Чтение онлайн

— Я же говорил, в вопросах, связанных с наследством, я вам ни чем помочь не смогу. Идёт следствие, леди!

— Я не прошу денег, мне нужно просто перечитать его завещание. Только ту часть, которая касается меня. Это же не тайна!

Кажется, гойдел Мафус скрипнул зубами.

— Я не имею права! Это официальный документ!

— Объясните это лорду Авертеру, — я решила стоять на своём до конца. — Вы слышали его распоряжение?

Связываться с сыном лорда Соделя, потенциальным главой семьи, нотариус явно не хотел и с явным недовольством извлёк откуда-то с самой верхней полки стеллажа — ему даже пришлось забраться на низенький деревянный табурет — тонкую кожаную папку. Покопался в ней с таким видом, словно наблюдал за вскрытием полуразложившегося трупа, и наконец, извлёк тонкий полупрозрачный листок. Протянул мне:

— Извольте.

— Это…

— Да, это не оригинал, но какая вам разница?

Разницы действительно не было. Я опустилась на один из стульев и принялась вчитываться в незнакомый убористый почерк.

"Леди Римии, урождённой Айтарус…

…ключик от своего сердца — кольцо с рубином…

…моя душа хранилась, как засохший цветок между бумажных страниц…

…перечитай на четыре раза, от первого до последнего, так и только так!

…имена скрывают в себе особую силу…

…ревность и верность — суть одно и то же…

… в самый тёмный час нам не хватает света звезды, которая укажет верный путь заблудшему страннику, идущему в ночи…"

Я честно перечитала дважды, трижды, четырежды — все слова, казалось, обладали двойным смыслом, разгадать который у меня не хватало ни ума, ни сил. Я задумалась, а гойдел Мафус выразительно постукивал кончиком пера по краю стола.

Что хотел сказать мне лорд Викон? Почему не мог выразиться яснее? В любом случае, необходимо перечитать оставленные для меня письма. Уже не как воспоминание, горькое и светлое, о человеке, который был добр ко мне и подарил шанс на нормальную жизнь, — как послание, ребус, который необходимо разгадать, если я хочу остаться живой и свободной.

Существовало только одно «но» — во всяком случае, пока только одно. Письма «изумрудной принцессы» были на ирталийском языке, который я не знала.

Но знал лорд Авертер, неожиданно — и столь своевременно — предложивший помощь. Сегодня вечером я обязана была навестить лорда Лавтура, но завтра…

— Вы закончили, леди? — угрюмо спросил гойдел Мафус, и мне ничего не оставалось, как выйти. Лист с выпиской из завещания я забрала с собой — и нотариус семейства Бэкхеймов только мрачно посмотрел мне вслед, но ничего не сказал по этому поводу.

По дороге в спальню Лавтура, считающего мой к нему визит достойным завершением дня похорон его деда, я завернула в молильный уголок. Мою первую попытку разговора с Изначальным прервал пьяный лорд Ликор, а я всё же хотела его завершить.

Но завершить, разумеется, не дали — видимо, день сегодня не располагал к исполнению планов. Молильный уголок в кои-то веки оказался занят. Вообще-то, никто из Бэкхеймов никогда не страдал излишней религиозностью — лорд Авертер не в счёт. Для официальных поводов существовал отдельно стоящий храм, а сюда кроме меня, обязанной возносить молитвы Творцу по контракту — смешно, не правда ли? — никто особо и не заглядывал.

Но сегодня я увидела коленопреклонённую тёмную фигуру — и, растерявшись, потеряла драгоценные мгновения, во время которых могла бы беззвучно отступить назад и уйти. Женщина словно почувствовала мой взгляд, обернулась, стянула с головы тёмную шаль — и я узнала леди Карису, вдову лорда Соделя и мать Авертера.

Мы очень редко общались, можно сказать, практически никогда, так, сталкивались иногда в коридорах. Бесцветная и тихая, леди Кариса не привлекала к себе внимания, как назойливая и шумная жена лорда Ликора, не проявляла открыто негативного ко мне отношения — и вообще какого-либо отношения, полностью погрузившись в свою закрытую маленькую тихую жизнь, в которой были орхидеи и… возможно, что-то ещё, никому, кроме неё, неизвестное.

— Доброй ночи, — пробормотала я едва слышно. Я ни в чём не была перед ней виновата, не я придумывала этот мир, и я и понятия не имела, что она чувствовала в связи с моим появлением в замке Бэкхеймов, возможно, оно действительно было ей безразлично, как и уверял меня лорд Содель, но мне всегда было немного стыдно на неё смотреть. И сейчас перед печальным невыразительным лицом леди мне захотелось опустить глаза.

Впрочем, уже четыре года нам нечего было делить, так что…

— Римия, — внезапно произнесла леди Кариса, и я поняла, что даже голос её забыла. Поняла, что она помнит моё имя и даже обращается ко мне без особых заморочек!

— Тебя же зовут Римия, верно? — леди Кариса вдруг ухватила меня за рукав и заглянула в глаза, требовательно и в то же время почти растерянно.

«Сорок пять умножить на семнадцать, — пронеслось у меня в голове. — Будет… будет…семьсот шестьдесят пять».

А вслух я не сказала ничего — только кивнула.

Леди потянула меня вглубь молильного уголка, к чёрной глухой портьере, а я засомневалась, не двинулась ли она умом и не пора ли вырываться и звать на помощь. Хрупкая, почти прозрачная на вид, вдова обладала удивительной силой. Её глаза, всегда такие блёклые, воинственно сверкали, и двигались она куда резче, чем всегда.

— У меня приехал сын, — скороговоркой произнесла леди Кариса. — Авертер. Наш с Соделем единственный сын. Ты, вероятно, слышала. Да, и видела тоже, на оглашении наследства.

— Да, — осторожно ответила я, не понимая, к чему она клонит. Хочет пригрозить, чтобы не сводила с пути истинного её сыночка? Так он, похоже, стоит на этом пути крепче вбитого в деревяшку гвоздя, нет нужды беспокоиться.

— Чораев Викон, познакомил его с этим храмовником, главным у них, — зло проговорила леди Кариса. — Даже Содель ничего не смог поделать. Они там все сумасшедшие! Знаешь, почему Авертер вернулся?!

Откуда, интересно, я могла бы это знать?! Я медленно покачала головой и покосилась на увесистый серебряный подсвечник, прикидывая, смогу ли в случае чего огреть им леди по голове.

— Это наказание! — леди истерично фыркнула. — Представь себе: это такое наказание для него! Чораевы храмовники наказали моего сына приездом домой! А для начала отняли его у меня, он не приехал даже на похороны отца. Они твердят о Творце, о благе, об истине, но на самом деле знаешь, что им нужно?

Я снова покачала головой.

— Война! Они хотят отправить его на войну с Ирталией, моего одарённого золотого мальчика. Хотят использовать его, как мясо, ведь он маг — магов всегда отправляют в самое пекло. Его попросту убьют. Если не в бою, то в гуще политических интриг. Я не могу этого допустить.