Чтение онлайн

Веселой помощи там, в гуще цуга:

Один уздой свирепой давит друга,

Всплеснувшего, как смерч и как язык,

Которым в полночь лижет звезды вьюга,

Когда молчит любой другой язык.

Но не молчит пленительный язык

Шалуньи-музыки -- она подкопы

Ведет, сверкая шанцами синкопы,

Сама себе и отзывы, и зык.

И дароносица, и козлобык

Стопами попадают точно в стопы,

Сменяются триглифами метопы,

За клобуками семенит хлобык.

Флейт и кифар веселую побуду

Прекрасно празднуют: ликейский хор

Хорошеньких мальчишек-хорохор...

Я вам еще из памяти добуду

Полуувядших нежных терпсихор,

Кого перечислять уже не буду.

Кого перечислять уже не буду, -

Так это гвалт, галдеж, визгу, содом,

Кратеры, возносимые с трудом,

Как подобает полному сосуду, -

Кадильниц, кубков, ваз, -- вообще посуду,

Что нынче украшает каждый дом,

Равно тех, кто ведет и кто ведом, -

Поскольку имена всегда в осуду.

Добавлю к этому, что всяк -- винник

Вольготно принятого соучастья -

Его и устроитель, и данник.

Если хотите, веский смысл причастья

Здесь в добровольности, оно бесстрастья

Высокого и светлого родник.

Высокого и светлого родник -

Бессуетность, покой, самодовленность;

От них и мига чистого нетленность,

Несхожесть лиц, движений и туник.

Аттических героев пятерик

Предводит им, висков их убеленность

Оправдывает медленную леность,

С какою каждый шествует старик.

За дипилонову выходят буду

Дозор и авангард, дабы принять

Богов Эллады, -- надо ль объяснять,

Что бог есть бог, так объяснять не буду, -

Их перечислю я, дабы пенять

Мне не смогли, когда кого забуду.

Поправите, когда кого забуду:

Афина, Гера, Аполлон, Гермес,

Краса торжественная без примес,

Любезная и вечности, и люду;

Нептун с Плутоном, терпящим простуду,

Деметра-мать и молневик Зевес,

За Артемидой следует Арес

И Дионис -- господь вину и блуду;

Двенадцать всех -- расход нам невелик,

Зато какое общество -- о боги!
–

Эллады боги: что ни взгляд, то блик!

Вот и они, уставшие с дороги,

Стоят у наших домов на пороге:

У каждого из них лицо -- не лик.

У каждого из них лицо -- не лик,

И их глаза умны, пускай инертны, -

Здесь делать нечего: они бессмертны,

Их молодость не требует улик.

И, несмотря на множество прилик,

Их мышцы так спокойны, светлочертны...

Они прекрасны, а не милосердны,

Они щедры и не щадят толик, -

Чтоб утолить их светлую причуду

И дать нам снисхожденья образец.
–

– - Сократ, безветрие?
– - Нет. Так, бизец,

Давленья перепад: от быта к чуду,

Витийственный, как Фидия резец.

Священной оторопи не избуду.

***

Зачем зачем они все лили лили

Способны в легкий свет окутать нас

В один прелестный предзакатный час

Как если бы им это поручили

И кто такое выдержать был в силе

Суть пламя согревающее глаз

Моим силеньим ликом без прикрас

Сжился я с тем с чем подойду к могиле

Как повернулся вымолвить язык

Я буду именно когда не буду

Увы глубокомыслия родник

Ксантиппа я когда-нибудь забуду

Ты знаешь даже разъяренный лик

Смешной любви по смерти не избуду

V. Ксантиппа

Смешной любви до смерти не избуду,

До нетошнотного похмелья там, -

Все неотцветшим в памяти цветам

Твоим, Ксантиппа, ласки не забуду.

Духовным взором вижу их повсюду

Они за мною ходят по пятам

И льнут к воспоминаньям и мечтам

Живой листвой, влекомой к изумруду.

То был всего, наверное, пяток

Неярких роз, но взгляд мой утолили

Они верней, чем жажду кипяток.

Я думаю, они же накалили

И Запад, погасив совсем Восток, -

И аромат свой нам все лили, лили.

Зачем, зачем они все лили, лили

Нам аромат свой, разве их душа

Не истекала волнами, спеша

Придать эфиру алость кошенили,

И разве их листки не исходили

Предагонийным трепетом, шурша,

Шершавые, как плоть карандаша,

Которым на картонах наследили?

Нет, нет, Ксантиппа, -- может быть, Парнас

Иль Геликон -- возвышенней и резче

Для душ высоких: Геликон! Парнас!

Но нежной розы стоны не зловещи

И, как немногие на свете вещи,

Способны в легкий свет окутать нас.

Способны в легкий свет окутать нас

Такие поры и флюориферы

Ленивой памяти, что нет и сферы,

Где б этот светоч прошлого погас.

Должно быть, мудрой Лидии рассказ

О том, как я вяжу мои шпалеры

Иль мою руки, бережась холеры,

Тебя подвиг любви на этот раз.

Одушевясь, ты крикнула тотчас:

Даю я пир в честь дивного Сократа!
–

И первою из трат явилась трата

На эти розы, кои Пан припас -

Чтоб уколоть бесценного собрата

В один прелестный предзакатный час.

В один прелестный предзакатный час -

А было, по обычаю, мне тошно,

И у окна я как-то так оплошно

Стоял нагой, на улицу бычась, -

Поток людей редел, едва сочась,

Рдел дальний холм смешно и заполошно, -

Мне нечто засосало вдруг подвздошно,

И женщина возникла, тут случась.

Ее лучи заката промочили:

Стал алым белый вышитый воздух,

В глазах ее был виден стойкий дух.

Они меня в свой легкий круг включили