Чтение онлайн

Я не знала, что сказать на это — и почему леди делилась именно со мной. На всякий случай я сделала максимально неопределённый жест — ни да, ни нет.

— Помоги мне.

Нет, она определённо сошла с ума. Чем я могу ей помочь, кто бы помог мне самой!

— Простите…?

— Творец простит, — леди отвернулась и смахнула слезы с глаз. — Аверт официально собирается отречься от семьи, понимаешь? У него никогда не будет жены, детей, у меня никогда не будет внуков! У меня и сына-то не будет, только безликий безымянный храмовник, одинокий религиозный безумец… А когда меня не станет, он… Помоги мне, а я помогу тебе.

Второй человек за день предлагает мне помощь, мир определённо сошёл с ума.

— Тебя обвиняют в убийстве Викона, верно? Я всё слышала… В детстве мою служанку Лую обвинили в краже пяти тысяч хорров. Она была не виновата, в тот день бедняжка вообще гостила у родителей, а деньги украла моя двоюродная сестра, та ещё пройдоха, хоть и благородных кровей, все это знали, только доказать не могли. Луя повесилась в Хорренхайской Темени, не дождавшись суда.

Я поёжилась.

— Я выпущу тебя отсюда, из замка, и ты сбежишь. Родня отказалась от меня после брака с Соделем, но старые слуги помнят… Иногда мы обмениваемся письмами. Могу отправить тебя к ним, никто не заподозрит нас в сговоре. Мужчины даже не задумаются о том, что я — тоже Бэкхейм, дурачьё! Они никогда не принимают женщин всерьёз, в этом их главная ошибка.

— Что вы хотите? — после паузы спросила я. По правде сказать, у меня не было ни малейшего желания становиться беглой преступницей, да и веры устным обещаниям больше не было никакой, но спорить с явно спятившей женщиной…

Хотя так ли уж она спятила? Что я знаю о герехтерах и их порядках? По-человечески, по-женски я должна была понять леди Карису — отвернувшиеся родители, боль от потери мужа, пусть даже утратившего к ней любовь и приведшего в дом молодую любовницу, сын, оставивший дом ради мифического служения, хамоватые родственники со стороны мужа, беззастенчиво распоряжавшиеся всем вокруг…

— Чем я могу вам помочь? — уже мягче повторила я, и леди отпустила меня, отступила, разглядывая хмуро и придирчиво.

— Мой сын — прекрасный человек и достойный мужчина, сбитый с толку байками своего сумасшедшего магистра, — наконец ответила она. — Он поверил, будто ему не нужны женщины, будто пустые молитвы мёртвому небу заменяют человеческое тепло и детский смех, и он не желает меня слушать, хотя я знаю, как он любит меня и как больно ему меня огорчать. И всё-таки я не могу переубедить его, наш брак с его отцом не был… Кому я объясняю! И речь сейчас не о Соделе, а об Аверте. Сделай так, чтобы он бросил свои глупости и стал нормальным человеком.

Я едва собственным языком не подавилась. Она всерьёз предлагала мне…

— Леди, лорд Авертер и смотреть-то в мою сторону не хочет.

— Хочет или не хочет… Сделай так, чтобы захотел! Ты молодая, красивая, — она сказала это без яда зависти или насмешки, просто констатируя факт. — Природа возьмёт своё. Разбуди его чувственность, не мне тебе объяснять! — леди Кариса раздражённо запахнула на груди тёмную шаль. — Сделай что-нибудь, ты же умеешь. Я хочу, чтобы Авертер понял, что он теряет. О нём уже ходят такие сплетни! Он должен покинуть своих храмовников, должен вернуться в семью и жить обычной жизнью! Я не успею найти другую надёжную девицу, но ты… Взамен я дам тебе любое заступничество Бэкхеймов, которое будет в моих силах.

Я молчала, ощущая себя более чем странно. Да, молодой хозяин мне нравился, так, как не нравился ещё ни один мужчина, я даже фантазировала о нём в постели с другими, мне хотелось узнать о нём побольше, но смотреть на это с точки зрения его матери… оказалось невыносимо гадко.

— Вряд ли я смогу помочь вам, — наконец сказала я. — Лорд Авертер совершенно ко мне равнодушен.

