я не должен обращать внимание на эту девчонку!– твердил я себе, пытаясь убедить своё собственное нутро, что она не стоит ни одной моей мысли, ни одной капли моего драгоценного внимания.

Она была всего лишь занозой, досадной помехой, которая посмела перейти мне дорогу, нарушить мой нерушимый порядок.

Я продолжал идти вперёд, чувствуя её. Чувствуя её взгляд. Он был подобен раскалённому клейму на моей спине, полному неприкрытого гнева и той же непокорности, что я видел в её глазах.

Она отстала, да, но не отступила. Шла за нами на почтительном расстоянии, но я ощущал её присутствие всем своим существом.

– Глава, обратился ко мне её дед, Эдгар. Его голос был приглушённым, смущённым, но я слышал в нём нарастающую тревогу.

Я усмехнулся.

– Хочешь за внучку вновь попросить, Эдгар? опередил я его, не давая ему и шанса сформулировать свою просьбу. Мои слова были жёсткими, предвосхищающими, демонстрирующими, что я уже всё понял.

Он замялся на миг, его дыхание сбилось. Он тяжело выдохнул, собираясь с мыслями.

– Видимо, она не послушала тебя, раз продолжает дерзить, сказал я, продолжая давить, не оставляя ему возможности для маневра.

Мой тон был полон презрения, не только к ней, но и к его очевидной неспособности контролировать свою собственную кровь.

– Не хотел просить, наконец выдавил он, его голос был тихим.

– Только время дать. Народ её очень любит, уважают. Чуть что сразу к ней, не просто так я её за себя оставил, пытался он достучаться до меня, в его словах проскальзывала отчаянная надежда на понимание.

Я лишь фыркнул, жестко, не оставляя сомнений в своём отношении.

– Посмотрим. Пока твоя внучка лишь огрызается, ставя всех в неудобное положение. Напомни ей, что перед мужчиной, тем более Главой, вести себя надо подобающе, сказал я ему, мои слова были отчеканены.