Чтение онлайн

Членство в группе или коллективе позволяет детям ощутить чувство собственного величия. Данное чувство диктуется ощущением принадлежности к группе, обращающей на себя внимание и отнюдь не безобидной для окружающих, с ней приходится считаться. Следствием подобного ощущения собственного величия является слишком частая крайняя переоценка значения собственной деятельности. Два десятилетних мальчика с напускной небрежностью сообщили мне, что после визита ко мне собираются вызвать переполох в городе: весь Берн застынет в изумлении при виде того, как они пересекают старую застройку.

Группы могут существовать реально, а порой быть всего лишь плодом воображения подростков, в подобном случае дети считают себя частью какого-то большого коллектива, тогда как в действительности его нет и в помине. Малыши идентифицируют себя с черепашками (Turtles), «Рафаэло» или «He-man» (атлетически сложенным суперменом), позднее отождествляют себя с «хоумбоями» (героями трущоб) или Ниндзя, хотя членами этих групп являются только они сами.

Стоит им найти одного или двух единомышленников, им кажется, что они олицетворяют целое направление. Эти дети мысленно всегда исходят из своей принадлежности к группе и соответствующим образом строят свое поведение. Подобные крошечные группки зачастую ищут своих героев в фильмах и видеоклипах. Они стараются повторять эффектные выходы знаменитой рок-звезды и одеваться на манер звезды экрана. Данная форма идентификации характерна в первую очередь для детей, относящихся к интравертному типу – именно им более всего свойственно стремление с помощью воображения приобщиться к групповым лидерам и благодаря этому чувствовать себя сильными.

Опыт переживания приобщенности к группе важен с точки зрения психологии развития. Вливаясь в коллектив, дети сталкиваются с реалиями человеческого бытия, которые не входят в рамки учебного плана. Детям приходится задавать себе экзистенциальные вопросы, аналогичные тем, которые пытаются разрешать взрослые, они учатся реагировать на предательство, интриги, преодолевать страх, враждебность, включаться в выяснение отношений и испытывать ревность. Они сталкиваются с негативными сторонами человеческой природы и учатся мобилизовать свои силы и способности для преодоления теневых сторон человеческой природы. Они открывают для себя ценность и значение дружбы, преданности и чувства долга и постигают сложное искусство мирного разрешения споров. В группе происходит спонтанное обучение жизни в социуме. Дети получают знания, которые не входят ни в один школьный предмет.

Согласно воспоминаниям одной пожилой дамы, в пору ее молодости в группе, в которую она входила, инсценировались суды. Если один мальчик совершил проступок в отношении другого или если он зашел слишком далеко во время драки, в лесу устраивали трибунал. Проводилось судебное расследование. Трибунал определял меру дозволенного и то, какое действие является недопустимым. Дети вершили правосудие сами, без помощи взрослых.

В своей субкультуре дети сталкиваются с негативными сторонами человеческой природы и наряду с этим приобретают компетентность в социальных вопросах. Когда дети становятся старше, эти миры начинают распадаться. Старшеклассники с 7-го по 9-й класс зачастую перестают быть той монолитной группой, какой они казались прежде. Былая общность распадается, давая выход индивидуальным пристрастиям: объединяются любители скейтбординга, компьютерные фанаты и рокеры. Аналогичный рост индивидуальных пристрастий наблюдается у девочек: социальная ангажированность одних соседствует с увлеченностью аэробикой других, одни в свободное время посещают дискотеки, другие запоем читают. В этом возрасте общие идеалы постепенно утрачивают свое значение. Поэтому подросткам данного возраста свойственно чувство дезориентации. Моногенная группа теряет былую привлекательность и наступает черед увлечений, сообразных индивидуальным особенностям каждого.

Все это чревато опасностью того, что отсутствие психологического стержня приведет к психологически непредсказуемой ситуации. Скипетр лидерства переходит в руки подростков из неблагополучных семей, мальчиков и девочек из социально незащищенных слоев, трудновоспитуемых подростков. Именно они начинают верховодить в группе в том случае, если верх не одерживают некие общие приоритеты.

