Чтение онлайн

– Не знаю, - открываю глаза и смотрю на него.

– В квартире должна быть аптечка, посмотри в ванной, - киваю, благодаря за хоть такую помощь. Он отходит в сторону и кому-то звонит.

Тем временем работники делают еще пару ходок, поднимая все новые и новые коробки. Даже и не знала, что у меня столько вещей…

– Это все, - сообщает парень, который водружает коробку поверх другой.

– Спасибо, - выдавливаю из себя. Хотя стоит ли…

Закрываю дверь и иду в ванную в поисках спасительной таблетки. Открываю шкафчик и действительно нахожу там аптечку. Перебираю лекарства. Останавливаю свой выбор на спазмолитике. Выдавливаю из блистера сразу две таблетки и открываю кран, собираясь выпить их прямо тут.

Но почему-то зависаю, рассматривая их. Может выдавить больше? Всю упаковку… Нет, глупости. Отметаю эту мысль моментально. И только собираюсь поднести руку ко рту, чтобы закинуть таблетки в рот, как получаю болезненный удар по руке, выбивающий таблетки из моей руки.

Резкий поворот, и я нос к носу с Игорем Николаевичем. В его глазах страх и обеспокоенность.

– Сколько ты выпила? – трясет меня за плечи.

– Нисколько, - отвечаю, ошеломленная его поведением.

– Что ты собиралась выпить?
– я не понимаю причину его поведения… Поэтому протягиваю блистер, предъявляя доказательство моей невиновности. Он видит, что не хватает всего двух таблеток, и на глазах сдувается, словно напряженный момент отступает. Неужели он так испугался из-за меня? Боится, что наглотаюсь… - Что у тебя болит? – спрашивает более миролюбивым тоном.

– Голова, - говорю устало.

И тут он делает это… касается губами моего лба, проверяя температуру. Когда я была еще маленькой и мама не устраивала соревнований со мной, она точно также делала. И мне это нравилось. В этом чувствуется какое-то тепло, забота… и это подкупает. Глупо, я знаю… но… как есть.

– Температуры нет, - ставит диагноз, - выпей эту, - выдавливает мне другую таблетку. Пошли на кухню, будем готовить ужин. – Невольно хмурюсь. Я не хочу ничего, просто покоя. Наверное, он понимает это, поэтому говорит, - посиди со мной, я сам приготовлю.

Разворачивает за плечи, и мы выходим из ванной.

Через одежду его прикосновения не так уж и страшны…

И только сейчас я начинаю плакать.

Просыпаюсь от того, что с кровати кто-то встал. Резко оборачиваюсь и боль прошивает мое тело.

– Уууу… - стону, хватаясь за плечо.

Вместе с болью накатывают и воспоминания.

Вчера я имела слабость расплакаться при Игоре Николаевиче. И самое страшное, что он меня пожалел. Прижал к груди и гладил по голове, как маленькую девочку, упавшую и разбившую кленку. А потом отвел на кухню, вручил стакан с соком и принялся за приготовление ужина. Ела я без особого желания, поэтому он подсел ближе, и стал меня кормить. Дикость, правда? Он создал такие условия, при которых я не могу быть счастливой, но при этом кормит меня с ложечки. Может этому поведению есть какое-то логическое объяснение… диагноз?

Потом он помог разобрать мне коробки с вещами. Как оказалось, там были и новые вещи, которые он заботливо презентовал мне. Ничего особенного, просто домашняя одежда и пижамы.

Вообще вечер проходил… обычно. Словно мы «играли» в семью. Он спрашивал о моей учебе, интересовался жизнью, семьей. Такая себе своеобразная притирка…

А потом наступил момент, когда нужно было ложиться спать… Он не ушел из квартиры и не поехал к себе домой, он остался... Как я понимаю, тут тоже все шло по его ранее заготовленному сценарию. Я иду в душ, он идет в душ, а потом мы ложимся спать… в одну постель.

Что сказать… Это было… не комфортно.

Что я чувствовала лежа рядом с ним? Напряжение. Я отвернулась от него, свернулась клубочком и все ждала, когда он нападет на меня, как голодный волк на бедную и беззащитную овечку. Не дождалась, от невероятного внутреннего стресса и напряжения я просто вырубилась, заснула.

