Чтение онлайн

Сидя в кресле у камина в главном зале на первом этаже, кручу в руке свинцовые шарики пращи, задумчиво глядя на языки пламени. Грузно, не торопясь, спускается по ступеням Зарбенгу. Укрывшись пледом из овечьей шерсти, он открывает книгу, распластав ее на коленях.

Бормотание. Бормотание. Бормотание…

— О, Равва! — Восклицаю. — Что там такого, что ты не расстаешься с ней даже здесь?! Чем тебя забавляют эти значки на пергаменте?!

— Ты управляем настолько, насколько ты невежественен, мой дорогой друг. — Ухмыльнулся Зарбенгу в ответ.

— Говорит человек, признавший мое превосходство. — Бурчу недовольно.

— Потому что городу нужен был лидер. — Парировал он. Не дождавшись расспросов, Зарбенгу продолжил. — Ты чувствуешь, а я — мыслю. Человек до боли предсказуем, Аджо. Например, я знал, что ты не доверяешь Готто. Я знал, что ты раздавишь Ннамбди авторитетом. Поэтому я и отправил его к тебе, битком набитого той информацией, что приведет тебя в ярость. К нам. Поэтому арбалетчики были наготове. Потому что ты… Слишком предсказуем!

— Бред бешеной гиены! — Фыркаю в ответ. — Ты не мог предсказать, приду ль я сразу или чуть позже, приведу с собой солдат или нет, захочу власти или пойду на диалог.

— Ошибаешься. — Пожал плечами Зарбенгу. — Мы во власть страстей и в каждом властвует одна — минимум одна! Кто-то ведом алчностью, кто-то — гордыней, а ты — страхом. Аджо, ты боишься смерти, ты стремишься выжить, любой ценой. Безопасность же ищешь в достатке и власти, как раньше искал в свободе. И Эбеле ты выбрал, не способную покуситься на твою жизнь, по этой же причине, не так ли?

Молчу. Усмехнувшись, Зарбенгу продолжил:

— Ты догадывался, что тебя предал Адонго и ты знал, что солдаты пойдут за тобой, горя жаждой мщения за длинный дом и поруганные огороды. Одним ударом ты решил бы все проблемы, победив всех нас, собравшихся в одном месте. Сразу! Не откладывая! Пока кровь солдатская кипит! Верно?

— И я решил их! — Повышаю голос. — Я убил того, кто поднял на меня руку! Я стал хозяином города!

— Ты не туда смотришь, Аджо… — Издевательский смешок от Зарбенгу наиболее обиден. — Если ты не видишь всей картины, властен ли ты над своей судьбой? Властен ли я над моей судьбой? И кто кукловод всех кукловодов?!

Молчу. Зарбенгу уткнулся текст и снова бормочет.

— Ты узнал это из книг?.. — Тихонько спрашиваю у него. Он кивнул. Я восхищенно щелкнул языком. — Теперь ты просто обязан научить меня читать!

Дверь скрипнула и я разомкнул глаза, отрываясь от сладострастия. На пороге стоит Эбеле, ее взгляд испуган, походка тихая, плечи сгорблены — она больше не похожа на хозяйку, коей была в отсутствие Буру. Служанка ее не замечает, продолжая доставлять мне удовольствие. Взгляд Эбеле полон отчаяния и печали, но я не хочу на это смотреть. Отворачиваюсь. Слышу скрипучие шаги…

— Это я! — Испуганно пискнула Оо, когда я проснулся и сел. На этот раз, без ножа. Сквозь звезды в окно пробиваются первые лучи рассвета. Служанка, прибирая мою комнату, скрипит досками. Успокоившись — видимо, я перестал смотреть на нее разъяренным взглядом — она раздвинула уголки губ в простецкой милой улыбке. — Господин, вы видите?

Непонимающе смотрю на нее. Она кивнула на окно. Я посмотрел вновь.

Дождь кончился.

***

Мы отправились налегке. Из нас четверых на квагге не умеет ездить лишь Ннамбди — парниша вырос в большом городе и отродясь на кваггах не катался. После недельного обучения я худо-бедно мог держаться на скакуне с копьем наперевес, а Зарбенгу — махать мечом в одной руке. Взяв снеди и пульке на три дня пути, мы двинулись в столицу.