Ученики одного класса колледжа в прибрежной части (Unterland) Цюриха были полностью покорены необыкновенной силой личности и обаяния своей одноклассницы. Девочка была мулаткой. Благодаря своему ярко выраженному чувству собственного достоинства, броской внешности и неуемному темпераменту она полностью завладела умами и сердцами одноклассников. Весь класс был готов ради нее на все. В торговом центре города она приманивала мужчин для своих подруг, одного своего одноклассника она подбила совершить кражу со взломом, своим поведением она доводила учителей до отчаяния, посещала уроки, когда ей заблагорассудится. Она приблизила к себе мальчика и девочку из класса. Эта тройка обладала непререкаемым авторитетом. Если один из членов тройки подвергался критике, она проводила смотр хоумбоям (см. ниже) в коридорах школы. Подобный демарш производил должный эффект: никто более не осмеливался выступать с критикой этой тройки. Проблема данного класса заключалась в том, что тон в нем задавала подгруппа, которая на деле не выражала интересов всего коллектива класса.

Уличные парни: Историческая ретроспектива

Естественно, в наличии подростковых групп нет ничего нового. Благодаря группам или командам дети и подростки с незапамятных времен постигают азы поведения в столкновении с реалиями человеческого бытия. Уже в прошлые столетия уличные хулиганы приставали к добропорядочным бюргерам и нарушали покой городов и деревень. «Из-за уличных хулиганов… в городе возникла совершенно ненормальная ситуация. Их забавам нет числа, и каждая их забава возмутительна. Их бичи своим звуком не только бесцеремонно нарушают тишину, но нередко задевают почтенных граждан. Если кто-то не сойдет на обочину, почтительно давая путь их обручам, они катятся прямо под ноги. В результате прохожий спотыкается и падает наземь под дикое улюлюканье проказников. Сколько почтенных дам приходило в ужас при виде подобного обруча, стремительно катящегося им навстречу. Не было дня, чтобы эти отпетые негодяи не совершили такого хулиганства, как стрельба дротиками и глиняными пулями из арбалета, самодельного лука и духового ружья по ни в чем не повинным девушкам-служанкам. Волчок, по-видимому, изобретен только для того, чтобы помешать людям совершать прогулки по мостовой, где и без того приходится все время смотреть себе под ноги, чтобы не провалиться в какую-нибудь яму. Если задумавшийся прохожий не обращает на волчок внимания, озорники стегают его по ногам кнутом, если же прохожий наступает на него, от него не отвяжутся, пока он не приобретет новый. У кого нет волчка, тот забавляется бросанием камней, комьев земли и т. п., и в особенности желанием доставить неприятность транспортным средствам. Нет коня, которого не мучили, нет кареты, над пассажирами которой не подшутили. Перебежать улицу прямо перед едущей каретой считается веселой шуткой. Когда при этом кучер, резко натянув поводья, заставляет лошадей встать на дыбы, а пассажиры, сидящие в карете, в ужасе восклицают: „Несчастное дитя попало под колеса!“ – озорник смеется и его товарищи вторят ему издевательским хохотом. Имеет ли подобное явление социальные корни? Сыновей бедняков не было среди тех, кто воспользовался только что импортированными из Индии петардами и ракетами, чтобы с наступлением вечера учинить форменное бесчинство на улицах города. Они кидали эти шипящие и разбрасывающие искры игрушки прямо в ничего не подозревающую толпу гуляк… или целились в пространство между лошадьми, везущими карету, пугая их и заставляя нестись, не разбирая дороги, или же попадали в кареты с сидящими в них разодетыми кавалерами и дамами, в результате чего либо парики и тупеи, юбки и бархатные камзолы охватывало пламя, либо наряды приходили в полную негодность от лихорадочной суеты при попытке погасить огонь. Безбожная компания озорников приходила в дикий восторг и делала всякое преследование бессмысленным, бросаясь врассыпную, а затем скрываясь из виду в переулках и подворотнях»[12]. Данное описание «подвигов» уличных хулиганов в Гамбурге в 1741 г. показывает, что в деятельности подростковых групп нет ничего нового. В своем поведении дети постоянно берут пример с представителей своей же возрастной группы. Ибо, вырвавшись на волю из тесноты родительской квартиры, мастерской и классной аудитории, дети большую часть своего времени проводят на улице[13]. Нередки случаи, когда поведение детских банд оказывается настолько вопиющим, что без вмешательства администрации уже не обойтись. Так, 6 мая 1765 г. бургомистр и городской совет города Геттингена постановили:

«Окончательно убедившись в недостаточности отеческих увещеваний учителей для прекращения баловства молодежи на территории церковно-приходских кладбищ, на улице, на валу и на аллее, считаем необходимым подкрепить старания учителей административными мерами и почитаем за должное еще раз напомнить родителям, опекунам и всем, имеющим на своем иждивении детей, о необходимости неукоснительно следить за тем, чтобы вверенные их попечению дети вели себя в соответствии с христианскими добродетелями и нормами благопристойности не только у себя дома, но и за его пределами, ни в коем случае не позволяя им играть, кидать что-либо, и т. п. шалости на территории церковно-приходских кладбищ, на улицах и в других общественных местах, которые не для того предназначены.