И вот утро. Он выспался, свеж и бодр и ему пора собираться на работу. А тут я, «разбитое корыто» со своими стонами боли.

– Как я понимаю, утро не доброе, - смотрит на меня оценивающе. На удивление, он не стал смущать меня голым торсом и отсутствием плавок. Он в футболке и спортивках. – Что болит?

– Плечо, - аккуратно тру его, пытаясь облегчить боль.

– Покажи, - обходит кровать и садится рядом на постель. И словно так и надо, словно это нормально в нашей «ситуации», принимается расстегивать пуговички на пижаме.

Только под рубашкой пижамы у меня голое тело. И я не готова светить грудью перед Игорем Николаевичем, хоть мы и спали в одной постели!

– Эм… нет! – хватаю его за кисть, останавливая.

– Я просто посмотрю, - смотрит в глаза, пытаясь внушить мне, что рядом с ним я в полной безопасности и никакой угрозы от него не исходит. Но та жесткость, с какой он говорит, больше пугает меня, чем успокаивает.

Пытаюсь прочитать в его глазах, где та грань, после которой забота превратится в насилие…

Сжимает мою руку и отводит в сторону, и как ни в чем не бывало продолжает расстегивать пуговицы. Остановился ровно в тот момент, когда лишняя открытая пуговица может показать больше, чем просто ушиб плеча. Я бы громко и с облегчением выдохнула, но до этого момента я забыла, что вообще надо дышать.

Он сдвигает ворот чуть в сторону, брови многозначительно подлетают вверх. По выражению лица я понимаю, что то, что он видит его неприятно удивило.

– Собирайся, - поднимается с кровати и собирается выйти из комнаты, - едем к врачу. Надо было еще вчера тебя показать… - продолжает чуть тише, словно говорит это уже не мне, а обсуждает сложившуюся ситуацию сам с собой.

– Нет-нет, со мной все в порядке, - стараюсь как можно резвее выскочить из постели, чтобы избежать похода к врачу, - мне нужно в институт, у меня через два часа начнется пара, - бросаю взгляд на часы, стоящие на тумбочке.

– Ты левша? – озадачивает вопросом.

– Правша, - пытаюсь поднять пострадавшую руку.

– И как ты собираешься учиться, если рука плохо работает? А если у тебя перелом ключицы?

Пытаюсь провернуть руку и прочувствовать, все ли функционирует так как и раньше. Ага, только не сильно у меня это выходит.

– Ай, ссс… - шиплю от боли. – Я буду записывать на диктофон, - пытаюсь быстро найти новое решение. Почему-то мне кажется, что если сейчас я поступлюсь хоть в минимальном, то моя жизнь полностью ограничится стенами этой квартиры. Я не могу потерять связь с миром! Я не могу видеть 24/7 его лицо! Одно только слово «пленница» вводит меня в дикий ужас. Я просто сойду с ума! – Пожалуйста, - делаю несколько шагов, чтобы приблизиться к нему и беру за руку. Через прикосновение хочу попытаться передать всю важность института для меня, - мне нравится учиться, я хочу учиться…

Игорь Николаевич опускает глаза и смотрит на мою руку, касающуюся его. Берет ее другой рукой и подносит к своим губам, нежно целуя.

– Если ты не успеешь на первую пару, врач выпишет тебе справку, что ты не прогуляла. – Он это говорит, а я прикрываю глаза и внутренне выдыхаю: «Уф…», получилось. Я смогла… Он пошел на уступки.

– Спасибо, - шепчу, так и не открыв глаза.

– Если ты не будешь меня разочаровывать, то никогда не увидишь меня в гневе, и наша совместная жизнь… со временем… тебе понравится. Поверь, когда я хочу, то я умею быть терпеливым, добрым, щедрым, - перемещает мою руку и кладет себе на грудь в районе сердца. Я слышу его стук. Как ни странно, но оно у него есть… - Я приготовлю завтрак, а ты одевайся. – Резко переводит тему у выходит из комнаты.