Как и всё в Клалва, Кважье Копыто — главный город клана — выдержал проверку времени, возмужал и укрепился тремя кольцами стен. Буру как-то поделился историей его основания. После смерти Кхато Завоевателя десятки кланов саванн вступили в кровавую усобицу. В те времена, как пишут в летописях, весь мир воевал — то была Малая замятня. Клалва одержали легендарную победу — без интриг, но мощью кважьих всадников. Побежденные теряли голову, их женщины — честь, а дети изгонялись на восток, в земли великого клана Гнанда. Враги Клалва пытались объединиться, но слишком поздно. Когда же это произошло, армия из тридцати тысяч воинов встретилась лицом к лицу с десятитысячным войском предков Буру. Прирожденные всадники, многие Клалва до сих пор не терпят жизни в одном месте, а тогда они и вовсе не знали оседлости. Кважья лавина рассеяла фланг врага, а подоспевшая черноногая пехота вклинилась в разрушенные ряды, заставив сопротивляющиеся кланы позорно бежать. На месте того боя и стоит ныне Кважье Копыто, ибо ему принадлежала и принадлежит сия земля.

После зеленого сезона некогда высушенные поля саванн мягки, сыры и грязны. Трава и деревья зелены, ручьи полны и журчат всюду, а зной сменила приятная прохлада. Дополняя радость воскресшей природы стуком копыт квагг, мы едем по каменистой дорожке, приближаясь к караван-сараю на полпути в столицу.

Мне караван-сараи всегда казались чарующим местом — каждый деревенщина хаживал хотя бы в один. Его выстраивают вокруг безопасного источника воды, дабы, отдыхая, не впустить в нутро мерзких насекомых. Хозяин обычно при деньгах — либо отслуживший солдат, либо отшельник из числа костоправов или алхимиков, но нередко — и те, и другие, вскладчину, ибо первые охраняют, а вторые — проверяют воду. Дальше нанимают деревенщину из сел вокруг, а из города выписывают каменщиков и зодчих. Нередко приглашаются знакомые мхарану, дабы они поставили клановый знак защиты и помочь деньгами.

Караван-сарай — форт. Стены вокруг источника защищают не только от дикого зверья, но и от разбойников, ибо вчерашние строители могут шепнуть друзьям о новых богатых соседях. Не знаю, как в других землях, но близ моей деревни караван-сарай маленький — треугольная стена, двухэтажный трактир, купеческие шатры, домики лучных дел мастера, оружейника и заводчика квагг. Здесь же — полноценная крепость!

Зарбенгу обмолвился, что караван-сараи придумали строить на юге в их нынешнем виде. Большие замки должны вмещать в себя армию бван, кормить и поить их, чистить оружие и доспехи, менять тетивы луков и самострелов на новые, а также истрепанные кожаные панцири. Гонцы находят здесь свежих квагг и нежных девок, деревенщина — гвозди и подработку, а восставшая чернь — кров и перекованные в оружие инструменты. Оттого каждый хозяин караван-сарая рано или поздно женится на красавице-мхарану правящего клана, дабы снабжать его первенцев и бван ценными сведениями.

Створки ворот открыты настежь — войны нет, врага тоже, а бандитов прогонят наемники. Внутри — толпы, снуют меж палаток по узким улочкам, галдят, зазывают, торгуются, покупают. Стойкие запахи кважьего и верблюжьего навоза, немытых тел и — изредка — лакомств из трактиров, смешиваясь, заставляют вспомнить бесславные деньки, проведенные в Белом Гнезде.

— Как вам толпа? — Лыбясь, кивнул Ннамбди на неклейменную чернь. — Зуб даю, почти половина из них — из окрестных сел!

— Да все! — Хохотнув, отвечаю. — Кроме вон тех парней с копьями. Давай, парень, посчитай, сколько в этих домах солдат разместить можно?

— Ну… — Ннамбди задумался. — Я не знаю… Тысяч сто?

Мы с Зарбенгу заржали.

— Три-пять, если не готовиться. — Бросил тот, качая головой. — Но в случае войны — до двадцати. Где-то на неделю, не дольше.

— А дольше и не нужно. — Пожимаю плечами. — Во всем Клалва столько бван не наберется.

— Ты забываешь про вассалов. — Не согласился Зарбенгу. — А еще про безземельных бван, что увяжутся за добычей. Я читал, что далеко на юге караван-сараи еще больше и вмещают до десяти тысяч солдат и в мирное время.