Предупреждаем всех забывших о своем долге и проявляющих преступную халатность родителей и опекунов о том, что уже сделано распоряжение арестовывать всех подростков, играющих на территории церковно-приходских кладбищ, улицах и других общественных местах с целью их последующего наказания в назидание другим и в соответствии с результатами расследования и решением городского совета, что не избавляет родителей, опекунов и других лиц, имеющих на своем иждивении детей, уличенных в нарушении общественного порядка, о необходимости полного возмещения ущерба, причиненного баловством их детей, равно как и от моральной ответственности.

Геттинген 4 мая 1765 года»[14]

Наибольшую тревогу вызывали тогда непозволительные действия подростковых банд среди руин оставленных монастырей и на территории церковно-приходских кладбищ. Дети и подростки выкапывали из-под земли черепа и кости. Они устраивали потасовки, разбрасывали ребра и забавлялись глухим звуком катящихся по земле черепов[15].

Школа в качестве арены деятельности банды

В самом наличии банд нет ничего нового, однако арена деятельности подростковых банд сменила адрес. Если ранее место возникновения подростковых групп находилось, как правило, вне школы, за ее пределами, сегодняшние подростки стремятся пережить ощущение групповой принадлежности в стенах самой школы. Улицы, леса, церковноприходские кладбища, сады или заброшенные фабричные корпуса потеряли былую привлекательность – банды выбирают в качестве арены своей деятельности помещение школы, классную аудиторию или место, куда дети приходят во время перемен. Именно это превращает сегодняшнюю школу в место проявления насилия и агрессии. Причины этого разные. В качестве первой из них можно назвать повышение образовательного ценза, благодаря чему получение образования оказывается сопряженным со многими рисками. Опасности, подстерегающие ребенка на улице в связи с движением городского транспорта, заставляют нас сегодня требовать от своих детей соблюдения всех пешеходных правил. Им следует ходить по тротуару, переходить улицу, дождавшись зеленого сигнала светофора, ни в коем случае не пересекать проезжую часть при красном свете и прежде, чем начать переходить улицу, посмотреть по сторонам. Ребенок постигает правила адаптации, существенно снижающие вероятность несчастного случая. Для большинства школьников усвоение правил по предотвращению опасностей, подстерегающих его на улице, не составляет особенного труда, и они ведут себя осторожно. Поскольку перспектива попасть под машину не кажется им привлекательной, они подчиняются требованиям взрослых и автоинспекции. В результате этого они ведут себя по дороге в школу достаточно дисциплинированно. Чтобы пройти дорогу к школе, необходимо предпринять определенные усилия. К сожалению, требование соблюдать правила дорожного движения не лишено негативного аспекта – путь в школу утрачивает характер непредсказуемости и полухаотической атмосферы. Здесь нет места блужданию, разгуливанию, беготне, возне и проделкам. Путь в школу лишен аспекта поиска. Дети сами возвращаются прямо домой или их приводят туда их родители и в результате почти не имеют возможности вступить в контакт и общение с другими детьми. Путь в школу крайне редко оказывается в поле действия банды. Когда ребенок идет домой в сопровождении патруля, зная, что будет там через десять минут, шансы возникновения подростковой группы равны нулю.

Следующей причиной смещения арены действия банд является гуманизация атмосферы школьной жизни. Всего несколько десятилетий отделяют нас от того времени, когда школы считались заведениями, перед которыми ученики трепетали. Для большинства детей школа, если они вообще ее посещали, была местом муштры, просиживания штанов, побоев и зубрежки[16]. Школьникам не дано было знать, какова будет реакция учителя на их действия и будут ли они наказаны, исключены из школы или станут жертвой учительского произвола. В глазах учеников школы нередко являлись настоящим подобием ада, внушавшим к себе уважение посредством муштры, наказаний и самоуправства.

Вплоть до недавнего времени в аудиториях английских интернатов можно было встретить ремень – «The strap» – висящий на стене или лежащий на учительском столе. В случае непослушания ученика вызывали к доске и приказывали вытянуть руки. Учитель наносил ремнем несколько сильных ударов. Если удары не помогали, указанного ученика отправляли в кабинет ректора, где его ожидало более суровое наказание: стоя со спущенными штанами перед кафедрой ректора, он должен был терпеливо сносить удары, наносимые по его заду.