Чтение онлайн

Быстрее всего взрослые реагируют на явные проявления агрессии. Под этим подразумеваются случаи детского садизма, когда дети мучают своих сверстников или совершают поступки, выходящие за рамки обычных шалостей и пугающие своей жестокостью и отсутствием сдерживающего начала.

В одном из 5-х классов начальной школы постоянным издевательствам подвергалась страдающая ожирением и близорукостью девочка. Во время перемены или по дороге в школу несколько мальчиков, подбадриваемых одноклассниками, окружали девочку – почти инвалида – и, вырвав у нее очки, растаптывали их ногами, чтобы затем сообща насладиться зрелищем ее всхлипываний и беспомощных попыток найти дорогу. Слабость зрения этой девочки стала поводом для издевательств с их стороны.

Явные проявления насилия могут быть направлены не только против отдельных лиц, вызывающих к себе повышенный интерес окружающих, но и целой группы. В одной из школ Цюриха возникла мода на «бросание карликов». Во время перемен ученики 5-х и 6-х классов ловили 7– и 8-летних первоклассников, выстраивались в линейку перед полем и устраивали соревнование: победителем считался тот, кому удавалось дальше всех забросить в поле малолеток – мальчика или девочку. Другой пример насилия одной возрастной группы над другой, осуществляемого в форме террора, скрытого от глаз взрослого, имел место в одной из школ Берна. Напротив здания школы находился магазин, торгующий аудио– и видеопродукцией. Его директор обратился к администрации школы с жалобой на участившиеся кражи дисков, в которых он обвинял учеников школы. Он утверждал, что большинство ворующих кассеты и диски – дети младшего школьного возраста. Преподавательницы начальных классов отказывались этому верить и возмущенно отвергали самую мысль о чем-то подобном, им казалось невероятным, чтобы ученики 1-го и 2-го классов могли быть замешаны в воровстве. Все это казалось им явным недоразумением, и они отвергали все упреки. Однако после того, как в результате подключения специалистов по критическим ситуациям было проведено расследование и соответствующая работа с самими учащимися, выяснилось, что младшие школьники оказались жертвами террора со стороны группы мальчиков 6-го класса. Эти «деды» приказывали малышам таскать для них диски под угрозой применения физической силы. Боязнь учеников младших классов мести со стороны старшеклассников была причиной их молчания. Происходящее оставалось тайной как для родителей, так и для учителей.

Наряду с явными и вербализованными формами агрессии нередки случаи ее скрытых и тщательно замаскированных проявлений, к сожалению, слишком часто ускользающих от внимания преподавателя. В одном из классов нам бросилась в глаза особенность размещения детей за партами: они жались к окнам. Широкий средний ряд оставался незанятым. Учительница объяснила подобное поведение «модой». Благодаря нашему расследованию выяснилось, что группе лидеров класса не нравилось, когда их одноклассники пользовались средним проходом между партами. Поэтому они приказали пользоваться проходом вдоль окон. Любого, осмелившегося нарушить это предписание, ждала расправа на перемене. У учеников этого класса не было сомнений в том, кому принадлежит лидерство в классе. Учительница была в их глазах пустой фикцией, истинные носители власти сидели с ними рядом.

Зачастую насилие выражается вербально, как это имеет место в тех классах и школах, где в ходу нецензурная похабная брань, или в компаниях подростков, пользующихся при общении самыми грубыми словами и лексикой, почерпнутой из области сексуальных отношений. В подобных случаях лексика служит оружием для нанесения взаимных ударов.

Эскалация вербализованной формы насилия может проявляться и в письменном виде. В одном из сочинений мальчик описал, как, по его мнению, надо было поступить с его одноклассницей Карин: «В начале ее повесили, а затем отрезали ноги и руки. Затем ей вырвали язык и распороли живот. После всего этого ей запихали в рот бомбу и Карин взорвалась. На сем кончаю».

Независимо от того, проявляется ли насилие вербально, явно или скрыто, оно никогда не оставляет нас равнодушными и взывает к ответным мерам. Когда школа становится местом пыток и мучений детей, а «разборки» во время перемен перестают носить характер безобидных шалостей, учителя, психологи и родители не могут делать вид, что это не их ума дело, и должны попытаться найти выход из создавшейся ситуации.

Прежде всего обратимся к психологическим основам насилия. После экскурса в прошлое мы рассмотрим аспекты проявления насилия в современной школе. В заключение речь пойдет о стереотипах поведения, ритуалах и детях, потерявших социокультурную ориентацию. Наконец, мы постараемся представить образ школы, способной стать активным фактором противодействия любым проявлениям насилия.

