Завещание Малого Льва
Шрифт:
– Почему связи нет? – спросил он Ольгерда с тревогой.
– Да Грэф перестарался с радиусом. Заморозил им энергоблоки. Сидят теперь без света и
отопления, а Эдгар работает обогревателем.
– Так надо спасателей высылать.
– Успокойся, выслали.
– Успокоюсь, когда увижу его рядом с собой.
– Увидишь, - Ингерда снова принялась его целовать и плакать.
Ольгерд вышел, он шаркал тапочками на кухне, гремел посудой и молол кофейные зерна.
Знакомый аромат Ингерды кружил голову и пробуждал воспоминания, а сердце болело и
без этого. Он гладил ее волосы и тихонько вздрагивающую от рыданий узкую спину. Почему
она раньше не была такой нежной и слабой?
– Тебе надо отдохнуть, - всхлипнула она, - ты совершенно себя не жалеешь. И мы тебя не
жалеем.
– 290 –
КНИГА 5 – ЗАВЕЩАНИЕ МАЛОГО ЛЬВА. Часть 3 – Мать Медуза
– Да мы никто друг друга не жалеем, - вздохнул он с горечью, - а жизнь проходит.
– А я тебя никуда не отпущу! Обойдутся без тебя на Пьелле. Будешь спать по двенадцать
часов и ходить со мной за грибами. Понятно?
– Ох, Герда…
– Я места знаю.
У Леция не было сил с ней спорить, он просто закрыл глаза. Сердце по-прежнему
болело, как будто в него всадили гвоздь, и даже встать почему-то не было сил.
– Ему нужен отдых и покой, - доносилось с кухни.
– Ему нужна Скирни. Я отправляюсь за ней.
– Ему нужна я! Как ты не понимаешь, Ол? При чем тут Скирни? Или тебе она тоже
дороже, чем я?!
– Как можно сравнивать? Ты - моя сестра. Скирни – моя дочь.
– Она тебе такая же дочь, как ему жена. Самозванка!
– Очнись! Он уже не твой муж. И ты сама так решила. И если б не твоя извечная спесь,
Герда, то и вы были бы счастливы, и мой Льюис тоже.
– Льюис от нее сбежал, а Лецию она тем более не пара. И вообще, не вмешивайся! Мы
сами разберемся.
– Скирни его вылечит.
– Я тоже. Если вы все оставите нас в покое!
– Да черт с вами, разбирайтесь сами!
Кажется, Ольгерд хлопнул дверью. Он ушел, а кофейный аромат остался.
К вечеру Леций уже встал, хотя сердце и не отпускало. Они пили чай за круглым столом
в уютной, дачного вида гостиной Оорлов: Ингерда, Ольгерд, Конс и мадам Грэф с мужем.
Теперь уже было смешно, теперь они смеялись и вспоминали, как мадам сверкала пятками в
одном халате.
– Да я вообще его снял, этот халат!
– рассказывал Грэф с удовольствием, - мешает только!
Носился там по кораблю в нижнем белье, от кормы к носу. Потом вообще свет погас, его фиг
найдешь! А я почти голый. Пришлось какого-то марага раздеть в темноте, он ничего,
галантный оказался.
Леций смеялся, представляя эту картину. Ингерда подкладывала ему вишневое варенье и
с восхищением смотрела на Грэфа, которого прежде терпеть не могла.
– Если б не ты, Рохини…
– За мной должок был, - Грэф посмотрел на Леция, - теперь мы квиты?
– Да, - сказал Леций, Рицию он давно ему простил, - спасибо тебе, дружище.
– Да на здоровье! Что б меня да сделала какая-то зернистая тварь? Я ж его предупреждал:
он не знает, с кем связался!
– Да мы на самом деле тоже наивно верили, что все рассогласователи ты уничтожил.
– Щас! – усмехнулась мадам, - а чем бы я тогда боролась с сорняками?
Все снова захохотали. Ингерда принесла с кухни сковородку жареных грибов. Даже не
верилось, что прошлой ночью они были так близки к катастрофе.
Мегвута пришлось отпустить. Себе дороже было связываться с кандидатом в
Президенты, к тому же никто бы не разобрался с ним лучше, чем сам Лаорм. Правда, Грэф
пообещал, что предвыборную кампанию он ему сорвет непременно.
– Теперь он удерет к лаклотам, - предположил Леций.
На фоне общей эйфории это прозвучало неубедительно.
– Вряд ли, - возразил Грэф, - рейсы на Угул чрезвычайно редки. А телепортировать он
пока еще не научился.
Они снова засмеялись и с большим аппетитом уплетали грибы.
Потом наступил момент, когда все разошлись. Последним был Ольгерд. Мог бы и
остаться, его все-таки дом.
– Я на Пьеллу, - сказал он серьезно, - ни о чем попросить не хочешь?
– Нет, - сказал Леций.
Шоколадные глаза нехорошо сверкнули.
– Ну, как знаешь…
– 291 –
КНИГА 5 – ЗАВЕЩАНИЕ МАЛОГО ЛЬВА. Часть 3 – Мать Медуза
Он прошуршал листвой в саду. Долго еще глаза слепила его вспышка. И где-то за этой
вспышкой Леций различал старые качели и облетевшие мокрые кусты.
– Пойдем, - Ингерда взяла его за руку, - а то холодно. Осень все-таки.
В пустом доме странно и гулко отдавались их шаги, лестница поскрипывала. Старый
был домик, заброшенный, совсем развалившийся без Ричарда Оорла и неумолимо
уходивший в прошлое, как и вся их бесконечная история.
Он остался, чтобы поговорить с Ингердой и по возможности мягко объяснить ей то, чего
она, кажется, никак понять не хотела: всё кончено. Всё между ними кончено, хотя чужой и
посторонней она никогда ему не будет. И бесполезно было искать виноватых: то ли он
любить не умел, то ли ее, сотканную из противоречий, любить было невозможно, то ли
просто они не пара. В любом случае, их время прошло.
– Я тебе достала из подпола болотные сапоги, - сказала она.
– Зачем?
– Пойдем завтра за грибами и за клюквой.
Он дождался пока она сядет в кресло у камина, спиной к неприбранному столу с
пустыми чашками и сковородкой, потом спросил:
– И как ты себе это представляешь?
– Да я себе всю жизнь это представляю, - вздохнула она, - только у тебя никогда нет на
это времени. Даже у отца было, а у тебя никогда нет.
– Наверно, ты права во всем, - признал он наконец, - я плохой муж. Не так тебя любил,
не то делал. Тебе надо было раньше от меня уйти.