Чтение онлайн

Командир всадников рявкнул двадцати бванам на западном наречии — даже не поцарапавшись от ливня дротиков, они медленно разворачивают квагг, убирают мечи и достают короткие копья, сращиваясь в единый штурмовой кулак. По спине прошел холодок — наш хлипкий строй эти твари просто разнесут. Копейщики отшатнулся на полшага — каждый солдат понял, что грядет.

— Храбрость в воле! — Заорал я и, с ужасом в глазах, перебираю омертвевшие ноги, заставляя себя первым бежать на этот жуткий стальной, но пока еще стоящий каток. Молю, чтобы я был не один.

— Храбрость в воле! — Слышу рев Саеда.

— Храбрость в воле! — Вторит ему Камо.

— Храбрость в воле!!! — Кричит строй.

Врезаюсь в единый кулак бван, копьем бью по квагге не глядя, мажу! Уворачиваюсь от укола всадника, колю в пах, попадаю.

Ливень дротиков накрывает толпу — падают, сраженные стрельбой, два копейщика, но четверо бван сползают по квагге мертвые. Те пятятся — мы давим числом.

Тощий Саед подошел ближе с копьем и что есть силы метнул его — хлынула кровь из пробитой шеи, еще одно мертвое тело. Камо отбивается от двоих и падает без руки, крича от боли, истекая кровью. На место шуйцы встают два воина из его отряда.

— Храбрость в воле… — Эхом раздается по полю боя. Каждый защищает свой дом, детей, жену, мать — пути назад нет, эти твари поработят всех.

Бваны дрогнули. Миг — и двое уже бегут. Секунда — еще трое. Минута — бегут все. С криками радости и наслаждения солдаты побежали следом…

— Стена щитов!!! — Кричу я. Саед ударами ладони приводит в чувство взбесившихся воинов. Дождавшись подкрепления, мы встаем тремя рядами. — Копья наизготовку. Шагом. Вперед. Марш!

Вдалеке мы увидели всполохи пламени — Желтоцветье горит.

— Бегом! Марш! — Ору. Бежим, перед нами — хаос и соединяющиеся остатки лунных братьев. Тела арбалетчиков и их сыновей, горят дома, площадь, гостиница, особняк Эебеле… Разрушены заборы, женщины с криками выбегают из домов, бваны арканят их и вяжут. А эти твари, завидев нас, перестраиваются… Сорок лунных братьев, сохранивших строй и порядок, во главе с хозяином.

— Бегом!!! — Надрываю глотку. Слышу тяжелое дыхание. Бойцы устали. Мы не выдержим лобовой атаки разогнавшихся бван. — Копья готовь!

Бежим. Лидер лунных братьев поднимает ладонь и кричит на своем. Бваны перечат командиру. Кто-то вынимает меч, бросая копье. Кто-то поднимает кваггу на дыбы. Да, мы чернь, лишь ополчение… Ссорьтесь, твари, ссорьтесь! Бежим на них, бежим…

— Встать! Стреляй! — Резко останавливаясь и, под минимальным углом, метаем дротики почти в упор. Восемь бван упали замертво, три квагги рухнули, часть бван ринулась в атаку, часть — остановилась, часть — вынимает мечи… — Целься! Стреляй! — Новый залп убил еще шестерых. — Копья наизготовку! В бой!!!

Удар! Наконечник моего копья смачно вошел под нагрудник лидера лунных братьев.

— Храбрость в воле!!! — Рявкнул строй, видя, как я поднимаю высоко над головой меч и голову вражеского командира. Победа.

***

Я проснулся от жжения, открыл глаза, тяжело дыша, словно после лютого кошмара. Бой перестал кипеть в венах, я успокоился и перевел дыхание. Глаза слипаются, но слышу барабанный стук дождя и вздыхаю — глубоко и спокойно. Сезон дождей. Мы выстояли. Мы победили. Вздохнув снова, улыбаюсь и осматриваюсь.

Комната не чета той, что была у Эбеле раньше — она меньше, но опрятнее. Не хватает столика с книгой и, видимо уничтоженной, статуи квагги. И все же… Все же она роскошна. Как… как Эбеле.

