Чтение онлайн

Почти все было готово. Кроме убийственного напитка и противоядия к нему были поданы бутерброды с икрой и сырные бисквиты, а потом свадебный торт, который, словно смерзшийся навсегда лед, дожидался встречи с вечностью.

Поскольку он простоял уже восемь дней, его масса и бока затвердели за прошедшую четверть месяца. Торт приобрел свойства диккенсовской мисс Хэвишем из "Больших ожиданий". Когда это выяснилось, об этом по секрету было сказано бессчетное число раз среди дворецких и горничных, которые поправляли свои галстуки и фартуки и осматривали потолок в поисках спасения.

Кто-то чихнул.

На верхней площадке лестницы появилась Лиза, но она только чихнула еще раз, развернулась и убежала. Послышались звуки сморкания: слабое дуновение охотничьего рожка. Лиза вернулась, взяв себя в руки, и чихнула снова, спускаясь по лестнице.

– Хотела бы я знать, уж не фрейдистская ли у меня простуда, - сказала она, пряча нос под бумажной салфеткой.

– Что ты хочешь этим сказать?
– Том посмотрел исподлобья.

– Может, моему носу не хочется выходить замуж, - хихикнула Лиза.

– Ужасно смешно. Очень, очень смешно. Если твой нос хочет отменить свадьбу, пусть подаст голос.
– Том оскалил зубы точь-в-точь как лошади на дворе в доказательство своего чувства юмора.

Лиза повернулась было, чтобы удрать, но очередной чих пригвоздил ее к месту. Дальнейшее отступление сделали невозможным стучащие по ступеням костыли, промеж которых извивался режиссер в красном рединготе - как клоун, как счастливый охотник, как свихнувшийся гимнаст.

Прыгая сразу через две ступеньки и вихляя длинными ногами, Джон спускался, без умолку болтая и нисколько не заботясь, куда он ставит свои подпорки.

– Чертова "скорая" добиралась целый час, а я тем временем извивался, корчился и вопил так, что за сотню ярдов позахлопывались все окна. Крики мои не прекратились и после шести инъекций. В госпитале доктор посмотрел на меня, перевернул, и - щелк!
– хруст в позвоночнике - боли как не бывало, равно как и моих воплей. А потом я начал смеяться, ей-богу.

Отвернувшись от Джона, я пробирался сквозь толпу дегустаторов шампанского.

– Принеси мне бокал, - сказал Джон, - даже два. Привет, Лиза, до чего же великолепно ты выглядишь!

Лиза чихнула.

– Боже, посмотри на свой нос, Лиза, - посочувствовал ей Джон.
– Он такой красный, можно подумать, ты пьянствовала дней пять!

Лиза одной рукой схватилась за живот, другой за нос и помчалась вверх по лестнице.

– Огромное спасибо, - сказала Рики на полпути вниз.

– А что я такого сказал?
– возмутился Джон.
– Куда она побежала?

– Пудрить нос, чучело.

– Где мистер Хикс?
– спросил Джон, спасаясь бегством огромными прыжками.

– Привет, привет!
– замер он в полупрыжке, чтобы помахать всем окнам вдоль тыльной стены обеденного зала, в которые было уперто десятка два с лишним носов.

Поселяне и злые, нервные, раздраженные домохозяйки пришли в замешательство, не зная, как переварить жизнерадостное приветствие Джона.

Некоторые помахали в ответ. Остальные отвалили от окон, не позволяя Джону обмануть себя обезьяньим протестантским дружелюбием.

– Добро пожаловать!
– звал Джон, зная, что им не слышно.
– Тут у нас голливудский греховодник, рожден во грехе, живет во грехе и скоро окочурится, корчась во грехе. Заходите!

Кое-кто, должно быть, понял, что он говорит, по движению его губ, потому что не менее полудюжины разгневанных поселян отшатнулись от окон, словно он превратил воздух в серу.

– Выпей это, чтобы продержаться день.
– Я подоспел с шампанским.

– Но спасет ли это меня после полудня?
– Джон выпил.

– По часу зараз, - сказал я.
– Где преподобный? А вот он где. Преподобный!

Преподобный вышел из коридора, благоухая псиной и лошадьми.

– Я был во дворе, сопереживая с ними то, что они участвуют в этом греховном мероприятии, - сказал он и быстро добавил: - О, разумеется, речь не о свадьбе. А об охоте. У всех счастливый вид. Но никто не пригласил лисицу.

– Мы ее звали, но она сослалась на занятость.- улыбнулся Джон.
– Мы готовы?

Преподобный мистер Хикс схватил с проносимого мимо подноса шампанское, залпом осушил бокал и сказал:

– Готовы как всегда.

Лорды, леди и торговцы спиртным собрались, разогретые доброй выпивкой, икая от скверного пойла, - пестрая компания в красных рединготах, радующаяся жизни, и в черных костюмах - потенциальные неверные мужья и скорбящие жены.

Преподобный мистер Хикс предстал пред светлыми очами Тома и перед шмыгающим, издерганным носом Лизы, которая растерянно озиралась вокруг, как незрячая.

– А разве Библия не нужна?
– удивилась Лиза.

– Библия, - почти вскричал преподобный, разыскивая ее в своих пустых руках. Тома покоробило, но он сказал:

– Да. Будучи унитаристами, мы - протестанты. Библию!

Преподобный оглянулся по сторонам, не вложит ли кто-нибудь в его руки столь полезное орудие, что Рики и сделала с величайшей поспешностью, не уверенная в том, что поступает как полагается.

Преподобный терял равновесие: с одной стороны, его тяготила Библия, с другой - унитаристская практика, он вцепился в книгу, но не стал ее открывать, опасаясь, что, чего доброго, наткнется на какую-нибудь потерянную главу или стих, которые смутят его ум и сорвут церемонию. Положив Библию, как кирпич, на пюпитр, он проигнорировал эту важную часть ритуала.

– Живете ли вы во грехе?
– возопил он.

Последовала пауза. Я заметил, как мускулы под охотничьим костюмом Тома сжались и разжались в нескольких направлениях - чтобы стукнуть и чтобы помолиться.

Я увидел, как прозрачный хрустальный колпак закрыл горящий глаз Тома, стоявшего в профиль, полностью отгородившись от дражайшего священника.

Лизин язык облизывал верхнюю губу в поисках ответа, но, не найдя, юркнул обратно в нейтральное положение.

– Повторите еще раз, как вы сказали?
– Глаза Тома были как сверкающие линзы. Если бы он стоял на солнце, преподобный мистер Хикс уже давно бы задымился.

– Во грехе, - сказал преподобный Хикс.
– Живете ли вы в нем?

Молчание.

Том ответил:

– Вообще-то, да.

Лиза ткнула его в локоть и уставилась в пол. Раздались сдавленные покашливания.

– О, - сказал преподобный мистер Хикс.
– Ну хорошо.

Затем последовала не церемония, а проповедь, и не проповедь даже, а лекция. По теме "грех", на примере брачащихся. Преподобный не стал подробно останавливаться на особенностях одежды, но все присутствующие остро ощутили надетое белье и удушающие галстуки. Он то отклонялся от темы, то возвращался к ней. И то грешно, и это, грехи любовников и будущих мужей и грехи обманутых невест. Где-то через час он забыл, куда подевал церемонию. Потом нашел ее боковым зрением в пристальном взгляде Тома. Мистер Хикс засомневался и готов был вернуться к чисто греху, если грех вообще может быть чистым, но тут Джон положил этому конец.