Чтение онлайн

Над кроватью на стене висит картина в раме, изображающая женщину верхом на квагге, вставшей на дыбы. В руках у нее знамя с неизвестными мне символами, позади — воинство копейщиков и семь могучих богатырей, а впереди — отвратительного вида гигант ужасающих доспехах, окруженный нескладными косолапыми обезьянами, в руках каждой из которых — громоздкая дубина.

— Нкемдилим Святоматерь! — Воскликнула в изумлении Сепу, глядя на картину. Я осмотрелся.

Весь четвертый этаж — палаты Эбеле. Вдоль стен — ряды пёстро разукрашенных шкафов. Вдалеке, близ окна, стоит овальный обеденный стол из деревянного каркаса с вкраплениями отполированной резной кости, напротив друг друга — два кресла, обитые мягкой тканью. Вдалеке, в неосвещенном углу — молельня перед небольшой каменной статуей — женщины, чьи волосы струятся с непокрытой головы, а ритуальный меч в руках опущен острием в землю. Перед ней — алтарь с раскрытой книгой. Наконец, четвертый угол, самый освещенный и самый ценный — невообразимых размеров металлический ларь с откинутой крышкой, в его центре — всевозможные наряды, а по краям — мази, краски и принадлежности для их нанесения, а также гребни, кольца, амулеты, ожерелья, серьги… Перед ним — резное кресло. Осматривая палаты, зашел за колонну, в которую упирается кровать — с обратной стороны дверь, за которой, видимо, винтовая лестница вниз. Заперто снаружи.

— Сепу… — Говорю ей ошеломленно. — На содержимое этой комнаты можно жить три жизни и не истратить до конца серебро.

Та не отвечает. Опустив голову, она шепчет молитву. На глазах выступили девичьи слезы.

— Что происходит, Сепу? Что ты поняла?

— Нкемдилим, Аджо. Она… Кто бы ни жил в этих покоях, она поклоняется ей. — Сквозь молитву отвечает та.

— Кто такая Нкемдилим Святоматерь?! — Я чувствую, что ухватил разгадку за хвост.

Сепу сглотнула и помедлила несколько секунд. После чего села на кровать и жестом предложила мне присоединиться. Я помотал головой. Она прерывисто вздохнула.

— Что ты знаешь о героя, Аджо?

— Герои… Древние повелители мира, сокрушители первозданного хаоса, покровители и защитники людей.

— Нет. — Сепу чуть улыбнулась. — Герои — это дети Раввы. Легенды гласят, что во времена всеобщих ужаса и тьмы, когда род людской стоит на грани гибели, а жизнь, созданная Всемогущим, усыхает, Он приходит к смертной женщине и вдыхает в нее свое дитя. И рожденный ею ребенок становится Героем. Путь его тернист, он уничтожает старый мир, а его устами говорит сам Всемогущий. Именно поэтому добро Героя неоспоримо, а зло, учиненное им, всегда справедливо. Разрушая старое, Герой перековывает Арфию и вытачивает покой ее жителей. Равву нельзя изображать, а Его дух давным-давно покинул сотворенный Им мир. Но вот дети его неусыпно следят за нами и видят нас насквозь. Кому молишься ты, Аджо?

— Джитуку Огненосному. Он… Отец рассказывал, что он покровительствует землепашцам.

Сепу кивнула.

— А хозяйка этой спальни — Нкемдилим Святоматери…

***

Нкемдилим родилась в семье бедного, но могущественного бваны. Те легендарные времена протекали за тысячи лет до рождения Кхато и клан девочки жил в беззаконии и извечной войне — каждый год ее отец собирал бесчисленные легионы копейщиков и вел их на врагов. Земля прирастала новыми саваннами и джунглями, а семья — вассалами и рабами. Величественные храмы еженощно пили людскую кровь, а шаманы пожирали плоть, дабы насытить душами божков. Нкемдилим росла счастливо и без бед, постигала науки и впитывала нежную любовь матери, рыдая, когда ту сгубила лихорадка. Став старше, она полюбила молодого воина армии отца и отдала тому невинность. Гневу родителя не было предела — дочь понесла ребенка от простолюдина и без благословения предков.

Испив ритуальной крови, шаманы подсказали повелителю выход. Юноша должен доказать достоинство не словом, но делом — ему наказали взять дюжину солдат и уйти в дремучие западные джунгли, дабы раз и навсегда расправиться с Хозяином Обезьян, чьи подданные столетиями угоняли скот, насиловали женщин и убивали детей. Юноша поклонился повелителю, взял дюжину солдат и ушел на Запад.

