Чтение онлайн

— Эстелла.

Голос Себастьяна раздаётся у меня за спиной, и я подпрыгиваю с испуганным писком, чуть не уронив фарфоровую тарелку, которую держала в руке. Я поворачиваюсь к нему, сразу же сбитая с толку тем, как он произнёс моё имя, моё настоящее имя, без тени легкомыслия. Вместо этого его голос звучит ровно и смертельно серьёзно, отчего по моей спине пробегает холодок. Кажется, я никогда раньше не слышала, чтобы Себастьян разговаривал со мной таким тоном.

— Что? — Я прижимаю руку к груди, пытаясь успокоить сердце, которое вдруг забилось как у кролика. — Что происходит, Себастьян? — Выражение его лица также становится смертельно серьёзным, губы сжаты в жёсткую линию, а глаза ничего не выражают. Я никогда раньше не видела его таким, и холодное чувство начинает разливаться по моим венам.

Что-то здесь не так.

— Мне нужно, чтобы ты пошла со мной. Извини, — добавляет он, обращаясь к Мэрили, быстро и вежливо кивая ей. — Но тебе нужно пойти со мной, Эстелла.

— Что... почему? — Я с трудом сглатываю, и Себастьян забирает у меня из рук фарфоровую тарелку и бокал с шампанским, ставит их на ближайший столик и берёт меня за руку.

— Пойдём, Эстелла, — говорит он резко, увлекая меня за собой и оставляя позади изумлённую Мэрили. Я спешу за ним, стараясь не споткнуться на каблуках, и это чувство неправильности только усиливается. Себастьян никогда раньше не обращался со мной так. Он никогда не вытаскивал меня из комнаты и даже не прикасался ко мне так часто. Его рука на моей – это шок, и я смутно, где-то в глубине души, ощущаю это. Его широкие, сильные и немного грубоватые пальцы обхватывают мою гораздо меньшую, изящную руку, и по мне пробегает дрожь.

Я понимаю, что он ведёт меня к лестнице. Оглядываюсь в поисках отца, но его нигде не видно. Когда мы подходим к лестнице, Себастьян тащит меня впереди себя, положив одну руку мне на поясницу и мягко подталкивая вверх по ступенькам.

И тут я осознаю, что в другой руке у него пистолет наготове. Страх на мгновение сковывает мои движения, и я замираю на первой ступеньке лестницы.

— Себастьян, скажи мне, что происходит, — требую я дрожащим голосом. Я никогда раньше не говорила с ним в таком тоне, никогда не приказывала ему, как принцесса мафии, которой я являюсь. Но страх, словно густое масло, пульсирует в моих венах, и грудь болезненно сжимается, когда я поворачиваюсь к нему.

— Я не могу тебе сейчас ничего сказать, принцесса, — говорит он, и это ласковое прозвище немного успокаивает меня, хотя настойчивость в его голосе снова заставляет мой пульс участиться. — Нам нужно подняться наверх. Просто доверься мне. Пожалуйста.

Это «пожалуйста» словно придаёт моим ногам силы. Я киваю, едва заметно, и мои онемевшие ноги начинают двигаться, поднимая меня по лестнице, а Себастьян следует за мной по пятам.

— Куда мы идём? — Спрашиваю я дрожащим голосом, когда мы достигаем лестничной площадки. Он осторожно поворачивает меня, положив руку мне на спину. Ощущение его пальцев, касающихся моей поясницы, вызывает во мне странное покалывание, словно уколовшись булавками и иголками, когда моя рука затекает от долгого рисования. Я поворачиваюсь, чтобы посмотреть на него, и он мягко подталкивает меня вперёд.

— В твою комнату, — быстро говорит он. — Мне нужно, чтобы ты оставалась там, Эстелла, пока я или твой отец не приедем за тобой. Ты понимаешь?

Его последние слова звучат мягко, но они словно пощёчина, настолько это поразительно. Я никогда раньше не слышала, чтобы он говорил мне такое, никогда не замечала такой твёрдости в его тоне. Я понимаю, что он отдаёт мне приказы, как мой телохранитель, а не как друг, и от этого холода моя кровь снова леденеет.

Должно быть, что-то очень, очень не так.

— Себастьян, — я снова смотрю на него, когда мы подходим к двери моей комнаты, и на мгновение замираю, с мольбой в глазах. Пустое, фальшивое спокойствие на его лице пугает меня. Что происходит, почему он носит эту маску вместо того выражения, которое я так хорошо знаю? — Где мой брат? Он появился? Почему...

