Чтение онлайн

На фоне плит и прочих нескладух, -

Как если бы им это поручили.

Как если бы им это поручили,

Ее глаза, окинув мой дворец,

Меня спросили: Вы и есть мудрец,

Которого нам так вот и всучили?

Тобой ли, чудище, нам источили

Плевы в ушах, высоких струн игрец,

Забавных несуразностей творец, -

И так меня на месте уличили.

И так невыносим был сей афронт

С тем, что теперь так ловко раскусили,

Тому, кого зазря превозносили,

Так дружелюбно покивал мне зонт,

Что я, смутясь, ушел за горизонт

Окна, такого выдержать не в силе.

И кто такое выдержать был в силе?

Ведь это пострашнее, чем Зевес,

В кругу своих -- явившийся с небес,

Раздет, разгневан, на гнедой кобыле.

Вообще-то женщины давно забыли

Ко мне дорогу: их не путал бес,

А может, стали обходиться без, -

Я не в накладе: слава Богу, были.

Ах, женщины, за ними глаз да глаз,

А мне и за самим -- и сам не промах, -

Тут туче быть -- при молниях и громах, -

Того и жди, что молнии из глаз -

И все ж Лаисы, Фрины, ахни гром их,

Суть пламя, согревающее глаз.

Суть пламя, согревающее глаз,

В осанке воплощенные законы, -

Я верю, не убудет у иконы

В молитвенном сиянье чьих-то глаз.

Но отчего, скажи, тебе далась

Печальная улыбка Антигоны,

Когда б среди какой-нибудь агоны

У ног Сократа девушка нашлась.

Ты думаешь, возможно двух зараз

Вместить одновременно -- две заразы?

Дать к телу доступ, не деля на разы?

И ты воображаешь -- китоврас -

Иль сокрушаю насмерть без отразы,

Моим силеньим ликом без прикрас?

Моим силеньим ликом без прикрас

Я мог бы сердце разыграть, как атом,

Став удивительным подводным скатом,

Стрекающим коснувшуюся раз.

Но дело в том, что скат-то сам погряз

В своем всеведенье, став самокатом,

И если наделит кого раскатом,

То и немедля получает стряс.

Мои поползновенья не благи ли?
–

Непознанная истина, а к ней

Найду ль дорогу между простыней?

Таков ли замысл и исход вигили?

Войду ли с тем в роилище теней?

Короче -- с тем ли подойду к могиле?

Сжился я с тем, с чем подойду к могиле, -

С моею сказкой хореозвезды

Во славу Господа -- на все лады

Я выплясался под зурну игили.

Мои зоилы не были строги ли,

Сухим давая выйти из воды?

Но не было, ах, не было беды

В их разжиженном пресноводном иле.

Куда страшней мой собственный язык -

Чудовищный сплетатель хитрых истин,

Он мне сильней, чем прежде, ненавистен.

Да, да, я не люблю родной язык -

За то, за то одно, что он -- не истин, -

Как повернулся выместить язык?

Как повернулся выместить язык

Такое, от чего озноб всей кожей

Бежит струей, на мурашей похожей,

И холодом вползает под язык.

Да разве не чудесный наш язык,

Столь непостижный, словно космос Божий,

То долгий гость, то путник мимохожий,

Мне дал мой удивительный язык?

Имел тогда б твой танец амплитуду?

Не то что восьмигранен (осмомысл!) -

Твой чардаш потерял бы всякий смысл.

Ах, этот пляс Твой -- мчит, подобно чуду,

Пространствам придавая высший смысл,

В котором буду я, когда не буду.

Я буду именно -- когда не буду,

Ксантиппа! Убывая -- быть! И я

Дарю всю полноту предбытия

Тебе, с которой ссориться не буду.
–

– - Постой, Сократ, я возражать не буду

Такому повороту бытия,

И если ты не будешь, ведь и я -

Довольно скоро и вполне не буду.

Но жаль, когда какой-нибудь шутник

Сократа имя весело склоняет

В любом из мест, где вывешен ценник.

От этого твой промысел линяет.

Во мненьях это как-то оттесняет,

Увы -- глубокомыслия родник.
–

– - Увы, глубокомыслия родник

Нуждается в устах, глазах и шеях, -

Иначе эти струи, хоть зашей их -

Куда и луч бы света не проник.

И если фокусник или мясник,

Иль мусагет исчадий длинношеих

Услышит нечто, что длинней ушей их,

Я не боюсь, чтоб он в те речи вник.
–

– - Я -- да. И не за Кришну, не за Будду

Боюсь в тебе, и не за тот киоск,

Чему строитель этот хладный мозг, -

Он ввысь уводит будою за буду, -

За это тело, хрупкое, как воск,

Которое любить я не забуду.
–

– - Ксантиппа, я когда-нибудь забуду

Живые передряги наших ссор -

Они мне явятся -- как некий сор,

Где я наткнусь на резвую причуду.

И там, и сям я вижу в них повсюду -

В рассыпанном на безоружный взор -

Не явленное ни на чей позор,

Что как бы медь, сверкнувшая сквозь луду.

Из этих драгоценнейших толик

Вся радость жизни состоит в прошедшем,

И горе -- этих блесток не нашедшим.

Пора настала, видишь, кинуть клик

Всем бурным дням, в былое отошедшим,

Где красен даже разъяренный лик.

Послушай: даже разъяренный лик

Бывает непротивным и непотным,

А драгоценным камнем приворотным,

Ну что там -- бирюза иль сердолик!

Ущерб от перепалок невелик,

Смягченный бегом времени вольготным,

А после -- у любви за базом скотным -

Есть тоже тьма волнующих прилик.

Но верен навсегда останусь чуду

Безмолвного пахучего цветка

С его листвою, сродной изумруду.

В плену у роз, пусть только у пятка,

Я долго буду пребывать, пока

Смешной любви по смерти не избуду.