Он не вернулся.

Умывшись слезами и приняв отцовское презрение, Нкемдилим родила сына — крепкого и здорового красавца. Не желая смотреть на опозорившую его дочь, дед с удовольствием нянчил внука. Любовь вернулась в сердце Нкемдилим, а с ней — надежда на будущее и улыбка. А счастливая женщина источает радость — сын рос обласканным могучим богатырем. Посему, не исполнилось ему и семи лет, как дед взял его на войну — на Запад, отбивать нашествие обезьян.

Сын не вернулся.

Тьма поселилась в сердце Нкемдилим. Через год она поднимала меч. Через два — натягивала лук. Через три — рассекала саванну верхом на квагге. Жизнь меж ней и отцом пропиталась глухой ненавистью, оттого обратилась Нкемдилим к дяде — хозяину шаманов, что жил в тени старшего брата. И кажду ночь она молилась о лютой смерти для родного отца, сгубившего ей жизнь…

***

— Чем всё закончилось?.. — Завороженно слушая Сепу, не удержавшись, спросил я.

— Дед казнил себя за смерть внука. Собрав войско, он тоже сгинул в джунглях Запада. По легенде, Нкемдилим Святоматерь воссела на престол после его смерти. Она родила семь сыновей и собрала семь легионов, поведя войско за собой. Подобно отцу и первенцу, она нашла смерть от рук Хозяина Обезьян, но дети ее отомстили за предков. Они истребили волосатых тварей западных джунглей и сожгли их дома. От их копий пал Хозяин Обезьян. Они покрыли всех его жен и истребили весь его род. Взяв себе по женщине и получив от шамана благословение матери, они разошлись по свету и каждый стал основателем великой страны, что проживет тысячу лет. В великом клане Наура верят, что Бак — младший из сыновей Нкемдилим — пращур их народа.

Мы замерли. Отчетливый стук ключей друг об друга в связке.

— Прячься! — Шепнул Сепу. Она заметалась по комнате.

Ключ вставлен в замочную скважину.

— Под кровать, живо! — Кричу ей, она рухнула на пол и поползла.

Замок снимают.

— Молчи, терпи! — Напоследок говорю ей и бегу к шкафу.

Дверь открылась. Не успел! Оборачиваюсь.

Раскрыв рот, ошеломленным взглядом на меня уставилась хозяйка покоев.

***

В два прыжка оказавшись рядом с ней — спрятаться я не успел — хватаю ее, втаскиваю внутрь и запираю дверь.

Боль молнией обожгла тело! Согнувшись, держусь за пах, морщусь. Снова удар — в глазах потемнело, я падаю на пол. Чувствую во рту хруст зубной крошки.

— Именем Раввы, что твое тело забыло в моих покоях, Аджо?! — К горлу приставлен нож, а ее рот заливает слюной мое ухо. — Тебя послал отец? Саггот? Кто?!

— Нкемдилим… — Прошептал я. Она вздрогнула. — Ведь так ты представилась в Белом Гнезде, верно?

— Ты не смеешь мне угрожать… — Прошипела Эбеле, но я ощутил сладкое зловоние страха в ее голосе.. — Какую ложь ты услышал на этот раз?

Ее колотит. Замечательно. Резко сдвигаюсь вправо — на звук — чтобы вдарить черепом ей по лицу. Один удар в живот, другой в предплечье — нож выпал из ее рук. Вынимаю свой.

— Аджо, ты не понимаешь, что творишь!.. — Умоляюще пробормотала Эбеле. — В письмах ложь, клянусь. Я лгала Сагготу! Лгала!

— Письмах? — Останавливаюсь. Мой рот будто сам собой расплывается в улыбке. Она замерла. — Ты покажешь мне эти письма. И больше не влезешь ко мне в душу. Это понятно?

Эбеле закивала, всхлипывая. На дрожащих коленях она доползла к ларцу, перебрала одежды и нашла на дне искомое. Бумагу. Много мятой бумаги.

Эбеле красива. Даже сейчас. Лазурные, зеленые, синие и бежевые линии дугами и узорами покрывают ее тело. Из всей одежды — элегантные сандалии с высокой подошвой, пестрое шелковое платье, едва закрывающее тело и бусы. Затейливая частично уничтоженная дракой прическа лишь дополняла красоту густых черных волос. Из разбитого носа течет кровь. Голубка со сломанными крыльями… Этим она заставляет мое естество бурлить.