Чтение онлайн

* * *

Ну, как, Леха, закипел чаек уже?

А я вот сейчас товарища Стокса видел. Издалека, правда. Ну и хорошо, что издалека, а то мало ли чего, так ведь?

Тем более, занят он был сильно. Клетку здоровенную куда-то тащил. А в клетке - кролики, Леха. Упитанные такие, ухи большие, а глазки круглые, блестящие - и умные.

Хорошие кролики, тяжелые.

Мясные, значит.

Марте своей, наверно, поволок, кормить. Сам я не видал, но ходят слухи, Леха - сырыми она их ест, а иногда - прямо живьем.

Народ даже как-то вот у нее самой про это дело спросить хотел, из чистого интересу. Дождался, значит, пока она воздухом подышать выйдет - и спросил. Зря, конечно. Глазищи она просто выпучила свои змеиные страшные - и на спрошающих молча так и пошла. Двое за борт прыгнули, Леха, с перепугу, а еще один - на мачту хотел залезть. Не учел он только, что нету мачты у парохода нашего, совсем. Труба вот есть, а мачты - нету. В гребцы потом бедолагу перевели - мачту искать.

Но это так, вспомнилось, а рассказывал я, вроде, как до жизни мы такой дошли, вот.

И когда, значит, Леха, двигалось дело к скорому бунту, заявился к нам товарищ Стокс, и не один, а с Мартою. Заявился - и прямиком в штаб, с предложением.

Предлагаю, говорит он, Комитету нашему Временному, аккурат за день до того народом на собрании всеобщем выбранному, прекратить деятельность вам бессмысленно-добывательскую, а вместо этого, ко мне всем личным составом присоединившись, подремонтировать средство плавучее и отплыть на нем отсюда в иную, лучшую жизнь. Только, говорит, сильно долго над ответом не размышляйте, а то, слышал я, идет сюда бледная чума, от которой еще никого не вылечили. Смысл, значит, говорит, такой - или соглашаетесь вы на предложение мое рискованное, или перемрете здесь, все до единого, от чумы скоропостижной, страшной и неизбежной.

Высказал он им все это - и вместе с Мартою прочь удалился. Недалеко, правда, к командии своей из старичков каких-то странных. Но это мы потом все узнали, про старичков-то.

А еще в командии этой у товарища Стокса ужас этот ходячий, ну, уродец двоеполый который, еще зачем-то присутствовал. Это мы тоже потом выяснили. А с какого перепугу он товарищу Стоксу понадобился - до сих пор мы так и не поняли.

Но вопрос этот выяснить мы тоже честно пытались, Леха. Подкараулили момент, когда товарищ Стокс вроде как в хорошем настроении находился, и намеком так - и поинтересовались. Нахмурился слегка товарищ Стокс - и к Марте нас за разъяснениями направил. Только к Марте не рискнули мы обратиться, правда. Потому как - боязно чего-то стало. Вдруг скажем чего не так, а?

Такие вот дела, Леха.

В общем, думали-думали комитетчики над товарища Стокса идеей неожиданной и заманчивой, спорили, кричали, аж до хрипоты, даже чуть не передрались было в момент самый волнительный - и согласились.

* * *

Стокс сидел на ящике с динамитом и курил, рассеянно стряхивая пепел на рифленый стальной пол.

В секретном отсеке было жарко и душно, на стене, в решетчатом противовзрывном светильнике красноватым недокальным светом, часто помигивая, бесполезно жаловалась на жизнь покрытая доисторической пылью лампочка, заодно сигнализируя о том, что все пропало и генератору уже скоро - хана, а за переборкой глухо пыхтела и фыкала паровая машина.

Отсек, по соседству с машинным отделением, в глубокой тайне, во время подготовки парохода к плаванию, соорудили мастеровитые старички по настойчивой просьбе Стокса. Натащили бесхозных листов железа из порта, нарубили электродов из проволоки, намешали мела с мылом для обмазки - и соорудили, благо, тогда генератор еще работал вполне сносно и простенькую сварку тянул без проблем.

Стокс тогда наплел им что-то про вынужденную необходимую оборону при имеющем достаточно значимую вероятность внезапном нападении или, в другом возможном случае, про массовую добычу рыбы глушением в условиях отчаянного голода. Старички слушали, кивали, соглашаясь, но было видно, что все они понимают.

Отсек удался на славу - неприметный, вместительный и снабженный практически незаметной в трюмном полумраке дверью с бесшумным сейфовым замком. Ключ был только один, и Стокс оставил его у себя.

А в ночь перед отплытием он, вместе со старичками, доставил и перегрузил в отсек весь динамит, который отыскался на кем-то и когда-то брошенной и притопленной у другого берега военной барже. Динамитные шашки были старые, отсыревшие и взрывались далеко не всегда, но других взять было негде.

К динамиту еще не хватало бикфордова шнура, но старички извернулись и вручили Стоксу здоровенный моток самодельного фитиля из тонкой веревки, пропитанной селитрой. Последующие испытания показали, что фитиль горит медленно, но достаточно равномерно и устойчиво, и на этом вопрос был закрыт.

А сами старички плыть на пароходе решительно отказались, как Стокс их ни уговаривал. "Смысл-то в чем?" - отвечали они, - "Ваше дело молодое, а мы уж - доживем как-нибудь..." Стокс разворачивал перспективы, обещал нормальную и даже хорошую и интересную жизнь впереди - но старички только скептически хмыкали и были непреклонны.

Возможно, они и были правы, подумал Стокс. Ведь наша жизнь всегда будет с нами, и никуда от нее не убежишь и не уплывешь.

Хотя, конечно, в глубине души точно зная, чем все закончится, он, все же, надеялся до последнего.

План был прост, хотя и изначально безнадежен.

Взять Марту, а также всех, кто еще остался и не впал в смертельное оцепенелое уныние, и, погрузившись на подремонтированный пароход, добраться, все-таки, до обитаемых заграничных земель. А там, смотришь, и Марту вылечат, и Бобо, эту нелепую насмешку природы - тоже вылечат, и остальные куда-нибудь да пристроятся. Перестанут святого Митрофания вспоминать, начнут работать помаленьку, в меру сил, так сказать - и все у них наладится. Даже у Бобо - наладится. Он вообще ведь везучий, этот Бобо, из нескольких кварталов - из детей только он с Мартой и остался, потому что других младенцев, несмотря на строжайшее указание сдавать их ученым для дальнейшего изучения, увидев человеческую голову на теле ящерицы или змеи, просто тихо убивали при рождении.

Вот Марта и уперлась: или Бобо тоже поплывет - или она остается.

Пришлось согласиться, потому что участие в мероприятии Марты не обсуждалось, и с этим Стокс ничего поделать не мог, потому что Марта была - вылитая Мария, и бросить ее здесь было все равно, что хладнокровно и безжалостно стереть часть себя.

Тогда было время быстрых, решительных действий и хоть каких-то надежд, и это было лучше, чем просто остановиться и покорно ждать неизбежного прихода чумы, и особо думать тогда было просто некогда, и это было хорошо.

Вот только теперь Стокс совершенно точно знал, что все было впустую.

Не будут они работать, хоть убей, а будут слоняться, цитировать Митрофания Заветы нерушимые, совещаться и употреблять друг друга во всех смыслах, пока не изойдут совсем. И - не исправить уже этого никак, и рыбу злополучную никто так ловить и не будет, и, все едино - никуда этот обреченный пароход так и не доплывет и доплыть не мог с самого начала, да и не нужно это никому.

Так что, откладывать неизбежное - не надо.