Чтение онлайн

Я перевела взгляд на дедушку. Он сидел, низко опустив голову, и его виноватые глаза были красноречивее любых слов. В груди кольнуло, но я не почувствовала обиды.

Я понимала, что у Эдгара не было возможности отказать этому волку.

Сцепив зубы, я взяла свою тарелку. Я села рядом с Делией и оказалась прямо напротив Вальтера.

На столе дымилось жаркое, пахло специями и печеным хлебом, но для меня еда превратилась в пепел.

Под его пристальным, несносным взором каждый кусок встал бы у меня поперек горла. Он сидел так близко, что я чувствовала запах хвойного леса и металла, исходящий от него.

Этот несносный волк раздражал меня одним своим существованием, своим спокойствием, тем, как он смотрел на меня — будто я была его добычей, которую он уже загнал в угол и теперь просто наслаждался её агонией.

Я взяла ложку, чувствуя, как мелко дрожат пальцы. В комнате снова воцарилась тишина, нарушаемая лишь треском дров в очаге, но это была тишина перед бурей.

Я сидела неподвижно, не спеша наполнять свою тарелку. Еда казалась чем-то совершенно лишним, когда всё моё внимание было приковано к мужчине напротив. Я буквально буравила его взглядом, пытаясь найти в его облике хоть какую-то трещину, хоть какой-то изъян, который сделал бы его менее пугающим.

Но Вальтер, казалось, упивался этим напряжением. Он медленно подался вперед. Его мощные плечи заслонили свет от свечи, отбрасывая на меня длинную, тяжелую тень. Он взял ломоть хлеба.

Медленно, не сводя с меня своих пронзительных глаз, он отломил большой кусок. Треск хрустящей корочки в этой тишине прозвучал так громко. Он надкусил хлеб с такой первобытной уверенностью, что я невольно затаила дыхание.

В этом жесте было что-то дикое. Он был слишком сильным, слишком властным и, что пугало больше всего, он совершенно не боялся показаться таким передо мной. Он не пытался быть вежливым гостем — он оставался хищником даже за обеденным столом.

Я судорожно сглотнула, чувствуя, как внутри меня разливается странная, липкая растерянность. Моё тело предательски реагировало на его близость, сердце отбивало неровный ритм, а ладони стали влажными.

— Недовольство свое оставь при себе, его голос, низкий и вибрирующий, заставил меня вздрогнуть.

— Я не для этого пришел, чтобы вновь выслушивать твои капризы.

Эти слова ударили меня. «Капризы?» Внутри меня всё вспыхнуло от унижения. Его обесценивание моей боли обожгло меня изнутри.

— Я буду сама решать, что мне оставлять при себе, а что нет, ответила я, и мой голос, к моему удивлению, не дрогнул, хоть внутри всё и клокотало от ярости.

— Командуйте своими воинами, Вальтер. Здесь вы не в казарме, а я не ваш подчиненный волк.

В глазах Вальтера на мгновение вспыхнуло опасное пламя. Воздух между нами стал настолько горячим, что, казалось, вот-вот заискрится.

— Мишель, дочка— мягкая, прохладная ладонь Делии легла на мою руку.

Она слегка сжала мои пальцы, пытаясь унять ту дрожь, которую я сама не замечала. В её голосе слышалась мольба и затаенный страх. Она чувствовала, как я хожу по краю пропасти, дразня зверя, который мог растерзать нас всех одним движением.

Этот жест Делии немного приземлил меня, но я всё еще чувствовала на себе его тяжелый, немигающий взгляд, который, казалось, проникал под самую кожу.

— Мы пришли просто поговорить, познакомиться, так сказать, заново, встрял в наш натянутый разговор Майк. Его голос прозвучал подчеркнуто миролюбиво, пытаясь сгладить острые углы, которые мы с Вальтером так усердно затачивали.

Я слабо кивнула ему, чувствуя, как щеки обжигает стыд. Рассудком я понимала, что веду себя неподобающе, почти грубо по отношению к гостям, тем более к таким высокопоставленным.

Но рядом с Вальтером мой рассудок давал сбои. Каждая клеточка моего тела кричала о самообороне. При виде этого волка во мне просыпалось необъяснимое, дикое желание дать отпор, выставить колючки, казаться сильнее, чем я есть на самом деле. Я отчаянно хотела, чтобы он перестал смотреть на меня как на досадную помеху или забавную игрушку. Я хотела, чтобы он считался со мной.

— Мне кажется, мы уже достаточно узнали друг друга, произнесла я, стараясь придать голосу твердость.

Я взяла кусочек хлеба. Мои пальцы начали нервно крошить его, превращая мягкий мякиш в мелкую пыль. Это бессмысленное занятие не укрылось от проницательного взгляда Вальтера.

Он хмыкнул — короткий, гортанный звук, в котором слышалось насмешка. Мой взгляд невольно соскользнул ниже, к его поясу, где в но добротных ножнах покоился тяжелый меч. Напоминание о том, кто он и на что способен, заставило сердце пропустить удар.

— А мне кажется, что нет, парировал Вальтер.

Я выпрямилась, буквально заставляя себя не сгибаться под его грозным, тяжелым взглядом, который, казалось, имел физический вес.

— Я хочу устроить праздник в честь моего прибытия в эти земли, — продолжил он, и в его глазах заплясали опасные искорки.

— Собственно, поэтому я и пожаловал к вам лично. Чтобы пригласить тебя и не гневать твою милость своим отсутствием.

Он явно поддевал меня, издеваясь над моей недавней вспышкой гнева. Его слова были пропитаны иронией, но в глубине голоса чувствовалась сталь.

— Праздник? Зачем? — вырвалось у меня. Мысль о шумном гулянье, где мне придется снова быть под его прицелом, пугала.

Вальтер медленно положил свои руки на стол. Это было простое движение, но я невольно засмотрелась на них, забыв о хлебных крошках.

Его ладони были огромными, сильными, с широкими костяшками. Кожа — грубая, с отметинами старых шрамов. Потертые, мозолистые пальцы воина, привыкшие к рукояти меча.

Я снова сглотнула, чувствуя странный жар в горле. В этих руках была сосредоточена мощь, способная как разрушать, так и защищать. И осознание этого вызывало во мне гремучую смесь страха и запретного любопытства.

Вальтер

Как я и предполагал, гостеприимством здесь и не пахнет. Каждое её движение, каждый холодный взгляд — она воздвигла вокруг себя эту невидимую ледяную стену.

Я коротко усмехнулся, глядя, как её тонкие, подрагивающие пальцы задумчиво ломают кусок хлеба. Она делает вид, что не волнуется ,но от меня этого не скроешь.

Внутри меня бушует пожар, и мне стоило неимоверных, почти нечеловеческих усилий сдерживать этот гнев. Он кипел в жилах, направленный только на неё — на эту женщину.