Чтение онлайн

Прошло всего несколько дней со дня рождения леди Карисы, и вот замок Бэкхеймов снова принимал гостей. И хотя повод был совершенно другой, можно сказать, диаметрально противоположный, но в целом всё было до смешного похоже — но смеяться, разумеется, было не над чем. Насколько я помню, последнее празднование дня рождения лорда Викона проходило куда тише, практически в узком семейном кругу.

Похороны отмечались куда с большим размахом и пафосом.

Устраивают ли похороны после казни преступника? Лиока на мой вопрос в ужасе округлила и без того по-детски круглые глаза, забормотала «что вы еще выдумали, леди, как можно», но потом грустно покачала головой и призналась, что тела казнённых вроде бы сжигают без церемонии прощания с родными, ежели таковые у виновного вообще есть, и без традиционного отпевания и омовения служителем Изначального. Судя по её опущенным смущенно и несколько виновато глазам, слуги уже были в курсе предъявленного мне обвинения — спасибо гойде Сантиме.

Впрочем, какая мне разница?! Что обо мне думают сейчас, как будут хоронить потом… Можно подумать, при других обстоятельствах на мои похороны кто-то пришёл бы. Я вспомнила, как в детстве закапывала в землю утопленных и выброшенных в мусорную яму гойделом Лихоэром щенков, и поёжилась.

— На вечер вас пригласил к себе лорд Лавтур, — сообщила Лиока, меняя тему мрачного разговора. Она протянула мне ежеутреннее зелье от зачатия, а я представила, как заставляю Лавтура глотать эту дрянь, как он давится, хрипит, а я силой вливаю в него эту густую жижу. Будь он проклят, неужели даже сегодня никто не может оставить меня в покое?

Тем не менее, время до вечера у меня было, и я, позавтракав прямо в комнате, обложилась письмами: это были мои личные проводы лорда Викона. Я помнила их наизусть и теперь пыталась соотнести хранящиеся в памяти тексты и старые пожелтевшие листы от неведомой «изумрудной принцессы». Хорренхайский и ирталийский алфавиты были отдалённо похожи по начертанию, но нечего было и думать прочесть письма, а вот написание цифр было одинаковым и там, и там, на них я и ориентировалась. Вот здесь, например, и только здесь есть число шестнадцать. В этом письме Изумрудная принцесса рассказывала о своём детстве.

Голос старого хозяина звучал в голове: надтреснутый, одновременно слабый — и полной необъяснимой силы.

" Мой рубиновый принц, каждый день без тебя тянется невыносимо долго. Что-то подобное я чувствовала в детстве, когда болела мама: в эти периоды отец ходил смурной ещё больше, чем обычно, и мы с сестрой и братом должны были сидеть тише пьявок в пруду, а лекарь матери, невыносимый зануда Цанад Пьятт, многословно объяснял нам необходимость тишины и сладострастно расписывал ужасы мигрени.

Честное слово, мы боялись её больше болотных монстров!

Сказать по правде, детство моё было совершенно безрадостным.

Наверное, со стороны кажется, что жизнь такой, как я, безоблачна и прекрасна, но поверь мне: дорого бы я отдала, чтобы быть простой крестьянской девчонкой в суматошной и шумной семье (семеро по лавкам), где не нужно делать реверанс перед собственной матерью или писать на доске по шестнадцать раз «Извини меня, дорогая и любимая сестра, за то, что я случайно свернула шею твоей любимой кукле!». Как было бы прекрасно называть отца просто отцом, кормить на рассвете кур, садиться, не думая о том, помнётся ли твоё платье, сыграть свадьбу с тем, кого любишь…

Как бы я хотела быть свободной и не тащить за спиной груз обязательств! Как бы я хотела опять увидеть тебя, оказаться в твоих объятиях и забыть о проклятом времени, обо всём на свете!

Всё ещё в ожидании ответного письма, твоя изумрудная принцесса".

…Неужели кто-то действительно убил лорда Викона?

Убил…

Эта мысль обожгла сознание, почему-то, озабоченная собственными проблемами, я так и не успела осознать этот факт.

