Чтение онлайн

Лорда Ликора я заметила издалека. Он шёл ко мне с противоположной стороны коридора второго этажа, грозный и неотвратимый, как Лазарт, легендарный воин-лекарь, первый из сторонников Изначального — если бы великолепный Лазарт набрал десятка три лишних килограммов. Мысль была забавная, но смешно мне не было, напротив. Судя по лицу лорда, моё отсутствие ещё как заметили. И никаких оправданий слушать лорд Ликор не собирался.

Несмотря на свою грузную комплекцию, силы в нём было немеряно. Он очень быстро преодолел разделявшее нас расстояние и резко, без какого-либо предисловия, отвесил мне оплеуху. Меня вдавило в стену, в голове зашумело, зубы больно ткнулись в щёку, но от неожиданности я даже боль ощутила не сразу.

— Как ты могла! Уйти! Не спросив меня! Не предупредив! Что он понимает, этот мальчишка, что ты понимаешь, два безмозглых, малолетних…

Лорд Ликор чуть ли не рычал, буквально выплёвывая слова мне в лицо.

Я потрясла головой, казалось, всё ещё чуть вибрирующей от его удара. Разумеется, я не собиралась перекладывать вину на лорда Авертера, потому что никакой его вины в моей отлучке не было, наоборот, это было только моё желание.

— Простите…

— Ах, «простите»! — лорд Ликор ухватил меня за локоть и потащил за собой. — Почему ты мне ничего не сказала, дура?

Мы добрались до третьего этажа, и он почти втолкнул меня в свой кабинет, но не успел и слова сказать — кабинет неожиданно оказался занят. Леди Асгая стояла у окна, сложив на груди руки. При нашем шумном появлении — лорд сопел, как закипающий котёл, плотно прикрытый крышкой — вытаращила щедро накрашенные глаза:

— Убери девку, Ликор, мне надо с тобой поговорить! Сейчас!

— Позже, — буркнул хозяин, подрастерявший изрядную долю запала в присутствии законной супруги.

— Не позже, а прямо сейчас! Или ты хочешь сказать, что предпочтёшь общество этой девки…

— Да! — внезапно раненым вепрем заорал лорд Ликор. — Предпочитаю! Пошла вон, у меня дела!

— Нагнуть шлюху на стол — вот какие у тебя дела!

Лорд распахнул дверь пинком, выставил верещащую, как обвешенная на рынке крестьянка, супругу прочь — и запер дверь на ключ. Тяжело дыша, прислонился спиной к двери, в которую леди Асгая колотила ещё несколько минут. Уставился на меня — неожиданно спокойно и почти задумчиво:

— Сегодня утром в замок приезжал полицейский агент. Этот, как его, Миёс.

У меня сердце упало. Запуталось в рёбрах, повалилось ниже.

— Он узнал, что меня не было в замке?

Лорд Ликор отошёл от двери, осел на жалобно скрипнувший стул, схватил меня за руку и с силой усадил к себе на колено. Прижался колючей щекой к груди, замер, словно отсчитывая удары сердца.

Я молчала, не зная, как реагировать на эту внезапную, совершенно несвойственную ему ласку.

— Где ты была ночью? С мальчишкой Авертом? Спала с ним?

— Н-нет, — я споткнулась, не ожидая ревности, от кого угодно — только не от насквозь циничного и по большей части ко всему равнодушного главы семейства. — Нет, я была одна. Я спала одна, всю ночь!

— Плохо, — он вдруг спихнул меня с колена, уставился в лицо. — Это плохо, Рими.

— Почему? — не поняла я. Но, кажется, дело было отнюдь не в мелочной ревности — и меня это насторожило и напугало.

— Потому что сегодня ночью в одном из подпольных клубах пригорода Гладена некая юная девица, не показавшая своего лица, пыталась продать пропавшее кольцо отца — или кольцо, очень сильно на него похожее, — рявкнул лорд Ликор. — Сделка вроде как не состоялась, девушку не поймали, кольца тоже не нашли, но сама понимаешь… У них свои каналы отслеживания, я так понимаю. Я набрехал Урбаку… разное, так что он всё же уехал, но мне не поверил, тем более, что у тебя нет никаких доказательств собственной непричастности, верно? Ниточки выскальзывают, то тут, то там, боюсь, я не так уж убедительно врал, если бы я только знал тогда, где тебя носит и с кем… Кариса урыдалась, умоляя не подставлять её сыночка и не предавать огласке его с тобой шашни. Что произошло, какого Чорая?!

