Чтение онлайн

– Меня волнуют такие вещи, - сказал его светлость.
– Это портрет кисти Ван Дейка. Старинный, очень изысканный, очень важный и очень дорогой. Это, джентльмены, национальное художественное сокровище.

– А-а, вот оно что!
– сказали все нестройным хором и столпились вокруг посмотреть.

– Боже, - сказал Тималти, - какая работа!

– Как живой, - добавил Нолан.

– Обратите внимание, - сказал Риордан, - его глаза поворачиваются вслед за тобой, откуда бы ты ни смотрел.

– Жуть, - сказали все.

И собрались уже двинуться дальше, но его светлость сказал:

– Вы отдаете себе отчет в том, что это сокровище в действительности принадлежит не мне одному, не вам, а всему народу, как драгоценнее достояние, и завтра вечером оно сгинет навечно?

Все разинули рты. Как же они не догадались!

– Спаси нас Господь, - сказал Тималти.
– Как можно!

– Сначала мы вынесем ее из дома, - сказал Риордан.

– Постойте!
– закричал Кейси.

– Благодарю вас,- сказал его светлость,- но куда вы ее денете? Под открытым небом ветер изорвет картину в клочья, дождь вымочит, град исхлещет. Нет, нет, может быть, лучше ее сжечь побыстрее...

– Ни в коем случае!
– воскликнул Тималтн.
– Я сам отнесу ее домой.

– А когда великое противостояние закончится, - сказал его светлость, - вы передадите этот бесценный дар Искусства и Красоты, пришедший к нам из прошлого, новому правительству?

– Э-э... все картины до единой, - сказал Ти-малти.

Но Кейси, не сводивший глаз с исполинского холста, поинтересовался:

– А сколько весит эта махина?

– Полагаю, - слабым голосом ответил старик, - от семидесяти до ста фунтов.

– Ну и как, черт возьми, мы дотащим ее к Тималти?
– полюбопытствовал Кейси.

– Мы с Брэннэхемом отнесем это сокровище, - ответил Тималти,- а если потребуется, ты нам поможешь, Нолан.

– Благодарные потомки вас не забудут, - заверил его светлость.

Они двинулись дальше по коридору, и тут его светлость остановился перед двумя картинами.

– Здесь изображения двух обнаженных женщин...

– Да уж!
– сказали все.

– ...работы Ренуара, - закончил старик.

– Значит, их автор - французский джентльмен?
– спросил Руни.
– Извините за выражение.

– Сразу видать, француз, - сказали все.

Тут все начали толкать друг друга локтями под ребра.

– Стоят они несколько тысяч фунтов, - сказал старик.

– Не спорю, - заявил Нолан, тыча в картину пальцем, по которому хлопнул Кейси.

– Я...
– начал Моргунчик Уаттс, чьи рыбьи глаза под толстыми стеклами очков вечно плавали в слезах.
– Я забираю этих французских дам с собой. Возьму под каждую руку по одному произведению искусства и отнесу в свой домишко.

– Договорились, - сказал с благодарностью лорд.

Они подошли к большому полотну, на котором многочисленные звероподобные люди скакали, топтали фрукты и тискали роскошных, как летние дыни, женщин. Все наклонились, чтобы прочитать надпись на медной табличке: "Сумерки богов".

– Ничего себе сумерки, - проворчал Руни, - а по мне, так это начало многообещающего денька!

– Я полагаю, - сказал пожилой джентльмен, - здесь кроется некая ирония как в названии, так и в теме. Обратите внимание на сверкающее небо и на страшные фигуры, что прячутся в облаках. Занятые своей вакханалией, боги не замечают, что им грозит Страшный суд.

– Я не вижу в облаках, - заявил Моргунчик Уаттс, - ни Церкви, ни ее женоподобных ангелов.

– В те времена со Страшным судом обстояло иначе, - заверил его Нолан. Это все знают.

– Я и Туи, - сказал Флэннери, - отнесем этих демонических богов ко мне. Так, Туи?

– Так!

И они зашагали по коридору, останавливаясь то тут, то там, словно экскурсанты в музее, вызываясь унести домой в снежную ночь рисунок Дега, набросок Рембрандта или большой писанный маслом холст голландского мастера, пока не очутились перед весьма скверно написанным мужским портретом, висевшим в мрачной нише.

– Это я, - пробормотал старик, - работа ее светлости. Оставьте его здесь, пожалуйста.

– Вы хотите, чтобы он сгорел при пожаре?
– изумился Нолан.

– Так, следующая картина...
– сказал старик, проходя вперед.

Наконец экскурсия подошла к концу.

– Конечно, - сказал лорд Килготтен, - если вы в самом деле намерены все спасти, то в доме еще есть дюжина изысканных ваз эпохи Мин...

– Они стоят того, - сказал Нолан.

– Персидский ковер на лестничной площадке...

– Мы свернем его и отнесем в Дублинский музей.

– И изящная люстра в большой гостиной...

– Припрячем ее, пока не уляжется восстание, - вздохнул Кейси, которому все это уже здорово надоело.

– Ну что ж, - сказал старик, пожимая каждому руку.
– Может, прямо сейчас и начнете? Спасение национального достояния, скажу я вам, тяжелая работа. А мне нужно минут на пять вздремнуть перед тем, как переодеться.

И старик удалился на второй этаж, оставив поджигателей в коридоре озадаченно наблюдать за тем, как он уходит.

– Кейси, - сказал Моргунчик Уаттс, - в твой умишко не забредала мысль, что если б ты не забыл спички, то теперь нам не пришлось бы всю ночь вкалывать?

– Где же твое эстетическое чувство?
– воскликнул Риордан.

– Заткнись!
– сказал Кейси.
– Ладно, Флэннери, берись за этот конец "Сумерек богов", а ты, Туи, - за дальний, где девица прохлаждается. Ну! Взяли!

И боги, безумно кувыркаясь, взлетели в воздух.

К семи часам часть картин вынесли из дома и, прислонив друг к другу, поставили на снег; вскоре им было суждено отправиться по разным направлениям в разные хижины. В четверть восьмого лорд и леди Килготтен вышли и направились к машине, а Кейси быстро выстроил своих людей так. чтобы утонченная пожилая дама не увидела, чем они занимаются. Парни отсалютовали отъезжающему автомобилю. Леди Килготтен слабо помахала им в ответ.

С семи тридцати до десяти оставшиеся сокровища по одному или по два были вынесены.

Когда разобрали все картины, кроме одной, Келли остановился в темной нише, обеспокоенный судьбой парадного портрета старика лорда, кисти леди Килготтен. Он задрожал, решился на высшую гуманность и унес картину в ночь.

В полночь лорд и леди Килготтен, вернувшись домой с гостями, обнаружили лишь глубокие борозды, оставленные на снегу в том направлении, куда Флэннери и Туи уволокли милую их сердцу вакханалию, куда Кейси, проклиная все на свете, прошествовал с Ван Дейком, Рембрандтом, Бушаром и Пиронезе. Последним скрылся в лесу довольный Моргунчик Уаттс с двумя обнаженными Ренуарами.