Власть банды

Каждый специалист по детской и юношеской психологии наверняка согласится с тем, что, по наблюдениям преподавателей и родителей, самые отчаянные дебоширы и агрессивные подростки при общении с ними с глазу на глаз ведут себя довольно смирно, производят впечатление обычных учеников. Драчун, наводящий ужас на всю школу, смирно сидит перед вами и, глядя вам прямо в глаза, уверяет, что ему претит всякое насилие. Он совершенно убежден, что любой конфликт следует разрешать путем взаимного обсуждения спорных моментов, без всякого рукоприкладства. Порой он может даже выражать искреннее сожаление в том, что отнюдь не все дети разделяют эту точку зрения и во время перемен дебоширят и буянят. Он не из их числа. Специалист по детской и юношеской психологии постоянно сталкивается с тем, что так называемые плохие, агрессивные дети, оставшись наедине с психологом или иным взрослым, ведут себя крайне мирно. Их отношение к конфликтам, насилию и спорам почти совпадает с точкой зрения преподавательского состава. По их словам, они относятся к насилию резко отрицательно. К сожалению, мне приходилось слишком часто быть свидетелем того, как все эти прекрасные рассуждения улетучиваются, стоит этим мальчикам и девочкам вновь окунуться в общество своих свестников. Миловидный блондин, только что жаловавшийся на агрессивное поведение своих одноклассников, пятью минутами позже способен, грозя кулаком, вторгнуться в группу девочек и заорать: «Хотите попробовать моих тумаков?» Все его гуманные принципы забыты. Он сам не видит в своем поведении противоречия: всему виной не его агрессивность, а вызывающее поведение девочек, которые «имели наглость тупо на него пялиться».

Данное специфическое изменение поведения объясняется феноменом банды или группы. Как только дети и подростки оказываются среди себе подобных, они погружаются в иную реальность. Поведенческие нормы и идеалы, которыми они руководствуются лично, утрачивают свою силу. Их поведение определяется группой. Все их действия, слова и устремления модифицируются под влиянием динамики и идей группы, в которую они входят. Они чувствуют себя персонажами другого мира. Благовоспитанные мальчики и девочки превращаются в неукротимых воинов, робкие девочки становятся маленькими разбойницами. Дети чувствуют себя частью команды. Сознание индивида, ориентирующегося в своем поведении на мать или отца, преподавателей или друзей, сменяет сознание члена группы. Он переживает чувство общности со своими ровесниками.

Включившись в жизнь этой общности или группы, дети выдумывают особый мир, непохожий на реальный. Его отличительной чертой является контраст по отношению к миру взрослых. Дети отдают себе отчет в том, что начинают вращаться в своем собственном мире, где они предоставлены самим себе. Взрослые теряют над ними всякую власть. Находясь в группе, детям начинает казаться, что они в состоянии подчинить себе мир.

Чувство групповой принадлежности связано с рядом специфических договоренностей: дети и подростки предпочитают пользоваться словами, неупотребимыми в лексике взрослых. Они говорят «клёво», «ништяк», «супер». Зачастую предпочтение отдается словам, с помощью которых дети реализуют свои властные инстинкты, а также выражениям провокационного характера, вызывающим у взрослых резкое неприятие. Употребление этого жаргона детьми вызвано желанием утвердить собственную значимость. Резко негативная реакция учителей и родителей служит, по их мнению, доказательством их силы и независимости. Краска смущения, выступающая на лице учительницы в момент, когда она слышит нецензурные выражения, укрепляет чувство групповой общности. И напротив, понимание, или даже одобрение, выраженное преподавателем, приводит их в крайнее замешательство. Стоит учителю объяснить ребенку, что употребление нецензурных выражений для него не ново, или попытаться придать этим выражениям безобидный смысл, или объяснить их значение, как дети теряют почву под ногами. Эффект пропадает, если учитель вместо того, чтобы испытать шок, сохраняет объективность. Детям не удалось продемонстрировать себе свою силу.

В одном классе реакция со стороны учительницы на употребление непристойных и агрессивных выражений привела к их резкой эскалации. Дело дошло до того, что ученики стали здороваться друг с другом, вскидывая руку в нацистском привете. Идеология правого экстремизма их нисколько не интересовала, однако они заметили, что слова из нацистского лексикона вызывают у учительницы бурную реакцию. Испытываемый ею ужас был тем, чего они так добивались: наконец-то они смогли почувствовать себя сильным и мощным коллективом.

Принадлежность к коллективу или группе часто выражается в специфической манере одеваться. Во многих школах действуют правила ношения одежды. Обязательной является униформа группы Пир[11]. В некоторых школах ученики носят кроссовки только одной фирмы, например, «Nike», «Puma» и т. д. Нередко предписывается не только стиль одежды определенной фирмы, но и манера ношения одежды и обуви, например, кроссовки «с развязанными шнурками и свисающим наружу язычком». Регламентировано ношение свитеров или бейсбольных шапочек. В отдельных школах и кварталах Цюриха регламентируется выбор бейсбольных курток. Например, куртка рэйдера является привилегией учеников с восточного берега озера.

В одной школе дети стали покупать себе брюки размером на три-четыре номера больше требуемого. Поскольку дети подбирали себе одежду сами, родители не могли этому помешать. Мало того, что размер брюк был несоответствующим: дети носили их задом наперед, ширинкой сзади. В другой школе ученики первого и второго классов стали носить куртки обнажив плечи. Матери, сопровождавшие своих детей в школу, каждый раз натягивали им куртки на плечи, однако, оказавшись на перемене, дети стягивали куртки вниз, так, чтобы были видны плечи. Данная манера ношения курток позволяла детям подчеркивать свое отличие от взрослых и принадлежность к особому, им одним открытому миру.