— Просто войди в комнату и запри дверь, Эстелла, — резко говорит он, оглядываясь на лестницу. — Скоро кто-нибудь поднимется за тобой, я обещаю. Просто оставайся на месте. — Говоря это, он сжимает мою руку, слегка поворачивая меня к себе, и напряжённость в его голосе разрушает то абсолютное спокойствие, которое было у него минуту назад. — Мне нужно, чтобы ты пообещала мне.

Я смотрю на него, с трудом сглатывая.

— Я... хорошо, — шепчу я.

Внезапно он слегка встряхивает меня, отчего мои глаза расширяются, а в животе разливается странное тепло.

— Обещай, Эстелла.

— Я обещаю, — мой голос становится тихим, приглушенным, страх сжимает горло. Себастьян резко распахивает дверь моей спальни и вталкивает меня внутрь, его лицо снова становится пустым и жёстким.

— Хорошо, — просто говорит он и закрывает дверь у меня перед носом.

ЭСТЕЛЛА

Я стою, уставившись на закрытую дверь, и дрожу от страха. Мне кажется, что я вот-вот потеряю сознание. Спотыкаясь, я добираюсь до кровати, сажусь на её край и обхватываю одной рукой матрас, словно это может помочь мне остановить дрожь, которая, кажется, готова поглотить меня.

Что-то не так. Что-то не так. Что-то не так...

Что же это может быть? Я крепко зажмуриваю глаза, стараясь не поддаться панике, но это так сложно. Внизу не было слышно никаких признаков взлома или другого нападения, никаких громких звуков, криков или выстрелов, как в фильмах. Однако, возможно, Себастьян, Брик или кто-то из службы безопасности заметили кого-то, кого не должно было быть на вечеринке. Кого-то, кто не был в списке приглашённых.

Да, это так. Я прижимаю руку к груди и пытаюсь дышать глубоко, чтобы успокоить сердцебиение и нервы. Должно быть, кто-то проник на вечеринку без приглашения и создал проблемы. Это всего лишь мера предосторожности, пока охрана не разберётся с нарушителем, а затем Себастьян поднимется и заберёт меня, и я смогу вернуться вниз.

Эта мысль немного успокаивает меня. Почти полностью. В этом есть смысл. Хотя, возможно, моя реакция слишком бурная, но работа Себастьяна – принимать все возможные меры предосторожности, когда речь заходит о моей безопасности. Я даже начинаю испытывать лёгкое раздражение, когда мысль о том, что кто-то проник на вечеринку и пытался испортить мой день рождения, становится более реальной, и мой пульс замедляется. Но проходят минуты, которые кажутся часами с тех пор, как Себастьян привёл меня сюда, а может быть, и дольше. И я снова начинаю чувствовать нарастающую панику. Если бы это был обычный незваный гость, разве потребовалось бы так много времени, чтобы избавиться от него? Возможно, они оказали сопротивление или устроили сцену, и теперь нужно что-то исправить. Я смотрю на часы, и когда проходит ещё пятнадцать минут, понимаю, что с тех пор, как Себастьян привёл меня в мою комнату, прошёл уже час. Чувство страха снова начинает закрадываться в мою душу.

Я мерею шагами свою комнату, прислушиваясь к тяжёлым шагам Себастьяна, которые раздаются в коридоре. Затем снова сажусь на край кровати, и время тянется уже два часа. Страх возвращается.

Что-то здесь не так.

Может быть, Мэрили написала мне. Возможно, она знает, что происходит. Я беру телефон с туалетного столика и проверяю сообщения. Конечно же, там есть несколько писем от Мэрили.

Мэрили: Ты в порядке??? Это было странно, когда этот парень так легко увлёк тебя.

Мэрили: Хотя он довольно привлекательный. Ты вернёшься? Или просто собираешься переспать с сексуальным охранником? Если да, то с днём рождения, лол.

Мэрили: Ладно, теперь они просят нас уйти? Говорят, что вечеринка окончена? Ты в порядке? Дай мне знать, если что-то не так, Стел.

Мэрили: И ещё, с днём рождения! Твоя вечеринка закончилась так внезапно. Что вообще происходит? Это так странно.

Я делаю глубокий вдох. Я действительно не знаю, что ответить. Я не понимаю, что происходит, не больше, чем она, но я чувствую, что должна что-то сказать, особенно после того, как вечеринка, кажется, закончилась так внезапно. Мой желудок сжимается от новой волны невыносимого беспокойства, мой отец планировал эту вечеринку несколько месяцев. Для него это важное общественное мероприятие. Я не могу себе представить, почему он велел всем разойтись по домам пораньше, сделав это главным событием вечера, а не саму вечеринку, если только не случилось что-то действительно ужасное.