Чтение онлайн

Но разобраться в том не поручили.

Мне разобраться в том не поручили,

Что слово часто допреж факта факт, -

Оно то пыль мирская, то смарагд

И подтвержденье всякой поручили.

– - Изрядно выдвинуто.
– - Не ключи ли

Поступки наши скрытых катаракт, -

Любое наше действо -- лишь контракт,

К которому сторон не подключили.

Иное дело слово прежде дел,

Ну не на нем ли дух наш замесили,

В конечном акту положа предел?

А мы глагол поступком искусили

И сторожем поставили при дел.
–

– - Мой милый мальчик! Акция же в силе!
–

– - Сократ, конечно, акция же в силе,

Но это шлюха, и она меня

Прочь извела от игр, но -- изманя

От пыльной зелени, где чижик били.

В конце концов, тем, что меня убили,

Мой курс бездержный резко изменя,

Обязан я лишь ей, не извиня

Ничуть себя: и мы при этом были.

Как бы то ни было, уйдя со глаз

Игры или глагола -- как по вкусу...
–

– - Мой бедный мальчик! Что за вкус! За глаз!
–

– - Я стал свидетель новому искусу,

Сладчайшему гранатового жюсу,

Глаз предал плоть, но я не выдрал глаз.

Глаз предал плоть, но я не выдрал глаз,

Навстречу древней не пошел проформе:

Сократ, и плоть нуждается в прокорме,

Не токмо что души бессмертный глас.

Подумай лишне, как питают глаз

Грозд либо ягодица, если в норме,

Как уж тебя в десятибалльном шторме

Такой таскун затреплет -- вырви глас.

Тут не поможет баттерфляй ли, брасс:

Чем четче прочь бежишь, тем ближе к цели.

Земля кругла, и, побегая веле,

Скорей в той точке сбудешься как раз.

Парить в пространства? Так уразумели

И кривизну пространства без прикрас.

И кривизна пространства без прикрас

Является, когда мы, побегая,

Как кажется, прямыми, вокругая,

В исхода точке запоем урас.

Нет взгляду соблазнительней кирас,

Чем та, что облекла скелет, тугая

Что, нас размучая, воспомогая,

И есть душа лаис или саврас.

Вот так мы перво-наперво погили, -

За бардаком явился ипподром.
–

– - Мой мальчик! Мальчик! Не собрать ведром -

– - Соцветие соили и бегили,

Сократ, всех здравых тягостный синдром,

Он самый лучший наш залог могиле.

Второй, нелучший наш залог могиле -

Игра в орлянку с демосом, зане

Мы станем глиной, пронырнув в говне,

А все, кто нам друзья, -- нам не враги ли?

Противников мы всех заострогили,

Пристроив этих внутрь, а тех вовне.

Ах, что за дар речей был даден мне -

Дымучий огнь фейерковой бенгили.

Я вел, пьянил, как знамя, как язык, -

На самом деле -- знаменье и прорва,

Да, да, я знаю, пагуба, оторва...
–

– - Несчастный мальчик! Да, но слог! Язык!
–

– - Самоопределяясь далеко рва,

Дразнился я, себе казал язык.

Я самому себе казал язык,

Я предал клан мой, аристократию:

Ломая простодушного витию,

Стакнулся с чернью, стал ее язык.

Стучал в сердца, как в колокол язык,

Впадал в суровой Спарте в аскетию,

А в заводной Ионии в питию,

А в Аттике прогуливал язык.

Не в силах дале противляться зуду

И зову чести, взял душе вину,

Втравив в Пелопоннесскую войну

Афины, Спарту, Делион, Потуду,

Коринф, Мегару и еще страну

Одну, нет, две страны, о них не буду.

Страну, нет, две страны, о них не буду

Входить в словесный загодя расход,

Я вместе с Аттикой вовлек в поход

На Сиракузы, снарядив посуду.

Но предприятье стало мне в осуду:

Взамен успеха легкого, сей ход

Принес разгром, мы потеряли флот,

Я сам чуть не подвергся самосуду.

И потому из лагеря изник,

Бежав во вражеский и поделившись

С врагом, чем знал, во что я с жаром вник.

Я объяснил, где, крепко навалившись,

Мы сломим силу: так, струей пролившись,

Плотину точит тоненький родник.

Плотину точит тоненький родник,

И, объяснив, где слабина во флешах,

На наших кинул конных я и пеших,

Но был разбит, но этим не поник.

Я снова побежал моих аник

И вторгся в Персию, где при депешах

Летают диппаши, одни, хоть режь их,

Где стал царю свояк и коренник.

Там я обрел размах и амплитуду

И знаньем слабостей вооружал,

Но, обманув персицкий двор, бежал,

Чем близок стал аттическому люду,

Который, со врагом борясь, мужал

И клялся сукой: Все тебе забуду!

Он клялся сукой: Все тебе забуду!
–

И вновь я во главе родных полков

Своими трупами кормлю волков,

И вновь презрен, и вновь оскомен люду.

Теперь бегу туда, где смерть добуду, -

В Фессалию, под сень чужих штыков,

Где тайно кончен группой знатоков

Анатомички -- се им не в осуду.

– - Так твой куррикулум... он не велик,

Мой жалкий мальчик... Духа благородство...

Высокость помыслов... идишер глик...

Такое верхоблядство и сиротство!

И вместе крохоборство и юродство...

Умытый зад -- и рядом сраный лик.

– - Умытый зад...
– - Но рядом сраный лик:

Ты, верно, слышал: береги лик срана?
–

– - Сократ, моя душа сквозная рана,

Я знаю, не хорош я, не прилик.

Молю тебя, пролей мне ты толик

Бальзама на душу, тем, что не странно

Внимал ты и не потому что странно -

Приимен дом твой в сетке повилик.
–

– - Алкивиад, я слушал не в осуду,

Что шелестела тень твоя в пыли

С приправой горькою, зачтется ли.

Зачтется. В оправданье ли, в осуду -