Чтение онлайн

Должно быть, Дробаха не был восхищен моим предложением, оно и верно: в вагоне спокойнее - пей чай, смотри в окно, отсыпайся под стук колес, но сегодня я был на коне, и ему пришлось смириться.

– Однако, - сделал он последнюю попытку, - а как с билетами? В разгар сезона...

– Беру на себя.
– Я отрезал ему все пути к отступлению.
– С уголовным розыском еще считаются.

Он подозрительно взглянул на меня: не принижаю ли я роль его многоуважаемого учреждения; не заметил на моем лице ни тени пренебрежения и успокоился.

– Я вызову машину на половину восьмого, - все же он уязвил меня: таким правом я не пользовался и должен был трястись до Жулян в троллейбусе.
– Куда за вами заехать?

– На Русановку.
– Я знал, что Дробахе придется сделать большой крюк, но не ощутил никаких угрызений совести: сам напросился.

На следующее утро мы прибыли в Кривой Рог без опоздания. Самолет взлетел точно по расписанию, погода стояла чудесная, нас не трясло, и в начале десятого мы уже разместились в серой милицейской "Волге".

Мы с Дробахой заняли заднее сиденье, на переднем сидел мой старый знакомый Саша Кольцов - гроза криворожских воров и большой знаток всех тонкостей розыска. Он вертелся на сиденье, показывая нам местные достопримечательности, я знал, что он вертится еще и от любопытства: недаром же два таких аса, как Дробаха и Хаблак, прилетели в Кривой Рог!..

Я подумал о себе как об асе без ложной скромности, в конце концов, за десять лет работы в угрозыске приобрел кое-какой опыт и видел, какими глазами смотрят на меня новички. Что ж, кое-что мы можем, и лучшим свидетельством этого является наш приезд сюда.

– Такое, Саша, дело, - начал я и увидел, как посерьезнел Кольцов: перестал вертеться, повернулся к нам и даже шмыгнул носом.
– Дело, значит, такое, Саша, - повторил я.
– Есть тут у вас два типа, и за ними мокрое дело.

– Мокрое?
– не поверил Саша.
– Мы тут всех знаем, как хорошая хозяйка кур. Что-то не верится.

Я кратко рассказал всю историю, приведшую нас в этот бесконечный город: ехали уже двадцать минут, а ему нет конца-краю, говорят, тянется километров на шестьдесят.

Кольцов внимательно выслушал меня, подумал и рассудительно сказал:

– Должен разочаровать вас. Ты сказал: улица Весенняя, восемь? Коцко Галина Микитовна?

– Ну и что?
– не вытерпел Дробаха.

– Разбираемся...
– неопределенно ответил Кольцов.
– Кажется, вы немножко опоздали. Как минимум на два дня. По этому адресу вчера зарегистрирован несчастный случай. Отравление газом со смертельным исходом. Но хозяйку удалось спасти.

Я растерянно молчал, а Дробаха спросил так, будто ничего и не произошло. Теперь я мог вполне оценить силу его характера:

– Смертельный случай, говорите? Любопытно! И кто же?..

Кольцов понял его с полуслова.

– Месяц назад освободился из колонии. Кличка Медведь. Григорий Жук, имел пятнадцать лет за вооруженный бандитизм.

– Ого!
– воскликнул Дробаха.

Саша крутанулся на сиденье.

– Совсем новый поворот в деле, - сказал восхищенно.
– Наши ребята думали: несчастный случай. Чайник стоял на плите и залил горелку. А хозяйка квартиры и Медведь совсем пьяные.

– Медведь не лысый?
– спросил я.

– Кажется, нет.

– Третий... В доле был третий, - вмешался Дробаха.
– Тот, что продавал машину и назвался Чернышом. Надо искать третьего. Денег на квартире не нашли?

– Нет.

– Тогда точно - он. В каком состоянии Коцко?

Кольцов развел руками.

– Я не врач.

– Вот что, - решил Дробаха.
– Надо осмотреть квартиру Коцко еще раз, а потом поговорить с ней.

В управлении Дробаха быстро договорился о том, что Кольцов подключается к розыску. Потом нас познакомили со старшим оперативной группы, которая производила осмотр квартиры Коцко, и мы поехали на Весеннюю.

Теперь впереди сидел старший лейтенант Доценко, а мы втроем теснились позади. Доценко не оглядывался, видно, немного нервничал. Я понимал его: всегда неприятно, когда твои выводы ставятся под сомнение, но ведь вдвойне неприятнее, когда приезжают столичные работники: если что-нибудь сделал не так, огласка чуть не на всю республику.

Квартира Коцко на первом этаже стандартного пятиэтажного дома. Доценко снял с двери печать, и мы вошли внутрь. Здесь все сохранилось так, как было, когда приехала "скорая помощь" и оперативная группа милиции. На столе три бутылки из-под водки, две пустых, в третьей - на донышке. Большими кусками нарезанная колбаса и сыр, недоеденные рыбные консервы, на сковородке - остатки яичницы с картошкой...

Незастланная постель в комнате, раскладушка с подушкой и одеялом в кухне.

Дробаха прошелся по квартире, спросил у Доценко, ткнув пальцем в незастланную постель:

– Коцко лежала тут?

Старший лейтенант начал объяснять:

– Она тут спала, но, наверное, что-то почувствовала ночью, потому что сползла с постели, и мы нашли ее у двери. А Медведь в кухне на раскладушке...

– Угу, - кивнул Дробаха.
– Из-под двери тянуло, поэтому Коцко и спаслась.

Я прошел на кухню, попросил Доценко:

– Дайте-ка мне протокол осмотра квартиры.
– Внимательно изучил его и заметил: - Тут констатируется, что в плите не были закрыты два крана: крайней правой горелки, на которой стоял полный чайник, и духовки. Вы сделали вывод, что несчастный случай произошел после того, как кипящая вода залила горелку. А как же быть с духовкой?

Старший лейтенант смутился.

– Так ведь были же пьяны, - ответил он не очень уверенно.
– Оба пьяные, видите, почти три бутылки опорожнили, могли случайно и другой кран открыть.

– Бросьте, - не очень-то вежливо оборвал его Дробаха, - не оправдывайтесь. Осмотр квартиры проведен поверхностно, вы были в плену своей версии и все подгоняли под несчастный случай. А тут - преступление.

– Видите, на столе - две рюмки и две тарелки, - Доценко сделал еще одну попытку оправдаться.
– Их было только двое, Медведь и Коцко.

Я подошел к посудной сушилке, вытащил не очень чистую тарелку.

– Дайте на анализ, - приказал я Доценко, - и убедитесь, что остатки еды на ней идентичны той, что на столе. Вот вам и третий.