— Ездила домой… попрощаться.

— Вовремя, ничего не скажешь. Попрощалась?

— Опоздала на несколько дней. Матери не стало.

— Почему мне не сказала? — лорд Ликор посмотрел на меня, потом фыркнул и махнул рукой. — Ладно, дуй к Сантиме. У тебя и так видок ещё тот. И… сегодня вечером отдохни. Мать всё-таки… Ладно. Иди.

Я выдохнула: ничего особо нового не произошло. Я же и так знала, что всё будут валить на меня, верно? Но из кабинета лорда Ликора я выходила с совершенным туманом в голове и тяжёлым камнем на сердце.

Письмо, точнее, перевод очередного, предпоследнего письма лорда Викона принесла мне с утра Лиока.

Что ж, без слов было ясно — моего личного визита лорд Авертер категорически не желает. И его можно было понять, разумеется. Можно и нужно. И я, переполненная этим пониманием, торопливо уставилась в лист, пробегая глазами строчки, но помимо непосредственно содержания не могла не вглядываться в ровный и чёткий почерк, не потирать пальцами бумагу — чувствуя себя при этом самой настоящей дурой.

Сказать по правде, я немного завидовала этой Изумрудной принцессе, несмотря на все её горести и печали. Несмотря на то, насколько короткой была эта её история любви. Внезапно я почувствовала себя на редкость с нею похожей: и ей, и мне судьбой была отмеряна всего лишь одна солнечная фаза: мне в ожидании приговора, ей — в ожидании завершения осады. Вот только её ожидание было наполнено любовью и надеждами, пусть и взятым у жизни взаймы счастьем. А моё… Я покосилась на подвеску с зелёным камнем. Даже его цвет сейчас казался мне каким-то знаком, хотя, безусловно, это было просто совпадением.

Светлого тебе дня, мой рубиновый принц!

Сегодня с утра я подумала о том, что мы с тобой оба неправы.

Мы держимся не за то — обеими руками, обеими ногами, всеми своими усвоенными «на отлично» традициями, воспитанием, привитыми с младенчества привычками — держимся каждый за свой обыкновенный мир, сами не знаем, зачем. И воспринимаем это как должное. Ты говорил мне о долге, об обязательствах, а я в ответ предъявила тебе приличный список своих долгов и обязательств, и, преисполненные чувства собственной важности, мы разошлись, как будто так и надо. Ты уехал навсегда в Хорренхай, один только добрый взгляд в сторону которого именуется нынче изменой, а я осталась здесь, в постепенно оживающем после осады окровавленном и потрёпанном Римии, точнее говоря, тоже вернулась — в свою золотую клетку. Шли дни, я бодрилась, храбрилась, писала тебе письма, уговаривая себя, что не жду ответа, уговаривая отца, что здесь спокойно и безопасно — теперь-то! — и я хочу задержаться в этом городе. Что путь посланий от Ирталии до Хорренхая долог, что твоё молчание объяснимо. Но сегодня пришёл категорический приказ отца возвращаться, а я к тому же с самого утра чувствую себя хуже некуда, кружится голова, и труднее, чем обычно, подняться с постели.

Мы оба были неправы, поняла я и стала смотреть сначала на то, как слуги собирают и укладывают вещи, а потом в окно. Смотрела, не мигая, как редкие в нашем солнечном краю тучи медленно заволакивают небо. Как темнеет, загустевает воздух. Чуть ниже спускаются птицы. Постепенно с Центральной площади — я же говорила тебе, что я живу на самом верхнем этаже, откуда даже видно площадь — так вот, с неё один за другим убегают люди, прячась от наступающего дождя. И считала про себя, отмеряя то ли удары сердца, то ли кровоточащие мгновения, капля за каплей вытекающие из остывающего тела убитого твоим отъездом времени. Досчитала, кажется, до тысячи двадцати четырёх, прежде чем поняла, что застывшие пальцы умудрились открыть окно, а я лежу животом на подоконнике, высунувшись в окно, а мои слёзы смешиваются с начавшимся-таки дождём.