Чтение онлайн

Мысль о том, что я снова должна искать убежище в сырых лесах и чужих городах, выжигала меня изнутри. Вечная беженка, вечная добыча.

Накинув на голову тяжелый капюшон плаща, я уже миновала окраину деревни, когда воздух разорвал резкий, надрывный звон колокола.

Этот звук ударил в спину, заставляя задохнуться. В нашей деревне колокол пел по-разному, но так — захлебываясь и неистово — он звенел только в одном случае.

Ведьмы.

Я замерла. Вдалеке, там, где остались мои близкие, небо начало окрашиваться в грязно-рыжий цвет. Крики людей, тонкие и полные ужаса, донеслись до меня вместе с запахом гари. Живот скрутило от липкого страха.

«Уходи! Беги, пока можешь!»— билась в голове единственная разумная мысль. Квирл кружил над головой, его хриплое карканье звучало как приговор. Он гнал меня прочь от огня, в спасительную темноту леса. Что, если меня поймают? Что, если Вальтер решит, что это я привела беду?

Но перед глазами встало лицо Делии и грустный взгляд Эдгара. Мысль о том, что прямо сейчас их мир рушится, а я, та, ради кого они рисковали всем, трусливо убегаю, стала невыносимой.

Я до боли стиснула зубы, чувствуя металлический привкус крови на губах. Страх никуда не делся, но ярость и верность оказались сильнее. Развернувшись на пятках, я, не разбирая дороги, бросилась обратно — прямо в объятия дыма, криков и золотых глаз зверя, который ждал меня там.

Вальтер

Её слова не просто задели — они вонзились под кожу раскаленными иглами, прошивая грудную клетку насквозь. Сердце в груди билось неистово. Я стоял неподвижно, оглушенный правдой, которую она швырнула мне в лицо с такой легкостью.

Она была права. Черт возьми, она была абсолютно права в каждом своем обвинении, и именно это признание внутри меня жгло сильнее любого яда. Но признать это вслух? Легче было вырвать себе сердце.

Я заставил свои лицевые мышцы застыть, превращая лицо в непроницаемую гранитную маску, пока Мишель резко отпрянула. Её движение было порывистым, почти отчаянным. Секунда — и её хрупкий силуэт растворился в толпе, оставив после себя лишь горьковатый шлейф страха и вызова.

Я сжал кулаки так сильно, что ногти впились в ладони, а кожа на костяшках побелела и натянулась до предела. Гнев внутри клокотал, как раскаленная лава, требуя выхода, требуя что-нибудь разрушить.

— Я уже думал, вы уничтожите друг друга прямо здесь, на глазах у всех, — раздался рядом вкрадчивый голос Майка. Он подошел, на его губах играла двусмысленная усмешка.

Я скривился, чувствуя, как желчь подступает к горлу.

— Я тоже на это надеялся, — бросил я, не глядя на него.

Голос прозвучал хрипло, будто я долго кричал. Я схватил со стола первый попавшийся бокал и осушил его одним тяжелым глотком, даже не почувствовав вкуса дорогого вина — лишь обжигающее тепло, которое на мгновение заглушило внутренний холод.

— Это не женщина, это сущее наказание. Мое личное проклятие, прорычал я, чувствуя, как алкоголь начинает медленно растекаться по венам.

— Ну, брат, она, по крайней мере, единственная, кто не падает перед твоей тенью, Майк сделал паузу, внимательно изучая мой профиль.

— И, если честно, вы пугающе похожи. Одинаковая гордость, одинаковое упрямство.

Я резко повернул голову и уставился на него. В моем взгляде была неприкрытая угроза, но Майк даже не моргнул.

— Не говори ерунды, прохрипел я, и этот звук больше напоминал рычание зверя.

— Никогда не сравнивай меня с ней. Чтобы больше ничего подобного не слышал! — мой голос сорвался на низкий, вибрирующий рык, от которого в ушах зазвенело.

Майк мгновенно вскинул ладони в защитном жесте, молчаливо признавая поражение.

В его глазах промелькнуло нечто среднее между сочувствием, но мне было плевать. Я снова потянулся к столу и одним глотком осушил очередной бокал. Горло обожгло, но это было лишь слабое, никчемное тепло по сравнению с тем ледяным пожаром, что бушевал в груди.

Ничего не помогало. Ни алкоголь, ни попытки убедить себя в собственной силе. Слова Мишель продолжали прокручиваться в голове, вскрывая старые шрамы.

Я не узнавал себя. Три года. Три долгих года после потери Истинной я жил в оцепенении.

Мой мир был серым, холодным и предсказуемым. Я был сильным, которого не способна была пошатнуть ни одна буря.

Но стоило мне ступить на эту землю, как всё изменилось. Эта девчонка, она не просто задела меня, она содрала с меня кожу.

И самое страшное — я чувствовал, как сквозь эту рану в меня снова вливается жизнь, горькая и невыносимая.

Я стоял, вцепившись в край стола, когда подошел Эдгар. Его голос доносился до меня словно глухой, неразборчивый шум. Он о чем-то спрашивал, в чем-то убеждал, но я не слышал ни слова. Моё внимание было сосредоточено на внутреннем хаосе. Майк, заметив моё состояние, отвечал старику и оттесняя его в сторону.

И тут, внутри что-то дрогнуло.

Мой волк. Он заскулил. Жалобно, тонко, почти по-щенячьи, словно чувствовал нечто, чего не мог понять мой человеческий разум.

Он метался под ребрами, скребся когтями, требуя свободы. Его реакция была настолько чужой, настолько нехарактерной для Альфы, что меня прошиб холодный пот.

«Что с тобой?» — мысленно рявкнул я, но зверь лишь сильнее заскребся.

Это место сводило его с ума.

Мне жизненно необходимо было сбросить эту тесную человеческую оболочку.

Мне нужен был бег — дикий, на износ, до кровавых мозолей на лапах.

Только там, в лесу, среди теней и запаха хвои, я смогу успокоиться.

Я резко развернулся, готовый сорваться с места и раствориться в лесной чаще, но воздух внезапно разрезал резкий, надрывный звон колокола. Этот звук не просто бил по ушам — он вибрировал в костях, возвещая о беде.

Я вскинул голову, хищно раздувая ноздри. С окраины поселения к нам неслись мои воины. Они бежали в полную силу, запыхавшиеся, с лицами, искаженными тревогой. За их спинами поднялся гул: жители замерли, оборачиваясь на звук, и в воздухе мгновенно разлился липкий, едкий запах страха.

— Что стряслось?! — я вышел вперед, перекрывая собой дорогу. Я смотрел на приближающихся бойцов исподлобья, чувствуя, как внутри закипает тяжелая, темная ярость.

— Ведьмы— выдохнул один из них, едва не повалившись на землю от усталости.

Это слово ударило сильнее колокола. Я зажмурился на секунду, сдерживая рвущийся наружу рык.

Когти уже не просто зудели — они скребли плоть изнутри, готовые прорвать кожу на костяшках.

Гнев, который только что был направлен на Мишель и самого себя, нашел новую цель.