Но кто? Кому мешал господин Викон, замкнутый, тихий, совершенно безобидный? Мешал настолько, что этот кто-то подговаривает слугу, проворачивает аферу с зельем, повышающим мужскую силу, скажите на милость! Почему, зачем, каким образом? Что ему было нужно от старого джентльмена, который и так ушёл бы к Творцу несколькими годами спустя?

Слуги обожали хозяина. Родственники? В этом был бы резон, если бы завещание, по которому сто тысяч хорров уходят мне, ещё не было бы написано, но оно уже было… не думаю, что гойдел Мафус утаил бы такое от лорда Ликора. К тому же лорд Ликор, как и остальные Бэкхэймы, вроде бы не особо нуждался.

«Кроме лорда Мизерта, — услужливо подсказал внутренний голос. — У него-то как раз были проблемы с финансами, да и вряд ли такого человека остановили бы моральные ограничения».

Это точно, но не думаю, что лорд Викон завещал бы что-то брату нелюбимой жены нелюбимого младшего сына… нет, Мизерту ничего не светило при любом раскладе: со мной или без меня, как бы ни хотелось мне попробовать свалить всё на него.

Я вздохнула и снова принялась разглядывать письма. Так мало… Куда пропали остальные? Лорд Викон уничтожил их или… Или их забрал неведомый убийца?

Возможно, разгуливающий сейчас по замку… Я постаралась не впадать в панику и снова принялась изучать бумаги. Шесть из них я опознала без труда благодаря числам, остальные… а вот остальные два были, похоже, мне неизвестны. По крайне мере указанные там числа я точно не помнила.

Почему? Почему именно эти? Я была уверена, что за четыре-то года выучила всё эпистолярное наследие старого лорда, а оказалось, нет. Поводила пальцем по ровным аккуратным строчкам, ощущая под подушечкой шершавую бумагу. Старые, цвет бумаги, фактура, почерк тот же, что и у остальных. Дураку ясно — писал один и тот же человек примерно в одно и то же время. Что в этих двух письмах такого особенного, что старый лорд их мне не читал?

Или я всё надумываю, а в письмах, ну, что в письмах… То, что лорду Викону не хотелось проговаривать вслух. Изумрудная принцесса выбирает «обязательства», бросает своего преданного рыцаря и выходит замуж за порядочного ирталийского лорда. Так они и заканчиваются — в лучшем случае — любовные сказки. Побеждает всегда безрадостная реальность.

Жаль, что я не знаю ирталийского, и вряд ли успею выучить в ближайшую солнечную фазу, уверена, что и слуги не могут похвастать достижениями в иностранных языках, а господа…

Я сердито убрала письма в секретер, опять забралась в кровать, закуталась в одеяло и закрыла глаза.

Не о чем сокрушаться. Не надо вспоминать. Не вспоминать! Сама виновата, нечего было лезть к хозяину и, образно выражаясь, захлопывать эту дверь, даже не захлопывать — закрывать на ключ.

Похороны лорда Викона я просидела у себя в комнате, разумеется. Я не решилась бы спуститься, даже если бы не было этой безумной истории с обвинением в убийстве хозяина: хоть меня и называли «леди», по факту положение в семье женщины для утех было куда ниже самой неопытной служанки.

Но я знала, что происходит там, внизу: неожиданным образом вспомнились моменты из похорон отца, да и гойдел Лихоэр как-то брал меня с собой на проводы одного своего давнего приятеля, так что я вполне представляла себе происходящее на первом этаже.

С самого раннего утра начали приезжать приглашённые гости, и лорд Ликор с леди Асгаей встречали их у входных ворот. Вдобавок к обычному составу слуг были наняты «дополнительные силы» из близлежащей деревни, не просто какие-то непроверенные незнакомцы, а исключительно по рекомендациям уже работающих кадров. Вся эта разнородная толпа всю ночь отмывала замок и, засучив рукава, в поте лица готовила традиционные поминальные кушанья к последнему застолью. Лиока с лицом, виноватым и хитрым одновременно, принесла мне тайком кусок поминального постного пирога с засахаренной грушей (в этот скорбный день не полагалось есть мясо) — я разрезала его на две части, как положено, и съела свою половину, почти не ощущая вкуса. Кристаллики сахара похрустывали на зубах, как льдинки.