У нее изящное худенькое высокое тело, стройные длинные ножки, благородного бледно-бурого оттенка кожа, струящиеся черные волосы и манящий взгляд. Кожа покрыта затейливыми узорами тату, глаза карие, а запах сводит с ума.

Татуированная и абсолютно нагая, она сменила мне повязку с бальзамом на ране на бедре, разбудив. Чувствую боль и тепло ее обнаженного тела, оседлавшего мои ноги.

— Одну сменила, мой господин. — Соблазнительно изгибаясь, игриво прошептала она. — Теперь надо сменить другую.

Она упала на руки, в сантиметре от моей кожи. Ее большие карие глаза смотрят на меня, уголки губ поднимаются в улыбке. Волосы распущены, а соски едва касаются моей груди. Онемел.

Медленно опускаясь ниже, Эбеле коснулась губами моих губ. Чувствую горячее девичье дыхание, целую в ответ. Касаюсь пальцами ее бархатной кожи, глажу спину, бедра. Она двигается на мне, обхватывает руками шею, впиваясь губами. Ощущаю ее нежный язычок, играюсь с ним, растворяясь в неге наслаждения.

Ее лицо отрывается от моего. Словно дикая наездница, Эбеле садится на мои бедра — волосы взъерошены, взгляд полон жажды и желания, грудь хищно вздымается, дыханием будто обжигает. Одно движение — только одно — и вот уже ее ногти впились в мою кожу. Она запрокинула голову, обнажая высокую стройную шею. Ускоряясь, Эбеле застонала…

Я счастлив.

***

Через два дня прибыл Буру. Господин нашел город в запустении и скорби — половина Желтоцветья сгорело, погибли Этан, Адонго и каждый шестой житель. Как оказалось, бваны проломили оборону и арбалетчики бежали в страхе, не готовые к натиску всадников. Адонго командовал северной линией домов — и бежал; Афолаби южной — и выдержал.

Многих лунных братьев пленили. Господин будет доволен.

Второй особняк пережил штурм. Мы собрались в главном зале за круглым столом — там, где собирались Афолаби, Олэйинка и иные мятежники. Там, где они строили против нас козни. Жаль, что столь многие не пережили сечу — вместе бы посмеялись.

Сев за круглый стол, мы обменялись взглядами — Зарбенгу, Олэйинка, Ннамбди и Эбеле. Нас всё меньше…

— Отныне это место — славный вольный град Желтоцветный. — Буру говорит отрывисто, обводя взглядом всех, не роняя и капли чувств. — Я выделю в его казну пять тысяч лир на строительство ратуши и заселение молодыми женщинами. Стражу повелю оставить. Эбеле мне уже всё рассказала, Аджо! — В этот момент Буру мимолетно взглянул на меня. Показалось или в его глазах сыграли насмешливые искорки? Господин, тем временем, продолжил. — И я совершенно с ней согласен. Ты достоин своих доспехов. Вы все достойны. Зеленый сезон мы переживем здесь, а потом… — Буру широко улыбнулся с неподдельной радостью и закончил. — А потом вас, друзья мои, ждет столица!

***

Следующим ранним утром, близ рукомойника, меня перехватила Олэйинка. Она выглядит встревоженно — оглядываясь по сторонам и не найдя соглядатая, говорит как можно тише:

— Готто всё знал. Он сказал, что… Что ты знал тоже.

— Ты о чем, Олэ?.. — Вспоминая ночное наслаждение, растягивая слова, отвечаю ей.

— Эбеле — не просто мхарану Клалва. И она была в Белом Гнезде совсем недавно.

— И что?.. — Не до конца понимаю я.

— Я спрашивала — Буру уверен, что его незаконнорожденная дочь в этом время была в Желтоцветье, но это ложь — она лжет отцу и господину! Готто видел ее даже в бойцовых ямах Изумрудных братьев, они выполняют… Выполняли поручения высокопоставленных особ Клалва. Разных особ. И представилась она именем Нкемдилим Клалва. Ее там все видели под именем Нкемдилим Клалва!