Чтение онлайн

Сепу не притронулась к кружке с пульке. В глиняной миске ей принесли нарезанные куски мяса с маниоком, зеленью, тушеной до кашеобразного состояния. Получив ложку, она приступила к трапезе. Залюбовавшись ее белыми здоровыми зубами, я не сразу обратил внимание на тишину, обрушившуюся столь резко — вместе с ударом о стену открывшейся двери. Сепу даже не обернулась, я же уставился на трактирщика — он смотрит на вход, туда, где встали три голых оборванца высокого роста, ладного тела и с пугающе стеклянными глазами. У каждого в руке по кинжалу.

— Именем Раввы Всемогущего… — Вперед выступил главарь тройки, выпятив грудь и неотрывно смотря на трактирщика. — Я, Видящий-Смерть, требую у тебя долг, что ты не вернул Владыке.

— Важ! — Громыхнул ему в ответ хозяин трактира. Казалось, что они разыгрывают представление, столь театрально прозвучали их речи. — Я живу в согласии с собой и Раввой. Сядь за стол и пригуби пульке или убирайся прочь из моего дома!

Пьяницы, успокоившись, азартно смотрят на противостояние. Уподобившись им, взираю исподлобья, потягивая пульке.

— Презренный торгаш! — Без всяких предисловий, фанатик переходит на шайанский. Выдержав театральную паузу, он возвращает речь в привычное наречие, не забывая вставлять словечки из языка мтав. — Ты платишь монету Костяному замку, ты выслуживаешься перед бванами, ты исповедуешь ересь! Дважды приходили мои братья и дважды ты посылал их вон! Тебя предостерегали, ты не внял, а зря — суров закон земной, но безжалостен закон небесный. Ведомый лишь справедливостью и волею Раввы Всемогущего, что направляет меня, пришел я к тебе не с просьбой, но требованием! Или мне помешает кто?!

Он стал озираться. Замечаю, как хозяин дома уставился на меня проникновенным взглядом, но лишь на миг! А после…

Трактирщик достал откуда-то снизу заряженный тяжелый плечевой арбалет и, кряхтя, наставил его на вошедших. Фанатик замолчал.

— Убирайте свои муди с моего порога, бесхребетные крысы.

Словно рыба, Важ открыл и закрыл рот. Попятившись, он ушел, уводя братьев по вере.

Сепу прошептала молитву на шайянском, низко опустив голову и закрыв глаза. Не обращая на нее внимания, поднимаю кружку — прошу еще пульке. Трактирщик, убрав арбалет, смотрит на меня и улыбается, поднося кувшин.

— Не боишься их?.. — Киваю в сторону двери.

— А то ж! — Хмыкает трактирщик. — Я их еще ребятишками всех знаю, а они — меня, еще когда в стражниках служил. Совсем от рук отбились! Ну да что обо мне! Меня не проведешь, парень — вижу, девка у тебя не местная. Выиграл в яме иль на ярмарке купил?

— Тебе зачем? — Деланно удивляюсь.

— Она на шайянском болтает, хоть и лысая, считай, но кожа гладкая и сложена ладно. Я знаю человека, что даст за нее двадцать драхм!

— Врешь старик! — Качаю головой в неподдельном удивлении.

— А вот и нет, щенок! — Лыбится трактирщик. — Ну что, продашь?!

— Да иди ты… — Хмыкаю. — А в какой яме такую выиграть можно?

— Так ты не местный! Небось, из Гнанда, да? Ты не найдешь город в этих землях без бойцовской ямы, а здесь, в столице, ямы самые лучшие!

— А победителю что?..

— Да всякое! — Махнул трактирщик рукой, искоса поглядывая на кушающую Сепу. — Деньги, женщины, оружие, а в праздники — и титулы с землями! Именно там по молодости я и заработал на трактир, а в страже — пф — подобных денег не заработаешь и за всю жизнь. Там лучшие сражаются! На кулаках, на мечах, на арбалетах.

— И драться может любой?..

— Любой-любой. — Хмыкает трактирщик. — В любой день! Только ставку сделать должен. Идешь к оценщику, даешь вещиц, тебе дают врага со схожей ставкой. Бойцов кормят-поят пару дней до битвы. Победитель потом заберет ставку побежденного, а уже лучшие из лучших удостаиваются наград из рук самих первенцев!

— И сам Саггот присутствует?! — Делаю большие глаза.

— Сам Саггот! Да что там, даже братья его, дети и ближайший круг рабов! И всё это — здесь, на Чердаке! Пусть отбросы всякие мудями трясут, пока дети достойных мужей честно бьются в ямах.

— О, Равва… — Качаю головой. — Спасибо, что свёл меня с вами! Могу ли я узнать имя достойного человека?

— Зови меня Тафари! — Поклонившись, ответил он. — Через четыре дня назначены бои в честь победы Буру Клалва в Битве при Желтоцветье. Разгром лунных братьев — счастье, объединяющее всех нас. На бои я записал обоих своих сыновей.

— Выпьем же за победу! — Поднимаем кружки. — Надеюсь, с ними пребудет великая сила. — Учтиво отвечаю, прощаясь. — Сепу! Идём!

— Куда же вы? — Чуть громче, но все так же дружелюбно произнес трактирщик. — Вы можете переночевать у меня!

— Да нет, уважаемый, мы спешим… — Извиняющимся тоном отвечаю ему…

— Нет, вы задержитесь, уважаемый! — Улыбка его стала шире. — Узо, Кибв, покажите гостю его спальню!

Из-за стола встали две здоровенные детины и двинулись ко мне.

— Как вас зовут, достопочтенный хозяин? — Холодно обращаюсь к нему, вставая и держа близ себя рабыню.

— Сие вам знать необязательно… Но вот, как вы её назвали, Сепу, должна стать украшением моего дома. Пожалуйста, я не хочу крови в своем трактире. Она вам чужая, вы даже говорите на разных языках. Просто отдайте рабыню мне, мы выпьем еще пульке и я заплачу пять драхм. Ну же, уважаемый!

Узо и Кибв приближаются с двух сторон. Первый — высокий, выше меня на голову, крепко сложенный паренек с длинными руками, в одной из которых зажат нож. Второй — кажущийся толстяком низкорослый мужичок с огромной шеей и бочкообразной лысой башкой, у него в руках кожаный хлыст.

— Ну что за спектакль вы тут устроили! — Беру Сепу за запястье, с силой притягиваю к себе. С лязгом вынимаю короткий меч, что на ладонь длиннее ножа Узо. — Я — инородец, но не дурак, уважаемый Тафари. В это время дня оборванцы вроде этих двух обычно на паперти, трудятся, не покладая рук. Или дежурят на ярмарке с вот этим вот ножом, но никак не облизывают своих коров с кружкой пульке. Я не заметил у вашего трактира черепа гиены над входом. Нарушаете, уважаемый.

Услышав лязг меча, окружающая меня парочка успокоилась.

— А я не заметил на тебе стражницких доспехов! — Трактирщик, бурча, привычным действием лезет под стойку, в поисках арбалета. — А пришлым мы тут не рады.

— Вы правы, уважаемый. — Говорю примирительно, чувствуя, как дрожит Сепу, прижавшись к моему локтю. — Вот только на какое серебро вы содержите дом, содержите молодцов, выставляете сыновей в ямах? Что у вас здесь — псарни, рынок рабов, голубятня Шугабы?!

— Это тебя не касается, уважаемый. — При упоминании голубей лицо Тафари дрогнуло и я понял, что попал в цель. Трактирщик наставил на меня заряженный арбалет.