Чтение онлайн

— Длинная история, — сказал он. — Но раз меня уже проверили — версию вы наверняка слышали. На одном расследовании я кое-кого задел. Меня сослали на Каталину — остыть. А там случилось то, чего я не ждал: мне там понравилось. И я сказал начальству, что хочу остаться.

— Что ж, насколько эта история завязана на Каталину, мы пока не знаем, — сказала Баллард. — Но мы вам её изложим — а там, глядишь, что-нибудь да выскочит, сейчас или позже.

— Меня устраивает. И вот ещё, на всякий случай.

Он развернул распечатку со смазанным стоп-кадром: человек, оставивший рюкзак. Протянул Баллард.

— Чёрт, было бы идеально, если бы по этому снимку получилось его опознать, — сказала она. — Стоит передать запись нашим спецам по изображению? Вдруг вытянут?

— Камера была минимум метрах в сорока пяти.

— Тогда, пожалуй, не стоит, — заметил Лаффонт.

В режиме слаженного дуэта Баллард и Лаффонт принялись излагать суть расследования, которое вели уже полтора года.

— Всё началось в Гриффит-парке, — сказала Баллард. — Турист, чуть ниже обсерватории, наткнулся на кости, выкопанные зверьём.

— При раскопках подняли полный скелет молодой женщины, — продолжил Лаффонт. — Причина смерти, по всей вероятности, — удушение: подъязычная кость раздроблена. Дату гибели установить не удалось. Насколько мы смогли определить, в земле она пролежала лет восемь–десять, прежде чем её нашли животные.

— Так это и стало «висяком», — сказала Баллард. — И повисло на нас.

— Но лаборатория сумела извлечь ДНК из костного мозга, — подхватил Лаффонт. — И она совпала с заявлением о пропаже. Сейчас по делам, где не исключают криминал, всё чаще закладывают ДНК в базу.

Лаффонт перевёл дух.

— Жертву звали Кэндис Нири. Двадцать восемь лет, жила в Лос-Фелисе, обожала Гриффит-парк. Часто ходила одна. О её пропаже заявили в 2016-м. Поиски были, но ничего не дали. Кроме машины — она стояла у обсерватории. «Форд Мустанг». Заперт, без ключа.

— На разовый случай это не походило, — сказала Баллард. — Мы составили профиль Нири и стали искать похожие. Энджела Метье — одна из них.

— Мы искали женщин-туристок, около двадцати с лишним, тёмные волосы, спортивные, уверенные в себе, привыкшие ходить и ночевать в палатке в одиночку, — перечислял Лаффонт, загибая пальцы. — Когда таких объявляли в розыск, считалось, что они просто заблудились. Криминал поначалу не подозревали.

— Иногда — месяцами, а то и до года, — добавила Баллард. — Логика была такая: рано или поздно тело найдут в расщелине или под обрывом.

— Сколько в итоге набралось совпадающих с профилем Нири? — спросил Стилвелл.

— Четыре, — сказала Баллард. — Нири, Метье, женщина, пропавшая девять лет назад в национальном лесу Анджелес, и дело 2011 года — мать двоих маленьких детей, исчезла в каньоне Малибу.

— Но на связке пять ключей, — заметил Лаффонт. — Возможно, об одной мы ещё не знаем.

Повисла мрачная пауза. Первым её нарушил Стилвелл.

— Эти две последние. Каньон Малибу и национальный лес Анджелес. Это округ. Шерифа подключали?

— Это юрисдикция Службы национальных парков, — ответила Баллард. — Мы с ними работаем, но убойного отдела у них нет.

— А по подозреваемому? Хватает на профиль?

— Считали, что хватает, — пока не появился рюкзак. По нашей версии — он очень умён, скорее всего, какой-то профессионал. Планировщик. Сам ходит в горы. Жертв, вероятно, выслеживал неделями.

Баллард чуть помедлила.

— Могила, в которой он закопал Нири, была глубиной четыре фута — это около метра двадцати. Тут и труд, и расчёт. Он явно не хотел, чтобы её нашли. Обычно ниже метра животные уже не докапываются. Это о многом говорило — или мы так думали. Мы видели его «невидимкой»: убийца ниже радаров, чей психологический выигрыш — в охоте и убийстве, а не в публичном ужасе вокруг найденных жертв.

— И не в игре с полицией, — добавил Лаффонт. — Им безразлична вся эта «кошки-мышки», «я умнее вас».

— Но теперь весь профиль, похоже, мимо, — сказала Баллард. — Он явно хотел, чтобы рюкзак с ключами нашли. У него что-то сдвинулось. Думаю, он пытается завязать диалог. Хочет нашего внимания. Самолюбие у него немалое.

Стилвелл кивнул.

— И куда мы двигаемся дальше?

— До сих пор мы пытались связать жертв, — сказала Баллард. — Найти общее — помимо того, что все ходили в походы. Друг друга они, насколько удалось установить, не знали. Но где-то должна быть точка пересечения с нашим клиентом.

— Мы исходим из того, что ищем человека, который знает эти тропы и подходит к жертвам как такой же турист, — добавил Лаффонт.

— Вы не думали выйти на публику? — спросил Стилвелл. — Ну, вбросить и посмотреть — не отзовётся ли кто из туристов с какими-нибудь странными встречами на тропах?

— До сих пор — нет, — ответила Баллард. — Не хотели, чтобы он понял: мы у него на хвосте. Но после фокуса с рюкзаком, пожалуй, это и есть наш ход. Беда в том, что доказательной связки между делами у нас нет. Всё косвенное — на одних совпадениях профилей жертв. Поговорю с капитаном. Может, выкатим этот размытый кадр и посмотрим, что прилетит.

— Цирк, понятное дело, будет, — заметил Лаффонт.

— Будет, — согласилась Баллард.

— Что мне делать? — спросил Стилвелл.

— Возвращайтесь на Каталину. Копайте по Энджеле Метье — глубоко. Найдите то, что пропустили раньше.

— Её соседка по квартире рассказывала, что Энджела собиралась пройти что-то под названием «Транс-Каталинская тропа», — сказал Лаффонт. — Знаете её?

— Это около шестидесяти километров через весь остров.

— Она шла её отрезками. В тот раз была на острове в третий раз. И не вернулась.

Про TКT Стилвелл знал от Таш. Она прошла её много раз за тридцать пять лет жизни на острове — тоже частями.

Он кивнул.

— Хорошо, этим я займусь.

— Отлично, — сказала Баллард.

— У вас есть медиа-папка по делам, которой можно поделиться? Хочу посмотреть, как эти случаи освещали в прессе.

Баллард взглянула на Лаффонта и кивнула.

— Дайте Тому свой имейл — он всё пришлёт.

— Есть смысл мне ещё раз поговорить с соседкой?

— Не запрещаю, но, думаю, оттуда мы уже всё выжали. Том пришлёт и краткие протоколы всех допросов на сегодня.