Чтение онлайн

– Василина!
– Сержант повернулся к открытому окну.
– Иди сюда, Василина!

Василина Васильевна, в отличие от мужа, оказалась полной. Узнав, кто мы такие и по какому поводу пришли, обошла всех по очереди и пожала руки. Жала не по-женски крепко, что свидетельствовало о твердом характере.

Принесла из другой комнаты стул, уселась на нем, удобно опершись на спинку, и солидно произнесла:

– Слушаю вас.

Беседовать с такой женщиной для следователя - одно удовольствие: ответы, как правило, исчерпывающие и деловые, без фантазий.

Дробаха повторил вопрос: не заметила ли она в последнее время исчезновения чего-нибудь из форменной одежды мужа.

– Брюки, - ответила, не задумываясь.

– Ваш брат мог взять их?

– Только он. Я еще подумала: зачем? Попросил - сама бы дала. Богдан, - кивнула она на мужа, - как раз новую форму получил.

– А рубашки?

– Я же их не считаю. Выстираю, выглажу, а чтоб считать...

– И все же придется.

Василина Васильевна, совсем по-детски пошевелив губами, ответила:

– По-моему, семь. Да, семь.
– Быстро, невзирая на солидность, вскочила, вышла из комнаты. Вернулась чуть ли не сразу.
– Там, пять, сообщила она, - шестая на Богдане.

Дробаха потер руки.

– Следовательно, одной не хватает, - констатировал он.

– Да, - согласилась та.
– А что?

– Ваш брат совершил тяжкое преступление, и мы разыскиваем его. Не виделись в последнее время?

– Век бы не видеть! Снова за свое взялся...

– Где он может быть?

– Если бы знать!

– У вас есть еще родственники?

– Тетка на Кировоградщине. Тут недалеко, в Долинском районе. Но Олег вряд ли отправится туда, никогда в жизни и не виделись.

– А товарищи? Знаете его товарищей?

– Какие товарищи! Его же столько лет не было...

– Может женщины?

– Погодите!
– Приподнялась она на стуле.
– У него же Маруська... Тут где-то познакомился, а она из Львова, он еще письмо от нее получил.

– Почему думаете, что именно от нее?

– Я же из ящика вынимала. Смотрю: из Львова. А он перед этим хвалился: какую-то львовяночку встретил, кажется, продавщицу. Или официантку... Я еще порадовалась: женится, может, хоть это ума прибавит.

Дробаха пошевелил пальцами и спросил как-то вяло, хотя глаза за стеклами очков даже потемнели от нетерпения:

– Адрес?.. Не запомнили ли случайно обратного адреса на конверте?

Василина Васильевна покачала головой:

– Зачем же он мне?

– И все же? Вы же видели:письмо из Львова... А дальше? Улица?

– Улица... Что-то там было написано...
– Она потерла лоб тыльной стороной ладони.
– Вертится вот перед глазами, а не вспомню.

– А вы закройте глаза, - посоветовал Дробаха, - иногда это помогает.

Женщина улыбнулась и правда закрыла глаза.

Дробаха снял очки и начал протирать стекла носовым платком. Кольцов заерзал на диване, и старые пружины уныло заскрипели. Дробаха недовольно посмотрел в нашу сторону, будто этот скрип мог помешать напряженной умственной работе женщины.

Василина Васильевна открыла глаза и сказала с сожалением:

– Не припомню... Но ведь... Вот что: название какое-то чудное, точнее, не чудное, а что-то от профессии. То ли Сапожная, то ли Портняжная... Гончарная... То ли... Погодите... Погодите... Я еще подумала. О чем же я подумала?
– Снова задумалась.
– Хлебная. Нет, кажется, Пекарская... Точно, хлеб люди пекут... Пекарская!

Дробаха надел очки, похвалил:

– Ну и память у вас, Василина Васильевна. Ассоциативная...

– Какая уж есть.

– Очень хорошая память, говорю. А номер дома, квартиры не припоминаете?

– Не обратила внимания.

– Маленькие цифры или большие?

– Нет, врать не хочу.

– И вы передали письмо брату?

– Положила на стол в его комнате.

– Не сказал, что пишет эта Маруся?

– Хвалился: приглашает.

– Она молодая или средних лет? Красивая?

– А кто ее знает... Но я думаю, зачем молодой и красивой Олег? Ему уже за тридцать пять и лысый.

– Все бывает...
– глубокомысленно ответил Дробаха. Добавил после паузы: - Вот вы сказали: брат похвалился, что встретил львовяночку. Сказал бы так, если бы познакомился с женщиной средних лет и некрасивой? Львовяночка! Само слово какое-то красивое...

– Может быть, - согласилась Василина Васильевна.
– Олег - все может! Чего-чего, а голову женщине задурить может!

– Почему вы думаете, что эта Маруся - продавщица?

– Так Олег же говорил. Она к продуктам какое-то отношение имеет. Может, продавщица или кассирша.

– Не спросили у него?

– А не все ли мне равно!

– Писем от нее больше не было?

– Так ведь Олег же через неделю съехал.

– Куда?

– Комнату где-то снял. Я еще спросила - где, но он не сказал. Мол, если захочет, сам зайдет. А мне бы век его не видеть!

Она сказала это вполне искренне, и я подумал: действительно, с таким братом не соскучишься. Но желания у нас с Василиной Васильевной в данном случае были совсем противоположные: лично мне хотелось как можно быстрее увидеться с ее малопочтенным братом. В конце концов, версия с этой львовяночкой Марусей была перспективна, и я сказал Дробахе, когда мы вышли, что, наверное, мне придется полететь во Львов. Было бы, конечно, очень хорошо, если бы и он...

– Однако надо организовать всесоюзный розыск Пашкевича, - возразил Иван Яковлевич, - а он может быть в Ташкенте или где-нибудь под Читой...

Не согласиться с этой мыслью было трудно, во всяком случае теперь, когда мы ехали в гостиницу и не знали, что готовит нам завтрашнее утро. А приготовило оно нам настоящую неожиданность, которая в несколько раз укрепила мою позицию относительно львовской версии.

Утром мы с Дробахой поехали в больницу. Галина Микитовна чувствовала себя неплохо, она уже ходила, и главврач пригласил ее в свой кабинет.