— Подумай, — прежним бесцветным голосом произнесла леди Кариса, я поразилась опять произошедшей с ней перемене, как будто в одном теле соседствовали две разные женщины. — Пойми, этим развратникам, тем, кто делит тебя, как вороньё делит падаль, на самом деле нет до тебя никакого дела. В этом доме нет никого, кто действительно смог бы тебе помочь — кроме меня. А то, что я прошу, для таких, как ты, ничего не стоит.

Я ничего не сказала, и даже когда она ушла, какое-то время продолжала стоять, не шевелясь. Протянула руку к почерневшей свече, чувствуя слабое тепло пламени. Завтра я планировала обратиться к лорду Авертеру за помощью в переводе с ирталийского незнакомых мне писем лорда Викона, но это ничего не значило. Я поклялась, что не буду заговаривать с ним о чём-либо ином, не буду пытаться его коснуться, сократить дистанцию между нами, ни в коем случае, ничего подобного. После разговора с леди Карисой — ничего подобного вдвойне. Убежать, находясь под подозрением в убийстве — подписать себе смертный приговор, даже такой несведущий человек, как я, это понимала.

…хотя, если честно, узнать, за что наказали лорда Авертера приездом домой было бы очень, очень интересно.

— Здравствуйте, — официальным голосом говорю я, стараясь держаться максимально чинно и благородно. — Доброго дня. Вы обещали мне оказать по возможности помощь.

— Да, конечно, — не менее сдержанно и в то же время приветливо отвечает лорд Авертер. — Какого рода помощь вам требуется?

— Перевести с ирталийского на хорренхайский письма вашего дедушки.

— Одну минуточку… Вот, держите. Кстати, здесь написано, кто его убил и где его искать.

— Большое спасибо.

— Приходите ещё.

…

Я вздохнула и сердито уставилась на запертую дверь, а дверь ехидно подмигнула мне металлической ручкой. Всё-таки жаль, что реальность настолько далека от воображения, даже если его, воображение то есть, держать в узде!

Сегодняшнее утро как-то сразу не задалось. Лорд Лавтур оказался на редкость неутомим в своей болтливости, настолько, что при всём желании провернуть свой давешний фокус с мыслями о другом своём хозяине я не смогла. Зато я во всех подробностях узнала о долгой процедуре похорон лорда Викона, о том, как много людей оказалось желающими высказаться о нём, отдать дань памяти ушедшему хорошему человеку, из-за чего церемония затянулась, а несчастный младший внук устал и замёрз (но, к моему великому сожалению, ничего себе не отморозил). Зато перепало немного информации и об Авертере — «заносчивом неприятном типе, которому давно пора возвращаться к своим извращенцам-храмовникам и не позорить семью». Насколько я поняла, мой лорд умудрился отличиться и привлечь всеобщее внимание, поучаствовав в качестве мага в процессе согревания земли перед упокоением. Зависть лорда Лавтура к двоюродному брату была столь очевидна и неприкрыта, что я с трудом подавила неуместную улыбку, подумав, как бы я хотела при других обстоятельствах посмотреть на настоящую магию в действии — может быть, когда-нибудь…

Не может. Я дала себе слово держаться от лорда Авертера подальше, и самое правильное — не искать точек сближения, наоборот, постараться сократить их и без того скудное количество. Чтобы не слушать больше гадости о лорде Авертере, я невинно поинтересовалась, присутствовала ли на похоронах леди-законная невеста Лавтура, и горе-жених хоть ненадолго, но заткнулся, мстительно навалившись на меня сверху так, что я едва не подавилась попавшим в рот пёрышком от подушки.

После всего я вернулась к себе, заснула с трудом и проснулась невыспавшаяся и злая, с немилосердно ноющими мышцами, словно по мне пробежался табун лошадей. Судя по отражению в зеркале, несколько неуклюжих лошадей весьма неудачно отметились на коже копытами, так что личный визит к гойде Сантиме был неизбежен.

И я пошла, готовясь к самому худшему.

Семейная целительница на меня даже не посмотрела. Торопливо провела горячими руками вдоль тела, очертив его контуры, сунула ежедневное противозачаточное снадобье, целительную мазь от синяков (буркнув «сама намажешь»), отвернулась, схватила изящный резной деревянный пестик и металлическую ступку и так яро принялась растирать и разминать неведомое мне содержимое, что впору было опасаться за целостность посуды.

— Гойда Сантима, это не я сделала, — глухо позвала я. Целительница не обернулась, а ступка и пестик предательски заскрипели.