Чтение онлайн

Итак, поэтов нет теперь и духа,

И сам собою держится язык.

И сам собою держится язык,

Нетленный, светлый, вечный, орудийный,

Внеэлегический, атрагедийный,

Гузном отполированный язык.

Род женщин, как известно, злоязык,

Но не в республике экстрарядийной, -

Здесь тоже разум, он всепобедийный,

Сказал себя без эк их и без ик.

Тут женщины приравнены повсюду

К мужчине, к немощнейшему из них,

В зарплате, в битве, даже в этих их

Немужских немощах, что, как простуд,

Легко излечивает лекарь их,

И ни одна не говорит -- не буду.

И ни одна не говорит, не буду

Обобществленной бабою когорт,

Или: рожу, не лягу на аборт,

Или: с моим дитем я, баба, буду.

Напротив, слышится повсюду, буду -

Как все!
– - И женщины здесь высший сорт,

Их талии -- как горлышки реторт,

Щенки их общие, в том сукой буду.

Как только плод из чрева в мир изник,

Она уже, не мать, пускай не дева,

Готова вновь круговоротом чрева

Приветствовать, с упряжкою квадриг,

Возницу, воина, -- оглобли древо

Омыв в себе, как яростный родник.

Омыв в себе, как яростный родник,

Всю боль веков, все нищенство, все блядство,

Вакарм свободы, равенства и братства -

Единый в мире чистоты родник.

В нем дух кровей наследственных поник,

Суровый смысл сменил в нем верхоглядство,

Пожалуй, нет в нем даже святотатства -

Из-за отсутствия мощей и книг.

Но уровень наук в нем равен чуду,

Особенно наук не наобум,

Что строжат тело, возвышают ум

И гонят прочь измыслия причуду

И весь паноптикум высоких дум,

Которых порознь разносить забуду.

Итак, я порознь разносить забуду

Все то, чему разнос и не к лицу, -

Ведь время движется там по кольцу,

Где не стареют, ни к добру, ни к худу.

Беда здесь только скрюченному уду

Иль в чем неполноценному мальцу,

Дурную весть принесшему гонцу,

Хоть подступу в тот град нет ниоткуду.

Тот град стоит -- не мал и не велик,

И в почве града две дыры, и в небе, -

Для сообщенья с теми, кто в Эребе

И кто в Элизиуме католик.

И вечный круг как бы осмерки в небе

Являет нам любой ушедший лик.

Являет нам любой ушедший лик,

Как нотный стан, один значок из хора,

Который, словно мощная подпора,

Возник из почвы и в ту твердь пролик.

Но можно вслушиваться до колик,

Как дышит та пространственная пора,

И все ж, отъехав раз от светофора, -

Потом вовек не отыскать клик-клик.

УОАЭИ в нем подобны гуду,

Не расчленимому на пять иль шесть

Известных звуков.
– - Так, Сократ, и есть.

– - Хотя и тех шести я не избуду,

Когда и трех мне хватит чтобы есть...

– - Ты постоянен в этом не избуду.

***

Нейдет сколь масла бы в нее ни лили

Имянограды в городе у нас

Оплакивая ны убо се час

Ему же втуне нас и поручили

Тукан он с клювом стало быть и в силе

Все утки бабы так у них есть глаз

О чем и мыслить вслух и без прикрас

Вот тут-с в мозгу в сей сводчат0й могиле

Конечно свист и есть тот надъязык

Ну и пускай их суд а я не буду

И он неудовольствия родник

И обрели тебя я не забуду

С тебя покамест не подписан лик

То вовлечен то поглощен избуду

ХI. Аристофан

То вовлечен, то поглощен. Избуду?

Из целокупности? Из клик? Из толп?

Из массы, схватывающейся в столп,

Едва погружена в кровищу руду?

Из суесофии? Из лжи? Из гнуду?

Из риторических посылов во лб?

От их гомункулюсов в толщах колб,

От проникающего в душу юду?

Согласно же, отнюдь не вопреки

Нам тварный социум определили -

Не чтоб решать совместно пустяки.

Но суеты машину одолили

И с шестерней повыели коньки -

Нейдет, сколь масла бы в нее ни лили!

Нейдет, сколь масла бы в нее ни лили,

Моя машина времени, мой стан -

Кровавых гарпий легкий караван,

От коего все лебеди свалили.

Прийди скорей из облачной перили,

Мой соглядатай, мой Аристофан,

Лихой добряк, божественный профан,

Чтоб немощных два духом воспарили!

Не обинуясь и не хоронясь,

Меня снедает ныне ностальгия.

Ну где твоя Нефелококсигия -

Кукушкинград Заоблачный, та ясь,

Что, не таясь, затмила все другие

Имянограды в городе у нас?

Имянограды в городе у нас -

Алкивиадоград, Платоновполис

Да Критийбург -- вот то, за что боролись,

Пелопоннес, но тоже и Канзас.

За маршевою флейтой слышен джаз,

Сполохами в лицо нам дышит полюс,

Благополучие наш глас и солюс

Да подведенье тезисов и баз.

А ты паришь безбазисно, лучась

В каких пространствах, с криком Алкионы?

В какие дни кромешны, в веки оны?

Каким там Неевклидом заручась?

Замыслясь, сокрушаясь паки о ны,

Оплакивая ны, убо се час.

– - Оплакивая ны, убо се час,

Сократ, уйти в воздушные дедалы,

Покуда шастают надоедалы

И омрачалы шарят взглядом нас.

Я сосчитать попробовал их раз -

Ну всех, кому стихия их скандалы -

Майоры, тещи, тщи заимодалы,

Девицы детны и... теперь я пас.

Меня мои подсчеты огорчили,

Хоть в математике и не Дирак:

Из мировых не вылезаем драк,

И как бы ни вертелись, ни ловчили, -

Коли не косит Смерть, косит Дурак, -

Ему же втуне нас и поручили.

– - Ему же втуне нас и поручили!